Привкус кофе.

Сомнение — это путь к сломанности. Выбор — это путь к цели. А куда прокладывает путь сама судьба?

***

После ухода Минхо Джисону стало попросту скучно — весь интерес ушел вместе с ним. Все присутствующие здесь теперь казались пустой и серой массой — точно такой же, которая появилась в его груди. Незнакомец словно забрал все краски его жизни и унес с собой. Нагло и бессовестно. Но почему-то Хан не злился. Допив свой безвкусный коктейль, он направился домой, чтобы утонуть в мягкой постели и забыться. Просто раствориться в ночном забвении под мягким одеялом. Ему потребуется время, чтобы проанализировать ситуацию, но имеет ли это смысл? Впрочем, этот механизм уже был запущен против его воли. Неожиданная встреча в клубе посеяла свое зерно, нагло занимая место в почве его сознания. Прокручивая лицо этого парня в памяти, в нем что-то переворачивалось все сильнее и сильнее. Этот раздевающий его до гола взгляд в ресторане, смущенное пьяное личико, зажатое им у стены, мурашки под ладонью на его талии и губы, что приближались к его собственным… Случайный миг слишком надолго занимал его мысли, и это пугало. Теперь он с уверенностью мог заявить, что они точно больше не встретятся. Одно случайное совпадение он мог принять, но в последующие просто не верил. И от мысли, что он больше не увидит этого красивого незнакомца, на душе вдруг тихонько становилось тосливо. Он показался ему очень забавным. Красивый и харизматичный парень, сумевший разжечь в нем интерес и подло сбежать, виляя своими неплохими ягодицами. Несправедливо. Но почему же он не выветривается из его головы? Он ведь даже его имени не знает. Что же Хана в нем так привлекло? Заведомо все эти вопросы были лишь пустой тратой времени, вспоминать их встречу не имело смысла, но он вспоминал. Снова и снова. Простой прохожий, зацепивший струну его души. Работать в ресторане стало труднее, Хан неосознанно искал в каждом пришедшем госте тот взгляд, при каждом звонке колокольчика сердце пропускало удар, и он оборачивался в надежде увидеть его. Но не видел. И больше никогда не сможет увидеть. Дни сливались в связь ложных надежд с нарастающим отчаянием к судьбе. Если его так влечет, может, они все же пересекутся? Если так, то он его больше не упустит. Хан постарается добиться хоть какого-то общения с ним, при этом так, чтобы не стать полным мудаком, рушащим чужие отношения. Как? Да хрен его знает. И снова бессмысленные рассуждения. Он стал нервным, постоянно зависал в своих мыслях, исчезая из реальности, и, конечно, это не могло остаться незамеченным. Особенно на работе. Плюнув на все, Джисон сразу после своей смены пошел к проверенному способу выплеснуть накопившееся и перезагрузиться. Странные самоощущения выбивали его из колеи, мешали жить. Ему необходимо выкинуть этого парня из своей головы, пока он не засел слишком глубоко. Если уже не поздно, конечно. Небольшой дом и старый подъезд. Дверь в квартиру, где он исцелялся и веселился, где ему было комфортно, где ему всегда были рады. Он постучал по привычке три раза подряд, а спустя секунду еще два раза. Выученный детьми шифр, въевшийся в телесную память. Дверь отворилась, в проеме его встречал хозяин квартиры — лохматый, в домашней потрепанной одежде, с легким удивлением в глазах. Родной растяпа и запах прошлого. Его лучший друг с самого детства — Бан Кристофер Чан. — Сони? Хоть позвонил бы, — пропустил его Чан внутрь, вскинув бровь. Внезапный визит друга заставил его подозревать неладное. — Как будто мне нужно предупреждать, что я зайду в свой дом. — Это мой дом, — поправил его Крис, скрестив руки и внимательно наблюдая, как разувается Джисон. Они знакомы чуть ли не с ясель, он знает его, как облупленного, и может прочитать эмоции и чувства без слов — просто уловить в каждом движении, каждом вздохе и глубине зрачков. Прочитать даже то, чего сам владелец не ведает. — И мой второй дом, — невозмутимо ответил Джи, тут же подойдя к холодильнику и широко распахнув его для оценки содержимого. Миска ранее недоеденного салата моментально оказалась на столе. — Кто-то не в духе? Единственного брошенного взгляда от Хана ему хватило. — Понял, — кивнул он и открыл верхний шкафчик с запасами алкоголя. Достав бутылку любимого коньяка Джисона, Чан поставил её на стол с двумя стаканами. — Ну что, опять достает очередной парень, которого ты по пьяни трахнул в туалете рандомного клуба? — Что?.. Крис, да какого ты вообще обо мнения? — с полунабитым ртом возмутился Хан, с удивлением уставившись на друга. — Ну, ты каждый раз приходишь подобным образом именно с такой проблемой, — развел руками друг, присаживаясь напротив. — Хоть бы раз денег занять попросил, что ли, для приличия. — Займи косарь. — Сорри, сам на мели, брат, — хохотнул Чан, надеясь разбавить обстановку, но Джисон и уголком губ не дрогнул. Прочистив горло, скорее от неловкости, а не реального дискомфорта, он продолжил уже вполне серьезно. — Ладно, выкладывай. Что там за недоухажер в этот раз? В зрачках Хана отразилось опустошение. Легко промелькнувшее, но вполне отчетливое. В опущенных веках проскальзывала тяжесть, в дрогнувших губах — растерянность. Отложив набивание желудка, он облакатился на спинку стула, выдохнув тихо, но с приоткрытой только для Криса искренностью. — Проблема в том, что кажется, недоухажер в этот раз я. — Ого, — вскинув брови, лишь еще больше насторожился Чан. — Такой проблемы у нас еще не было. И кто так привлек моего недосягаемого друга? — Один засранец, трахающий людей глазами. — Имя хоть у этого засранца есть? — Я не знаю его имени, — слегка повертел головой Джисон, вновь приблизившись к столу. Взгляд прикрепился к ложке, которую он уже как пару минут вертит в руке. — Просто клиент в ресторане, но ты частично прав, я зажал его в туалете клуба. — Вы что, из ресторана сразу в клуб пошли ебаться? — Нет, — цикнул Джи, разочарованно выдохнув. — В том-то и дело, что я встретил его там случайно… — Ну это судьба, — заключил его друг, не до конца понимая, в чем, собственно, дело. Пока звучало прямо как из романтических фильмов. Конечно, в жизни всегда возникала тонна нюансов и преград для того же самого сценария. Еще и не факт, что с таким же счастливым концом. — Именно это меня и тревожит, — выдохнул он. Плечи еще больше опустились ниже, будто на них постепенно наваливалось все больше и больше груза: — Только вот у него парень есть, и он не местный. Ах да, никаких контактов для связи с ним тоже нет и не нужно — любовником я быть не собираюсь. Хотя можно отдать должное, он так и не поддался на мою невероятную харизму. — Меня сейчас стошнит. У тебя из харизмы только наглая рожа, — скривился Чан, изображая отвращение. — Сказал холостяк, живущий в помойке, — закатив глаза, официант наконец положил измученную ложку на стол. — Это же наш дом, так что ты тоже холостяк, живущий в помойке, только еще и с наглой рожей. — Мудак, — расплылся искренней улыбкой Хан. Вот оно, родное тепло близкого человека. И нет, даже это оскорбление не несло в себе и капли того смысла, что в нем заложено. Такое вот у них сложилось общение, где понимание достигло максимального уровня, и на подобное никто из них даже не думает обижаться. Друг с другом они могут быть собой, и это то, в чем он прямо сейчас нуждался больше всего. — И я тебя люблю, — кивнул друг, наконец разливая коньяк. — Так значит, ты хочешь напиться в стельку и забыть его? — Да ты снайпер, — ухмыльнулся Джи, но, дотянувшись до напитка, еле заметно скривил лицо, прежде чем поднести стакан к губам. — Ах да, ты же у нас эстет, — привычно съязвил Чан, изобразив рукой, как наигранно бьет себя по лбу, и проследовал к холодильнику. Пару кубиков льда ударились об стекло стакана Джисона, и его губ наконец коснулась улыбка. Ему было приятно, что Крис всегда помнит о таких мелочах. Что ему всегда есть куда прийти, не встретившись с осуждением и презрением. Что есть близкий человек, которому не все равно, который не оставит его, что бы ни случилось. — Уже включать порнуху? — Ты безнадежен, — демонстративно закатил глаза Джисон, искренне рассмеявшись. У него самый лучший друг на свете.

***

Утро выдалось мрачным, несмотря на яркое солнце за окнами. Минхо мучила совесть, сомнения и похмелье, а Феликс делал вид, что его не существует. На завтрак они также ходили раздельно. Между ними сквозил холод огромной пропасти, лед касался кожи, вызывая дрожь. Существовать стало жутко некомфортно. Пора что-то с этим делать. Феликс уже обозначил, что цветы или подарки в качестве извинений не прокатят. Словами, в свою очередь, уже давно не канает, так что этот вариант даже не рассматривался. Но что тогда делать? Стоит ли вообще что-то делать? Да, сомнение прочно поселилось в его голове, явно не собираясь в ближайшее время ее покидать. Может, они и правда не пара? Простит ли его Ликс? Наладятся ли их взаимоотношения или лед уже дал трещину? Все это необходимо было тщательно обдумать, но не сейчас. Им предстоит провести в чужой стране вдали от дома две недели, и пробыть с только что расставшимся человеком буквально в одной кровати среди четырех стен было откровенно ужасной идеей. Так что действовать нужно логически, заткнув свое сердце. В целом, ему это совершенно не в новинку. Только так он и живет последние несколько лет. Очевидно, после завтрака они сидели в номере по разным углам. Гулять по одному желания ни у кого не было, а о совместной вылазке в город и речи не шло. Все утро живот Феликса издавал весьма намекающие звуки. Тот пытался заглушить их обильным питьем воды, но организм явно настаивал дать ему что-то посытнее. На все попытки узнать, почему он голодный, Хо получал лишь ледяное молчание. И тогда Минхо решил отправиться на рынок. Что может быть лучше свежих фруктов и других яств Испании? Если кухня в отеле не пришлась ему по вкусу, то любимые продукты Ликс точно должен оценить. Заодно они изучат местную культуру. Тем более, милый жест и забота со стороны своего парня ведь должны хоть немножко растопить лед обиды в его сердце, да?.. Разобраться в местном транспорте оказалось не так просто. С горем пополам, спустя битый час, Минхо наконец стоял перед входом на рынок, глядя на будто бы бесконечную улицу с различными палатками. Шум на незнакомом языке смешивался со смехом, криками и плачем детей, которые просились домой. Это место кипело жизнью, отдавая яркую, солнечную энергию, заряжающую изнутри. Такой свет пробивался даже сквозь него, в груди вдруг стало немного легче, губы тронула легкая улыбка, а взгляд смягчился, переставая быть оружием массового уничтожения. В слегка приподнятом настроении он нырнул в толпу загорелых людей. Запахи щекотали нос, собираясь на рецепторах в неоднозначную кучу. Глаза поначалу разбегались от обилия выбора, от пестрых красок повсюду. Это место засасывало его в свои сети уюта и новых впечатлений. Завороженный взгляд блуждал по округе, пока Минхо медленно двигался вдоль рядов. Во рту стала выделяться обильная слюна от сочных угощений на прилавках. Продавцы что-то кричали и махали, привлекая к себе внимание, одаряли яркой улыбкой, располагая клиентов к себе. Казалось, каждый давал попробовать свои продукты, был готов кланяться тебе в ноги, лишь бы ты выбрал именно его. Феликс очень любил разные ягоды, поэтому прилавок с разнообразными плодами, привлекший его внимание, заведомо обещал быть ограбленным. Минхо старался отобрать самые сладкие, самые идеальные, самые сочные, не жалея денег и времени. Он путешествовал по улочкам в поисках лучших фруктов и сладостей, пробовал даже то, что сам ненавидит, но любит Ликс, убеждаясь в достаточной яркости вкуса. И, наконец, вымотанный, но довольный, он направлялся к выходу с несколькими пакетами разных фруктов, ягод и местных угощений, пока чей-то внезапный крик не заставил его посмотреть в сторону. И тогда взгляд Минхо встретился с кофейными глазами, ставшими его личным запретным плодом. Личным внутренним конфликтом с дурманящей бурей из хаоса и страсти. Личным соблазном и искушением. Личным крушением… Или даром?