Часть 6: Почётный гость
25 марта 2026 г., 23:52
— Мой Лорд… вы нашли его, — Люциус вскидывает взгляд с явным облегчением, когда Волдеморт заводит в кабинет угрюмого, растрёпанного Гарри Поттера.
— Разумеется. Можете оставить свои бесполезные поиски. Гарри будет моим гостем… моим почётным гостем. Я рассчитываю, что вы окажете ему должное гостеприимство.
— Привет, Люциус, — скалится Гарри в явно недоброй ухмылке. — Так это твой дом? Надеюсь, тебе не слишком жаль ту люстру в парадной.
Невоспитанный, грубый мальчишка. Если уж он позволяет этому маленькому чертёнку дерзить себе, неудивительно, что для Люциуса Малфоя Поттер станет сущим кошмаром.
— Добро пожаловать в поместье Малфоев, мистер Поттер, — цедит Люциус сквозь зубы. — Уверен, вам здесь будет вполне уютно.
— Я отведу Гарри в свои покои — ему нужно… сменить одежду. Распорядитесь подготовить для него соседнюю комнату.
— Как пожелаете.
— И почему ты вообще живёшь у Малфоев? У тебя что, своего дома нет? — бросает Гарри, пока они идут по коридору.
Нет. Всё, что когда-то принадлежало Лорду Волдеморту, было планомерно уничтожено в годы Первой войны, а уцелевшее Министерство распродало по кусочкам после его предполагаемой гибели. Всё, что он воздвигал, обратилось в прах.
— Меня вполне устраивает гостеприимство Люциуса.
Гарри фыркает и бормочет себе под нос что-то явно оскорбительное в адрес хозяина поместья.
— Итак… ты добился своего. Я у тебя. Можешь отменить разбирательство против моих друзей, чтобы они смогли вернуться домой? — спрашивает Гарри, поднимаясь по ступеням.
— Эту услугу я могу тебе оказать, да, — медленно произносит Волдеморт, предпочитая не уточнять, что эта милость напрямую зависит от примерного поведения самого Гарри. Угрозы — дурной тон. — Если они, как и ты, благополучно переживут попытку похищения со стороны Дамблдора, то смогут вернуться к семьям до того, как будут назначены новые слушания.
— Значит, суд всё равно будет?
— Важно соблюдать принципы правосудия, Гарри.
Мальчик кривится.
— Ты собираешься читать мне лекции о правосудии?
— Само собой. Без него не бывает порядка. Ты убедишься, что при моём правлении всё будет куда последовательнее.
— Так ты теперь управляешь Министерством? — с опаской спрашивает Гарри.
— Там, где это имеет значение.
«Это не совсем так, пока нет, но ждать осталось недолго».
— О боже…
Волдеморт отпирает дверь в свои покои и небрежным взмахом палочки распахивает створки в ванную комнату. Она отделана тёплым лавовым мрамором; вдоль стен тянутся ряды серебряных кранов в виде змеиных голов. Рядом с просторной душевой кабиной возвышается огромная ванна в форме морской раковины.
Гарри оглядывается с невольным восхищением.
— Ничего себе... Даже ванную старост переплюнет.
— Всё в твоём распоряжении.
Волдеморт пускает воду в душе, вручает Гарри полотенце и выходит, оставляя того в полном замешательстве.
Он берет комплект собственных мантий — не забыв о белье и обуви — и трансфигурирует их под размер мальчика. Развлекается, добавляя серебряную змеиную вязь на пуговицы и крошечные золотые снитчи на носки. Изумрудный шёлк ложится на ворот, а пряжка ремня принимает форму оленьей головы — дань уважения его Патронусу. Довольный результатом, он легким движением отправляет готовый комплект в ванную.
Его маленький заклятый враг преображается, стоит двери ванной снова открыться. Многослойная чёрная ткань, подогнанная точно по фигуре, мягко ниспадает к щиколоткам, делая Гарри изящным, почти призрачным — и вызывающе дорогим на вид. Даже вечно растрёпанные вихры можно принять за модную небрежность.
Разумеется, ровно до тех пор, пока он не открывает рот.
— Ты что, чёрт возьми, только что сшил мне одежду? — голос Гарри звучит сдавленно. — Ещё и со снитчами?
— Тебе нравится?
— Нравится? — повторяет Гарри, переводя ошарашенный взгляд со своих рукавов на Волдеморта, будто у того внезапно выросла вторая голова.
Волдеморт берёт его за руку. Гарри дёргается, но он лишь разворачивает его ладонь вверх и проводит пальцами по кожаному ремешку, закреплённому на внутренней стороне предплечья.
— Это кобура для твоей волшебной палочки.
— А… — Гарри поспешно достаёт палочку из кармана и принимается вставлять её на место.
Пока он возится, Волдеморт замечает бледный след на тыльной стороне его кисти. Он перехватывает руку, заставляя Гарри замереть, и вглядывается в шрам.
«Я не должен лгать»
Ярость вспыхивает в нём мгновенно. Гарри вскрикивает, вырывается из хватки и прижимает ладонь ко лбу. Глубокий вдох — и Волдеморт с видимым усилием возвращает себе самообладание.
— Кто это сделал?
— Уже не важно. Чёрт... Перестань злиться, пожалуйста, это больно.
— Кто.
— Эта стерва Амбридж. Ей уже досталось.
— Вот как... Я слышал, ты натравил на неё тварей из Запретного леса. Значит, не чужд мести?
— Я никого на неё не натравливал. Я просто отвёл её туда, а она принялась нести про «грязных полукровок» прямо перед табуном кентавров.
Волдеморт тихо усмехается, окончательно остывая. В его мыслях Амбридж уже мертва — осталось лишь вычеркнуть её имя из списка дел. Он снова берёт Гарри за руку, на этот раз почти невесомо проводя большим пальцем по уродливым шрамам.
Никогда больше.
***
— Что ты здесь делаешь? — Что ты здесь делаешь? — передразнивает Гарри с насмешкой. Сын Люциуса явно ему не друг. — Я здесь живу! — О? Надо же. Я, похоже, теперь тоже. — Отец! — белокурый мальчик в неверии оборачивается к Люциусу. — Что Поттер здесь делает? — Будь вежлив, Драко. Мистер Поттер — наш гость. Разве ты не хотел компанию, чтобы тебе было не так скучно? — мягко вклинивается Нарцисса. — Нет?! — мальчик, кажется, вот-вот сорвётся в истерику. Неужели он ровесник Гарри? Выглядит куда младше. От удушающей опеки Люциуса и Нарциссы, пожалуй, и не такое бывает. Он замечает присутствие Волдеморта, а заодно и едкую усмешку на лице Гарри, тут же берёт себя в руки и картинно выпрямляется. — Драко, подойди, — негромко произносит Волдеморт. — Мне нужно с тобой поговорить. Мальчик послушно делает шаг вперёд. Люциус внезапно бледнеет и дёргается следом, но тут же замирает, пригвождённый к месту холодным, уничтожающим взглядом. Волдеморт кладёт руку Драко на спину и уводит его в сторону. — Я наблюдал за тобой, Драко… и вижу, что ты способный мальчик. Скажи, ты предан нашему делу — своему Лорду? — Я… да. Да, конечно. — Ты очень напоминаешь мне своего отца в твоём возрасте. В своё время он был одним из лучших — блестяще проявил себя, вступая в мои ряды. Ты, разумеется, ещё молод… но мне хотелось понять, есть ли в тебе та же решимость. — Да, мой Лорд, — горячо отзывается Драко, глаза его загораются. — Я уже не ребёнок. Я готов служить вашему делу. — Готов?.. Что ж. Посмотрим. Я буду иметь тебя в виду для будущих свершений. А пока у меня есть небольшое задание для тебя. — Да? — Важно, чтобы Поттер оставался здесь, в поместье — это необходимо для моих целей. А ты хорошо его знаешь. Сопровождай его и не позволяй ему ввязываться в неприятности. Справишься? — О, с этим я точно справлюсь. Я в этом неплох. Волдеморт одобрительно похлопывает его по плечу. — Я так и думал, что ты идеально подходишь для этого дела.***
— Похоже, у нас вырисовывается основа для следующей кампании, — Волдеморт замирает у окна, наблюдая за тем, как Гарри и Драко стремительно проносятся на мётлах, преследуя тренировочный снитч среди фонтанов и безупречно подстриженных изгородей. — Гарри Поттер спасён от безумного похитителя. И в каком прискорбном состоянии его нашли... Наш бедный Мальчик-Который-Выжил годами был вынужден жить среди маглов, которые его презирали — и всё по воле Дамблдора. В то время как десятки любящих магических семей сочли бы за честь принять его у себя, родственники-маглы использовали его как домового эльфа. Оскорбляли, морили голодом, держали взаперти в тесном чулане. Люциус хмурится, тоже бросая взгляд в окно. — Не слишком ли это? Сомневаюсь, что люди поверят… Волдеморт холодно усмехается. — Ты думаешь, я приукрашиваю? Нет, Люциус, это чистая правда. — Простые маглы? Они осмелились… и Дамблдор знал об этом? — И всё равно возвращал мальчика к этим жалким существам… зная, что они с ним творят… зная, в какой опасности тот находится… даже когда Гарри Поттер умолял его не делать этого. На губах Волдеморта играет горькая улыбка. Дамблдор ничуть не изменился, не так ли? — От Дамблдора не ждут такой жестокости, — небрежно роняет Волдеморт, наконец оборачиваясь к Люциусу. — Даже ты. Ты без колебаний из года в год вверяешь своего единственного сына его опеке. Но ты дрожишь, когда с твоим мальчиком говорю я. Как ты думаешь, что я могу сделать с твоим драгоценным наследником, м-м? — Он глупый ребёнок, — Люциус резко качает головой. — Я лишь боюсь, что он может… сболтнуть лишнее... — Успокойся, Люциус. — Волдеморт с тонкой улыбкой кладёт ладонь ему на плечо. — Я вижу, как усердно ты пытаешься искупить прежние промахи. У тебя неплохо получается. Я не причиню вреда твоей семье. — Б-благодарю вас, мой Лорд. Служение вам — мой единственный приоритет. Всё, что потребуется, всё, что в моих силах — я исполню, не колеблясь ни мгновения… — Довольно. Волдеморт вежливо переводит взгляд к окну, давая Люциусу время взять себя в руки. Лучшие угрозы, как он давно понял, — те, что остаются невысказанными. Достаточно оставить пустоту, и люди сами заполнят её своими худшими страхами. А Люциусу не помешало бы чуть больше рвения в исполнении его воли. — Сделай так, чтобы каждая ведьма и каждый волшебник, способные прочесть газету, пришли в ярость от того, как обращались с Гарри Поттером. Покажи им опасность, которую несёт опека маглов над нашими детьми. Внуши им: это может случиться с каждой семьёй, если в роду заведётся грязная кровь и после неё останется беззащитный сирота. Пусть требуют справедливости. — Это легко устроить, мой Лорд. — Верно. А затем мы представим наш Закон о защите магических детей.***
— Добрый вечер, Гарри. Могу я войти? Гарри, застыв на пороге своей новой спальни, смотрит на него с нескрываемым недоумением. — Погоди… ты сейчас серьёзно спрашиваешь? Правда не вошёл бы, если бы я сказал «нет»? Почему с этим мальчишкой всё так сложно? Волдеморт усилием воли удерживает на лице любезное выражение. — Я лишь хотел пожелать тебе спокойной ночи. Он разворачивается, намереваясь уйти. — Ладно уж. Заходите тогда, Ваша светлость. Волдеморт нехотя оборачивается. Он бросает на него холодный взгляд, но дерзкая, почти игривая улыбка Гарри Поттера невольно гасит его раздражение. Очевидно, мальчишке доставляет особое удовольствие выводить его из равновесия. Он входит и оглядывается. Те же роскошные, перегруженные убранством покои, что и у него самого, лишь немного меньше. Люциус, разумеется, отвёл своему Лорду лучшие залы в гостевом крыле, но всё поместье дышит кричащим богатством — и спальня Гарри не стала исключением. — Тебе здесь удобно? Всего хватает? — Если честно… тут слишком вычурно, — Гарри пожимает плечами, подавляя зевок и машинально ероша и без того растрёпанные волосы. — Но в целом сойдёт. Уж точно лучше, чем в подземельях. Он следует за Волдемортом через небольшую гостиную к кровати. — Какая обстановка тебе больше по душе? — спрашивает Волдеморт, невольно представляя аляповатые красно-золотые тона Гриффиндора. Он готов пойти Гарри навстречу, но предпочёл бы обойтись без банальностей. — Мне нравится, когда видно небо, — тихо отзывается Гарри, и в его голосе проскальзывает усталость, смешанная с почти неуловимой печалью. Волдеморт внимательно всматривается в его лицо. Он сам провёл несколько изнурительных ночей, выслеживая мальчика. Похоже, Гарри Поттер отдыхал не лучше. Он измотан, но по-прежнему напряжён — в любой момент готовый сорваться в драку. Значит, небо… Мальчик, который не выносит клеток. Мальчик, который по-настоящему живёт лишь тогда, когда взмывает ввысь. Волдеморт поднимает палочку и направляет её на потолок. — Aetheris lumen, caelum spero, stellae noctis, supra fero. Облака возникают из пустоты, медленно расходятся, и гладкая поверхность камня превращается в глубину ночного неба. В темноте вспыхивают созвездия. Звёзды живут: они мерцают, медленно движутся по небосводу, и, если прислушаться, можно уловить далёкий шёпот ветра и тонкий, едва слышный звон. Комната словно оживает; тяжёлая, показная роскошь отступает. Гарри запрокидывает голову — в его расширившихся зрачках вспыхивает отражение созвездий, губы невольно приоткрываются. — Это невероятно... — Всего лишь нехитрый трюк, — небрежно роняет Волдеморт, с трудом сдерживая удовлетворённую улыбку. — Сущий пустяк. Чтобы тебе было легче уснуть. — Прямо как потолок в Большом зале… — Гарри не отрывает взгляда от мерцающего неба. — И ты… просто так, с ходу, это сделал? Проще простого. Такие чары давались ему ещё на пятом курсе. «Но разве это когда-нибудь впечатляло Дамблдора?» Волдеморт подавляет почти детское желание похвастаться. Гарри Поттер уже смотрит на него с невольным восхищением — и это хорошее начало. — Это настоящее небо… или иллюзия? — Разумеется, настоящее. Видишь созвездия… вон там? Сегодня Кассиопея особенно яркая… — Где? — Гарри делает шаг ближе, слегка наклоняя голову. Волдеморт отступает на полшага, кладёт ладони ему на плечи и уверенным движением направляет его туда, где только что стоял сам. — Вот здесь, — почти шёпотом произносит он у самого уха Гарри. Он накрывает его ладонь своей и ведёт её по воздуху, очерчивая характерный зигзаг созвездия. Волдеморт больше не смотрит на зачарованное небо — оно его не интересует. Он заворожён тем, как густой румянец медленно заливает шею Гарри, поднимаясь к щекам и самому кончику уха. — Видишь, Гарри? — …ага. Этот образ остаётся с ним надолго — даже после того, как он желает Гарри спокойной ночи и возвращается к своим планам: захватывать, подчинять, устранять. Своенравное, непокорное создание, что и говорить… но и его можно приручить. Скоро Волдеморт получит всё, чего желает, и Гарри будет рядом с ним, а не на его пути.***
Оптимизм Волдеморта, уверенного, что Гарри Поттера можно приручить роскошью, обаянием и мягкостью, продержался ровно одну ночь. Вскоре после завтрака Гарри с грохотом распахивает двойные двери кабинета и, кипя от ярости, трясёт скомканным выпуском «Ежедневного пророка». — Как, блять... ты раздобыл фотографии этого чулана?! Волдеморт медленно поднимает взгляд. Значит, Люциус всё же справился с задачей. — У меня есть свои способы, — ровным голосом отзывается он. — Я уже распорядился забрать твои вещи, включая сову. Тебе сообщат, когда их доставят. — Мне плевать! — выкрикивает Гарри, багровея от ярости. — Ты не имел права лезть туда! Зачем… зачем ты вывалил это на всеобщее обозрение?! — Я имел на это полное право. Вопросы твоей безопасности более не подлежат обсуждению. Гарри бросается к столу и с размаху швыряет на него газету. «Мальчик-Который-Выжил, Мальчик-Который-Страдал: шокирующая правда о детстве Гарри Поттера в чулане!» — вопит заголовок на первой полосе. — Необходимая мера, — сухо говорит Волдеморт, бросив взгляд на снимок с гроздью ржавых замков на дверце под лестницей. — Да ты несёшь полный бред, Волдеморт. Безопасность, хер там! Как тебе понравится, если я завтра вытащу на первую полосу «Пророка» всё твоё приютское детство? — Гарри резко взмахивает рукой, словно размашисто выводит заголовок. — «Тот-Кого-Нельзя-Называть»? Да скорее «Тот-Кого-Никогда-Не-Хотели»! Читайте на пятой странице — о его любимых помойках, где он выискивал объедки. Гарри морщится от резкой боли в шраме, но не прикасается к нему, лишь злобно усмехается. — Сильно задело? Ах да… у тебя же ещё и дома-то никогда не было. В следующее мгновение Волдеморт уже у его горла — расстояние исчезает. Он впечатывает мальчишку в стену, мёртвой хваткой сжимая пальцы на его шее. Как он смеет… смеет… Перед глазами всё заливает красным. Волдеморт оскаливается, обнажая зубы. Гарри задыхается, его лицо опасно синеет, а глаза наполняются слезами, но в них всё ещё горит злорадное торжество. «Давай же... ну, давай» — читается в его взгляде. Так легко… просто свернуть ему шею… Жаль. Волдеморт разжимает хватку и отворачивается с тихим рычанием. Мальчишка сползает по стене на пол, мучительно хватая ртом воздух. — И что с того, — произносит он ровно, вновь обретая ледяное самообладание. — Моё прошлое меня не определяет. Я давно возвысился над насмешками и укорами тех, кто стоит ниже меня. Из горла Гарри вырывается хриплый, надсадный смех, перемежающийся судорожными вдохами. — Тебе, — чеканит Волдеморт, — стоило бы научиться тому же. Если ещё раз позволишь себе говорить со мной в подобном тоне — кто-то умрёт за твою дерзость. Стоит ли нам начать с Сириуса? Или, может, с Рональда? Позади раздаётся резкий, сбившийся вдох. — Я никогда тебе этого не прощу. — И когда же я давал повод думать, что меня волнует прощение? Яростным жестом Волдеморт вскидывает руку — и магическая волна буквально вышвыривает мальчишку из кабинета, с грохотом захлопывая за ним дверь. Он дышит. Он медленно погружается в мрачные мысли.
