Привкус кофе.

Если не сделать шага, можно так никогда и не узнать, что по ту сторону берега тебя ждали.

***

Первое, что осознаёт Минхо — тошнота. Во рту стоит такая сухость, что он не может даже нормально сглотнуть. Он открыл глаза и тут же пожалел об этом. Мозг начинает заводиться, как потрёпанный мотор, и события вчерашнего вечера проносятся перед глазами. Ноги тонут в песке. Море слышит его крик. Он бежит, не стирая с лица слёзы. Дикий шум в клубе. Кофейные глаза напротив. Так близко… Стоп. Что? Осознание ударило током. Минхо резко сел в кровати. «Какого черта в клубе забыл Джисон?!» Сердце бешено заколотилось. Он не мог распознать своих чувств — то ли рад этому, то ли испуган, то ли всё вместе. А потом обратил внимание на окружающее пространство. Незнакомое пространство. Рука скользнула в волосы, нервно сжимая их. Он пытался вспомнить, что было дальше, но чёрная бездна не заполнялась отголосками памяти. Вопросы посыпались градом, атакуя и без того болящую от похмелья голову. В груди стало жечь, как после пожара. Из себя и нарастающей паники его вырвал хрипловатый голос впереди. — Проснулась, спящая красавица? Джисон стоял в дверном проёме, скрестив руки, облокотившись на косяк. В домашней, простой и свободной одежде — футболка с эмблемой какой-то рок-группы и потёртостями, обычные спортивные штаны. Мягкая улыбка в сочетании с кофейными глазами — именно то комбо, что стрелой вонзалось глубоко в плоть. Прямо в кровь. Прямо в жилы. Небрежно лежащие волосы смотрелись так соблазнительно и уютно одновременно… Сердце Минхо сделало кувырок, прежде чем вновь яростно забиться. Утро начинается не с кофе. А… Ну, всё-таки с кофе. Губы разомкнулись беззвучно. Шокированный взгляд с очевидными вопросами в глубине зрачков направлен на Джисона, который уже понял его без слов. — Мы не переспали. — И?.. — И даже не целовались, — Хан слабо кивнул. — Мягко говоря, ты был абсолютно не в состоянии на что-то большее, чем просто дышать. Облегчённый выдох сорвался с губ. — Ты напрочь отказывался просыпаться, я понятия не имею, где твой отель, а оставить тебя в баре без сознания не мог. Так что привёз к себе. Минхо застыл, стараясь переварить информацию. Голова была настолько тяжёлой, что казалось, вот-вот отвалится и упадёт. Что-то противно скрипело внутри черепной коробки, с трудом выполняя свои функции. Зато сердце работало слишком хорошо. Можно было бы стучать и потише. — Ванная прямо напротив, а я буду ждать тебя на кухне справа, — инструктирует Джисон, прежде чем скрыться за дверью и оставить его одного. «Пиздец» — первое слово, что пришло на ум. Напился, называется. Ладонь прижалась к приоткрытым губам. Он в шоке. Нет, он в ахуе. Как. Блять. Так. Вышло. Истеричный смешок сорвался в руку. Это просто грёбаный абсурд. Который раз они уже случайно пересекаются? Вот незадача, он сбился со счёта. Это вообще возможно? Обязательно было постоянно сталкиваться с таким ахуенным парнем, в кофейных глазах которого он растворялся, как молоко или сливки? Минхо уставился туда, где только что стоял Джисон. Невозмутимо, по-домашнему, будто его парень. Но он не его парень. И эта постель… Такая мягкая, тёплая, ласковая. Но не его. Запах тут был чужим. Но приятным. Он не должен был быть здесь. Но был. И хотел быть. Его разрывало на части. Натурально, половина к половине, и выбрать одну он никак не мог. Или не хотел? Его разрывало на два каната, и он не мог отпустить ни один из них. Но разве так он сможет выбраться из ямы? Кошмар. Что ж, идея с ванной действительно отличная. Почти ледяная вода помогает ему прийти в чувства и собраться с мыслями (если это вообще возможно). Минимально приведя себя во что-то отдалённо напоминающее порядочный вид, Минхо застыл в дверном проёме, нервно почесывая руку. Стыд покрывал румянцем шею и уши. И как он только умудрился так вляпаться? — Любишь оладьи? — невозмутимо спрашивает Джисон, стоя у плиты. Даже не обернувшись, словно кожей чувствовал приближение этой сонной бури. Минхо коротко кивнул, опуская взгляд в пол. — Значит, с завтраком я не прогадал. — повернулся к нему Хан с тёплой улыбкой, заставляющей таять. Вскоре на столе оказались две тарелки с оладьями, несколько пиалок с разными начинками — вареньем, сметаной и мёдом. Практично. Гостеприимно. В нос ударил такой сладкий запах, что живот буквально закричал о пощаде. Поджаренные, румяные оладьи смотрели на него, а он на них. И победа, очевидно, была не за Минхо. А ещё Джисон заботливо предоставил стакан воды и обезболивающее. Сердце предательски ёкнуло. — Налетай, не стесняйся. Хан сел напротив и начал есть, включив какое-то шоу по телевизору, висящему над столом. Будто они делают это каждое утро — вот так беззаботно сидят, смеясь и болтая в перерывах между жеванием завтрака. Он абсолютно невозмутим, а Хо растерянно замер, глядя то на экран, то на парня перед собой. И ведь не убежишь даже. Да и не хотелось. Джисон смотрел, как Минхо отрезает кусочек — осторожно, обрывисто. Будто каждый сантиметр давался ему неимоверно сложно. Вилка чуть дрожала в его пальцах, но когда оладья наконец оказалась во рту, а глаза распахнулись от удивления, Джисон понял: этот парень не просто голоден. Он не просто пробует завтрак — он пересиливает себя. Ломает тот образ и защиту, что выстраивал годами. — Ебать как вкусно. — вырвалось непроизвольно. Джи в ответ лишь улыбнулся и молча смотрел, как Минхо уже активно ест, больше не стесняясь. Манеры с ножом и идеальной чистотой канули в лету. В груди расцветало что-то тёплое и приятно колющееся, глядя на полные щёки парня напротив. Его собственная вилка застыла над тарелкой. Джисон даже не слышал шума телевизора. Всё его внимание было приковано только к Минхо. Он наблюдал. Не настаивал, не бросал мужчину на растерзание самому себе. Просто был рядом. Заботился и узнавал его. Сбитого с толку, не успевшего до конца осознать, что происходит, — оттого и искреннего, настоящего Минхо. Просто смотрел на плюшевую прелесть перед собой и понимал, что хочет увидеть его вновь. Накормить эту милую спящую красавицу оладьями и обнять, потрепав запутавшиеся от сна волосы. Но сейчас он мог только наблюдать, давая Минхо самому решать, что делать со своей жизнью. — Очень вкусно… Щелчок, и вот на лице Ли снова неловкость. Взгляд опущен куда-то вниз, тело сковывается, заметно напрягаясь в плечах. Развивающаяся фантазия идеального утра обрушилась на фундаменте — у Минхо есть парень. Это выбивало почву из-под ног, воздух из лёгких. В груди кольнуло, но Хан не подал виду. Как всегда. — Это было понятно, когда ты начал уплетать всё с тарелки и мило набивать щёки. И это лучший комплимент для повара! Минхо промолчал, прикусив губу. «Он нарочно, что ли?» — подумал Джисон и тут же отмахнулся от этой мысли. К чёрту. Сейчас не о сексуальности. — Кстати… — начал он, поставив руку под голову. — Твой блондинчик не захочет узнать, где ты? Слово «блондинчик» повисло в воздухе. Хо перестал жевать. Вилка застыла в сантиметре от тарелки. Это слово будто осело на нём пеленой пепла, под тяжестью которой не вздохнуть. Плечи опустились, грудная клетка сжалась, и он выдохнул — с хрипом, так, словно его только что ударили под дых. И тут на него обрушилось осознание. Феликс. Он только что вспомнил про своего, на минуточку, возлюбленного. Возлюбленного… в каждом звуке этого слова чувствовался горький, дымчатый вкус прошлого. Шея, уши и щёки залились огнём стыда и вины. Образ Ликса тут же возник перед ним. Светящееся улыбкой лицо, покрытое веснушками, развивающиеся на ветру блондинистые волосы и отголосок мягкого смеха плавно сменились воспоминанием вчерашнего дня. Его опустевшие, припухшие от слёз глаза, искусанные губы и морщина, не сходящая с переносицы. Он просто кусок гниющего мусора. Хотелось себя ударить. Хан терпеливо ждал, пока Минхо, тяжело выдохнув после продолжительной паузы, всё же не заговорил. И он мог только предполагать, какая война сейчас творится в его груди. Сколько боли скрывалось за этой паузой, за искусанными губами и синяками под глазами. Он угасал на глазах, и это разбивало сердце. У Джисона ещё никогда не было такого сильного желания кого-то поддержать, обнять и утешить. — Мы… Его кадык дёрнулся, и Джисон буквально видел, какой большой комок в горле он только что пытался проглотить. — Ну, в общем, он отправился на экскурсию куда-то в горы. Мы решили взять… короткую паузу, если можно так сказать. Чтобы остыть и обдумать всё. — Ли шмыгнул носом, в голосе проскользнул хрип. — Поссорились, короче. — Вот как… Джисон поднялся со своего места, больше не проронив ни слова. Странно, но, несмотря на всю неловкость и напряжённость ситуации, на его кухне ещё никогда не было так уютно. Словно в квартиру просочилось солнце из детства, которое не просто грело, а меняло весь мир. Заливало его тёплыми, желтоватыми и оранжевыми оттенками, согревая изнутри. Даря то незабываемое ощущение безопасности, комфорта и счастья, что незаметно исчезло с игрушками и мультиками перед школой. Образовавшаяся вдруг тишина между ними заполнялась лишь шумом воды и звенящей посудой. И Хан успел перемыть её всю, прежде чем поток мыслей и размышлений не прервался простым осознанием. Это его шанс. Нет, не отвоевать Минхо у блондинчика. Это был его шанс просто побыть с ним ещё хоть немного. Просто побыть рядом. Просто дать Минхо возможность свободно вздохнуть. Решимость рванула по венам. Поставив последний стакан сушиться на полотенце, пальцы скользнули по остаткам воды на стекле, застывая у основания. — Мы могли бы посмотреть фильм или сходить куда-нибудь, прежде чем ты вернёшься в отель… — тихо произнёс Хан, боясь спугнуть. — Без какого-либо намёка и скрытого контекста, просто… — Это неправильно… — с сомнением качнул головой Минхо. — Разве посмотреть фильм или прогуляться с другом — это измена? — Джисон повернулся и вздрогнул от блестящих больших глаз, направленных на него. Таких стеклянно чистых, но разбитых от горя. — Тебе ведь будет… тоскливо. Хоть немного побыл бы не один, пока блондинчик в горах медитирует. Сердце сжималось с такой силой, что вполне могло взорваться в следующем ударе. Воцарилась гробовая тишина, и никто из парней, казалось, даже не дышал. Время буквально замерло для них, чтобы рвануть в ход, когда произойдёт то, что должно было. Неизбежная, коварная судьба, что проверяет на прочность, но всегда щедро вознаграждает за пройденные испытания. — Ладно, — слабо кивнул Минхо, сдаваясь. Ну и пошло всё на хуй. Он тоже немного отвлечётся, пока не сдох на песке с бутылкой виски. Да, он будет не один, и что с того? Они ведь ради этого и разлучились на несколько дней. Феликс, может, тоже нашёл себе компанию на эти дни. Такое солнце не могло остаться без внимания, Минхо был уверен в этом. Потому что это солнце даже смогло полюбить такую тучу, как он. — Вот и отлично! — встрепенулся Хан, а после скептически нахмурился, осматривая его с ног до головы. — М-м-м… Только в этом ты не пойдёшь. Не успел Ли и среагировать, как парень уже ускользнул в комнату. Ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. — Накупил безвкусицы, и теперь попробуй найди хоть… А это вообще что?! Ну и дрянь! — уже сумбурно ворчал Джисон, роясь в шкафу. Одежда летала от него в разные стороны, беспощадно раскритикованная и униженная. Пока тот не видел, Минхо наблюдал за этим хаосом. На мелькающие тряпки, достаточно широкую спину Хана и на удивление тонкую талию. Впитывал его эмоции, пропуская мимо ушей суть фраз. Ловил лишь тембр голоса, короткие звуки, вдохи и фырканье. Сцена перед ним была столь обыденной… Слишком правильной. Слишком нравившейся. Запретно приятной. И эта комната, такая небольшая, с бардаком, пропитанная запахом владельца и чем-то терпким. Может, духи, а может, фантазия больного мозга Минхо. Неряшливая постель, в которой ещё недавно он так сладко спал. И то ли из-за алкоголя, то ли из-за того, о чём он не хотел думать, но этот сон был самым прекрасным за долгие годы. За такой сон и душу не жалко было бы продать. — Вот эта должна подойти! — Хан вскочил, вмиг оказавшись перед Минхо. Льняная ткань струилась в его руках. Рубашка молочного цвета уже была прислонена к его груди для тщательной оценки образа. Своеобразная примерка на испорченном манекене. — Потому что полупрозрачная? — Ты преувеличиваешь. Просто лёгкая ткань, чтобы не было жарко. — нарочно закатил глаза Джисон, но его наигранную обиду с потрохами выдавала озорная улыбка. Оставив растерянного Минхо с рубашкой в руках, он вернулся к шкафу. На удивление быстро вытянул несколько вещей, будто точно знал, где они лежат. Руками обхватил свою талию, сжал края футболки и… потянул её вверх. Хо в одно мгновение перестал дышать. — Что ты… — начал он, застыв с приоткрытым ртом. Этот болван раздевается при нём. Ахуеть. — Ты можешь просто отвернуться. — пожал плечами Хан, стягивая с себя ткань. Может. … Но не может. — А ты можешь не дразнить. — шумно сглотнул Минхо. — Могу. — усмехнулся Джисон. — Но не хочу. И в этом была вся правда. Они могут, но не хотят. Ли всё же заставил себя оторвать взгляд от подкачанной спины и манящей кожи медового оттенка, чтобы быстрым шагом исчезнуть в ванной. Нельзя смотреть. Контроль в его руках был так хрупок, что Минхо понятия не имел, сможет ли его удержать. Он и так ходит по тонкому льду, зная, что вот-вот провалится под лёд прямо к пираньям. Знает, но продолжает идти к теплу и свету на другом берегу. Теплу и свету с кофейными глазами и медовой кожей. — Ну что, готов, красавица? — спросил Джисон, когда тот вышел в новом образе. Отошёл на шаг, оглядывая Минхо с ног до головы. — А я теперь понимаю смысл рубашек. — растянул в улыбке губы, слегка прикусив нижнюю. Хо отвернулся, надув щёки. Он видел в зеркале ванной, как вещь подчёркивает его грудь. Уже проклял всё на свете и одновременно просил бабочек в животе утихомириться от предвкушения. Ему было неловко в чужой одежде, но она хорошо подошла ему. Слишком хорошо. И он до одурения хотел, чтобы Джисон это оценил. Чтобы впился в него голодным взглядом, сорвал одежду и трах… — Куда хоть идём-то? — спросил Минхо, облокотившись на стену. Ему срочно нужна была опора. — Понятия не имею, — пожал плечами Джисон и первым шагнул к выходу. — Просто прогуляемся, а там посмотрим, к чему это приведёт. Улицы Бланеса встречали их солнцем, шумом и въевшимся в здания запахом моря. Минхо шёл чуть позади, рассматривая спину Джисона, старательно игнорируя образ, что скрывался сейчас под футболкой. Наблюдал, как шевелились волосы от порывов тёплого ветра. Ловил себя на мысли, что в груди затих смерч. Что телу словно стало легче, а воздуха вокруг больше. Ему было хорошо. Спокойно. Как давно не было. И это было очень опасно. Они шли молча. Минхо просто следовал за Ханом, оставляя после себя бесчисленное множество невидимых следов мыслей — обо всём и сразу, о мечтательном будущем и грузе прошлого. Но чем дальше они шли, тем меньше их становилось. Им не нужны были разговоры. Им было хорошо просто находиться рядом друг с другом. Идти вот так, бок о бок, под снижающимся солнцем. На лице Минхо застыла совсем лёгкая, едва заметная улыбка. Словно ему дали пощады. Позволили почувствовать долю умиротворения — такого запретного для него плода. А издалека тем временем стали доноситься звуки музыки. Сначала обрывками, как наведение, но потом всё громче и задорнее. Джисон замедлил шаг, завертел головой, прислушиваясь, пока резко не схватил Минхо за запястье. Его словно прошибло озарением. — Идём! — крикнул он, потащив Хо куда-то в сторону. — Куда?! Джисон уже не слушал. Его глаза горели, полыхали так, как Минхо ещё не видел. Они спешно свернули в узкий переулок, а после вышли на небольшую площадь, заполненную людьми и пёстрыми красками. Разноцветные навесы и флажки, смех и мелодия гитары. В нос ударило множество запахов — от жареного мяса до острых специй. Столько развлечений и угощений звали, манили своим сладким зовом. Здесь каждый дюйм кричал: «Поддайся искушению». И Минхо был совсем не против. — Что это? Что происходит? — спросил он, гоняясь глазами за яркими образами округи. Хан сделал несколько шагов вперёд и обернулся, протягивая руку. — Пошли. Минхо замер. «Не надо» — шепнул внутренний голос. «Не начинай». Но ноги уже сделали шаг. Он взял Джисона за руку, подписывая себе приговор.