Роковая встреча

***

На следующий день Эмили шла по тротуару, пальцы машинально обводили новое кольцо на безымянном пальце. Оно блестело на солнце, отражая каждый её шаг, а в груди поселилось странное чувство — гордость и тревога сплетались в напряжённый клубок. Каждый взгляд на сияющий металл заставлял сердце биться чуть быстрее. Она шла, почти не замечая прохожих, словно весь мир сузился до узкой полосы асфальта перед ней. Шаги, шум машин, далёкий смех — всё растворялось в том странном предчувствии, которое теперь всегда преследовало её при мысли о Джексоне. Внезапно рядом затормозила спортивная машина. Рычание мотора отозвалось в груди, заставив её вздрогнуть. Сквозь стекло на неё смотрели глаза, от которых кровь стыла в жилах. Улыбка на его лице была ледяной, одновременно опасной и притягательной — как молоток, способный сломать и увлечь за собой. — Эй! — прокричал он ей в спину. Голос Джексона разрезал утренний шум улицы, звучал властно, холодно, каждый слог проникал прямо под кожу. — Куда это ты так спешишь? — добавил он с лёгкой насмешкой, в голосе ощущалась угроза — неявная, но ощутимая, словно холодный ветер под воротник. Эмили почувствовала, как похолодело под кожей. Сердце подпрыгнуло. Она ускорила шаг, стараясь не показывать слабости, но кровь бурлила, дыхание сбилось. Добежав до остановки, с облегчением запрыгнула в первый автобус. — Чёрт! — проворчал Джексон, садясь за руль. Мотор рычал, а его глаза следили за автобусом, словно он видел всё, что творилось в её голове. Взгляд был твёрдым, решительным, почти яростным — смесь терпения и власти, которой невозможно было сопротивляться. “Упрямая… она думает, что это игра? Она уже моя, и даже не подозревает…” Автомобиль тронулся за автобусом, спокойно, уверенно, словно тень, от которой невозможно избавиться. Эмили села у окна, глубоко вдохнула, обхватила колени руками, пытаясь почувствовать себя защищённой. — Наконец-то… — пробормотала она, сжимая кольцо, — наконец-то избавилась от него. Спустя двадцать минут сердце Эмили постепенно успокоилось. Дыхание выровнялось, руки расслабились на коленях, и впервые за утро она почувствовала хоть какое-то облегчение. Но внезапный крик с улицы заставил её резко поднять голову: — За вами гонится машина! В окне автобуса она увидела его. Джексон. Он спустил окно и, улыбаясь, подмигнул ей. Девушки вокруг начали тихо вздыхать и шептаться. — Он что, рехнулся?! — выкрикнула Эмили, сердце застучало быстрее. Мгновение спустя Джексон резко обогнал автобус и перед ним тормознул так, что водитель выругался матом. Эмили напряглась, дыхание сбилось, ладони сжали ремень сумки. Он вышел из машины, улыбка медленно разлилась по лицу, глаза сверкали холодной решимостью. Жестом показал открыть двери автобуса. Эмили замерла, ощущая приближение неизбежного. Он подошёл к ней, присел на сиденье рядом, лицо холодное, но взгляд обжигающий. — Ну, привет, — тихо произнёс он ей на ухо. Эмили резко подняла взгляд: — Ты… — голос сорвался. Их глаза встретились. Холодные, напряжённые, словно два магнитных поля, которые невозможно было разъединить. Вокруг слышался шепот, зависть и восхищение пассажиров. Эмили попыталась ударить его в грудь. — Отпусти меня! — кричала она, дыхание сбивалось. Джексон лишь улыбнулся и спокойно, словно наслаждаясь её сопротивлением, взял её на руки. Она брыкалась изо всех сил. — Ты сошёл с ума?! — шипела она. Он открыл дверь автобуса и усадил её в машину, прижимая к сиденью. — Тихо! — рявкнул он, и Эмили ощутила, как голос прорезает салон, холодный и властный. Она снова дернулась, попыталась открыть дверь. Он припечатал её к сиденью всей своей силой, затем застегнул ремень и закрыл дверь. Обойдя машину, он сел за руль. Внутри нарастало напряжение, сердце колотилось быстрее, воздух словно сжимался от напряжения. — Я хочу, чтобы ты была со мной, — тихо, но твёрдо сказал он, когда она снова попыталась вырваться. Эмили яростно билась, кричала, ударяла по двери, пыталась открыть замок. — Ты с ума сошёл?! — визжала она. — Эмили! — крик Джексона резал воздух. Рука на её коленях прижимала её к сиденью, взгляд тянул к себе, лицо оставалось холодным. — Не смей вырываться! И они поехали. Трасса, высокая скорость, но… Она отчаянно дергала руки, пыталась повернуть ручку , оттолкнуть его. Он, уже не выдержав, резко дернул руль, машина скрипнула, но плавно остановилась на обочине дороге. Его взгляд горел ледяной решимостью, пальцы сжимали колено, удерживая её, словно не только тело, но и весь её мир был под его контролем. Эмили взвыла, тихо скользнула к ручке двери, сердце билось бешено. — Попробуй ещё раз — я не позволю! — прорычал Джексон. Секунды растянулись, воздух стал густым, сердце колотилось, адреналин сливался со страхом и болезненным притяжением. Эмили поняла, что этот человек не просто силён физически — он власть, харизма, стихия, и она пленница этой стихии. — Ты слышишь меня?! — снова прокричал он. — Я… не дамся! — её голос прерывистый, полный сопротивления и страсти. Он лиш усмехнулся и снова вывернул на дорогу. Машина мчалась по ночной трассе, оставляя за собой ветер и свет фар. Рука Джексона на её коленях, его контроль и притяжение сковывали дыхание. — Ты моя, Эмили, — тихо произнёс он, голос низкий и обжигающий, — и ты это знаешь. Она попыталась вырваться, но ремень закрепил её физически, а колени прижаты к его руке. Время словно замерло. Машина летела вперёд, ночная дорога растворялась, а они оставались одни — два мира, сталкивающиеся и переплетённые в этом опасном, почти непостижимом танце власти и желания.

***

Когда они подъехали к дому, Джексон без предупреждения открыл дверь машины, ловко подхватил Эмили на плечо, словно это была легкая сумка, и уверенно вошёл внутрь. Её руки пытались вцепиться во что-либо, ноги брыкались, но он держал её неподвижно. — Отпусти меня! — кричала она, но голос дрожал, а дыхание стало учащённым. Он шагал по длинному коридору, её тело прижималось к его, а она чувствовала тепло, силу и опасность одновременно. Сердце стучало так громко, что, казалось, он слышит каждый удар. Она пыталась анализировать происходящее, думала, что, может быть, это безумие, что всё, что с ним связано, опасно, но непостижимое притяжение не давало ей разорвать взгляд с его плеча. — Это… это безумие! — прошептала она, но он лишь слегка ухмыльнулся. Они подошли к двери в небольшую секцию дома, которая, казалось, была спрятана от всего мира — домашний кинотеатр. Джексон мягко опустил её на роскошное кресло, но прежде чем она успела отскочить, он быстро перехватил её руку и застегнул наручники на подлокотнике. — Что ты… что это такое?! — её крик резал воздух, дрожал от ярости и страха. Он поднял руку, жестом приказав ей закрыться, и сел рядом. Лицо оставалось холодным, глаза сверлили её. — Мы посмотрим фильм, — сказал он спокойно, почти шёпотом, но в словах звучала абсолютная власть. — И он нам подходит. — Ты сошёл с ума! — продолжала кричать Эмили, но попытки вырваться были тщетны. — Отпусти меня! Он лишь усмехнулся, наклонил голову и хищно посмотрел на неё. — Про что фильм? — она попыталась скрыть дрожь в голосе, но она всё равно прорезалась в словах. — Про высокомерного нарцисса? Такого, как ты?! Он улыбнулся, взгляд стал ещё более холодным, почти игривым. — Про что ты? — повторил он тихо, и в его тоне скользила опасная насмешка. — Мне такое точно не по душе! — рявкнула она, глаза блестели от гнева и страха. Джексон приблизился, внезапно схватил её за шею, наклонился, и его дыхание коснулось кожи её уха. Его голос был почти шёпотом, но каждое слово обжигало: — Ты влюбила меня в себя. Эмили резко откинула руку, глаза расширились, дыхание сбилось, но он остался на месте. На секунду их взгляды встретились, ледяной контроль и пульсирующее напряжение заполнили пространство вокруг них. Он вернулся в кресло, слегка отстранившись, и посмотрел на экран. Голос теперь стал почти невнятным, но холодным: — Начинается. Смотри. Не уйдёшь же. Эмили замерла, сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышат все стены. Она сжала кулаки, глаза искрились от злости, страха и странного притяжения, которое невозможно было игнорировать. Экран загорелся первым кадром фильма, свет мягко ложился на её лицо, но весь мир вокруг неё сжался до кресла, наручников и холодного, властного взгляда Джексона. И в этой тишине, наполненной дыханием, силой и непостижимым напряжением, они остались одни — два мира, сталкивающиеся в замкнутом пространстве, где власть и желание переплелись так тесно, что невозможно было разорвать эту связь.