Роковая встреча

Эмили резко дернулась, пытаясь освободить руку, но Джексон лишь тихо рассмеялся — низкий, уверенный смех, который одновременно звучал как шутка и как предупреждение. — Ганстерский, — сказал он спокойно, будто каждое слово взвешивал на вес золота. — А чего? — выдохнула она, сердито нахмурив брови, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Ты спрашиваешь, о чём фильм? — он чуть наклонился, взгляд острый, почти игривый. — Ганстерский. Эмили нахмурилась, но экран ожил раньше, чем она успела что-то сказать. И внезапно комната наполнилась сценами, которые заставили её замереть: на экране пара полностью отдавалась страсти, движения были резкие, без стеснения, звуки и жесты настолько откровенные, что кровь мгновенно закипела. Сердце Эмили забилось быстрее, дыхание сбилось, жар разлился по всему телу, от шеи до кончиков пальцев. Она чуть отшатнулась, глаза расширились от ужаса и неожиданности. — То… то есть это твой следующий ход? — прохрипела она, глотая сухой ком. Джексон наклонился ближе, губы едва коснувшись её уха. Его голос был холоден, спокойный, но в каждой интонации скользила опасная игра: — Не знаю… — сказал он тихо, уверенно. — Возможно, будет жёстче. Эмили почувствовала, как сердце сжимается и рвётся из груди. Жар пронзил её тело, колени дрожали, дыхание сбилось. Она старалась отвести взгляд, но каждый звук с экрана — ахи, охи, тяжелое дыхание — сливался с ощущением, что рядом с ней тоже происходит что-то острое, напряжённое, опасное. Рука Джексона на её колене словно усиливала это чувство: нежное, но властное прикосновение, которое удерживало её на месте, не позволяя ни шагу назад. Она чувствовала, как тело реагирует — напряжение в груди, жар к щекам, непроизвольные дрожания. Каждый звук с экрана усиливал волнение, смешиваясь с его присутствием, с его холодной властью, с его тихим, почти незримым контролем. — Джексон… — выдохнула она, сжимая кулаки. — Это слишком… Он лишь улыбнулся, взгляд ледяной и пронизывающий. Рука на её колене слегка сжалась, словно удерживая её не только физически, но и психически, не давая потеряться в панике или сбежать. — Ты видишь? — прошептал он низко, почти шёпотом. — Всё это — только часть того, что ты чувствуешь рядом со мной. Эмили снова бросила взгляд на экран. Страсть и откровенность сцены буквально пронзали её чувства, а его прикосновение, тепло и напряжённая власть рядом с ней усиливали жар, превращая страх и возбуждение в единое пульсирующее ощущение. Сердце билось так сильно, что казалось, слышно через весь дом. Жар охватывал всё тело: спина, бедра, грудь — и одновременно ощущалась холодная власть Джексона, его уверенность, контроль, притяжение, которому невозможно было сопротивляться. — Ты слышишь? — почти шёпотом, прямо у её уха, сказал он. — Всё, что ты чувствуешь, только потому что я здесь. Эмили пыталась отпрянуть, её дыхание сбилось. Она хотела закрыть глаза, отвернуться, бежать, но рука Джексона мягко, но твёрдо удерживала её. Он был рядом, дыхание тёплое на шее, голос холодный и властный, а присутствие — почти физически ощутимое, как тяжесть воздуха, которым невозможно дышать. — Я не знаю, куда это нас приведёт, — добавил он, глядя прямо в её глаза, — но, поверь, ты ещё не видела и половины того, что можем почувствовать вместе. Она замерла, жар и страх переплелись в один клубок, заставляя её сердце колотиться безумно, а мысли метаться между ужасом и… странным притяжением. Взгляд метался между экраном и ним, между звуками страсти на экране и его ледяной близостью. — Джексон… — выдохнула она сквозь стиснутые зубы, пальцы сжались. — Это… это слишком… Он тихо усмехнулся, рука на её колене сжалась чуть сильнее, словно подтверждая: сопротивление лишь делает игру интереснее. Экран продолжал показывать страсть без границ, а рядом с ней был он — спокойный, властный, опасно притягательный. И тогда Джексон резко поднялся, его взгляд сверкнул ледяной решимостью. Он подошёл к Эмили, сжал её руку и, не давая отстраняться, притянул к себе. Сердце её бешено колотилось, дыхание сбилось, а в груди словно заискрилось электричество — смесь страха, волнения и чего-то, чего она до конца не понимала. Его губы резко нашли её, целуя настойчиво, сжигая каждое мгновение. Эмили вздрогнула, глаза широко раскрылись. Она попыталась отстраниться, но его хватка была сильной, не позволяя ни шагу назад. — Джексон… — выдохнула она сквозь стиснутые зубы, глаза полны слёз. Он лишь сжал руку сильнее, почти болезненно, и вновь приблизил к себе. Её колени дрожали, дыхание сбилось, и слёзы скатились по щекам. Эмили наконец отстранилась, оттолкнув его слегка, пытаясь собрать себя. Джексон, заметив слёзы, едва моргнул, взгляд оставался холодным, но в нём кипела буря эмоций: гнев, желание, опасная одержимость. — Всё… иди, — сказал он тихо, но твёрдо, снимая наручники. Эмили подпрыгнула, словно обретая мгновенную свободу: — Я не хочу с тобой связываться! Ни с тобой, ни с твоей бандой! — голос дрожал, но был решительным. — Я хочу замуж! — она показала кольцо на пальце, словно молнией выстрелив свою решимость. И, не дождавшись ответа, рванула к двери. Джексон стоял неподвижно, наблюдая, как она исчезает. Внутри бушевало море эмоций: ярость, боль, желание, бессилие. Он сжал кулаки, зубы стиснуты, а в груди свирепствовал шторм. — Она думает, что выиграла… — пробормотал он себе под нос, — но это только начало. Лео, стоявший рядом, с тревогой наблюдал за боссом: — Босс… она действительно ушла… Мне вернуть её? — Нет, — ответил Джексон коротко, голос холодный, как сталь. — Но узнай дату свадьбы. — Вы хотите… — Лео осёкся. — Украсть её, — сказал Джексон, и в этом слове слышалась не угроза, а обещание. — И сделай это тихо. Он повернулся к окну, где темные силуэты ночного города расплывались в огнях. Внутри него бурлило море эмоций: ярость, страсть, одержимость. Каждое движение Эмили, каждый её вздох, каждый взгляд в сторону свободы теперь были вызовом, который он не собирался проигрывать. Эмили добралась домой, тяжело дыша, впервые позволив себе замедлиться. Руки дрожали, тело ощущало остатки напряжения, но разум уже строил планы, как вернуть контроль над своей жизнью. Она аккуратно положила кольцо на стол, разглядывая его, и тихо прошептала: — Всё будет хорошо. Я справлюсь. Она направилась в комнату и провела рукой по платью, которое будет надето на свадьбе, поправила волосы, аккуратно расставила аксессуары. В её глазах появилась решимость — несмотря на всё, что произошло, она собиралась сделать этот день своим, день, когда её выбор будет уважён, и никто не сможет вмешаться. А Джексон, оставаясь в тени своих мыслей, уже строил свои планы. Его одержимость не угасала, напротив, каждая минута разлуки делала её сильнее. Он знал, что эта игра ещё не окончена, и что он увидит её снова. Очень скоро. И пока Эмили готовилась к свадьбе, словно собирая воедино контроль над собственной жизнью, в воздухе повисало напряжение — обещание того, что следующая глава их истории начнётся с самого важного дня в её жизни… свадьбы.