Когда упадёт первый кленовый лист

***

Утром, когда Кадзуха ещё спал, но должен был вот-вот проснуться — по наблюдениям Куникудзуши за ту неделю, что блондин оставался в неведении о его похождениях, — брюнет тихо вышел на улицу и осторожно прикрыл за собой входную дверь. Чтобы не мешать Кадзухе спать, он всю ночь просидел в кукольном состоянии. Правда, теперь он задумался о том, что мог бы просто тихо почитать в мастерской книги. Но, с другой стороны, «проспав» всю ночь, он чувствовал себя гораздо бодрее. Возможно, и ему иногда требуется подобие сна. На улице тихо щебетали утренние птицы. Воздух был прохладным, морозным, и Куникудзуши ощутил лёгкое покалывание на кончиках пальцев. Осмотревшись, он заметил, что, как и вчера, женщина из соседнего дома, укутавшись в тёплую шаль, снова кормила того самого кота. Недолго думая, брюнет направился к ней. Когда он приблизился, женщина заметила его и сонно улыбнулась. На вид ей было около пятидесяти пяти: волосы местами тронула седина, а лицо покрывали мелкие морщины. Зато глаза оставались ясными — серыми и совсем не мутными. — Доброе утро, — сказал Куникудзуши. Женщина слегка кивнула, плотнее закутываясь в шаль. — Доброе, юноша, доброе, — мягко ответила она. Куникудзуши немного помедлил, а затем спросил: — Скажите… а вам этот кот нужен? Он на секунду задумался и поправился: — Я хотел бы предложить его в качестве питомца господину Каэдэхаре. Женщина коротко посмотрела на кота и улыбнулась. Затем слегка наклонилась и погладила животное, которое ело из миски так, будто это была его последняя трапеза. Хотя, судя по всему, кормили его регулярно. — Я бы и сама взяла его домой, — сказала она, — да вот у мужа аллергия. Забирай, конечно. Только уличному коту дома сидеться тяжело будет. Она тихо посмеялась. — Вон как гулять любит. Поест — и пропадает на весь день. Только под утро возвращается, снова просит еды. Куникудзуши слегка улыбнулся. На этом разговор и закончился. Женщина вернулась в дом, а брюнет остался ждать, пока кот доест. Он огляделся вокруг, затем присел на корточки и осторожно погладил кота. Тот был грязноват, но удивительно мягкий, а если долго гладить — начинал довольно мурлыкать. Через некоторое время кот доел, изогнулся и, подняв хвост, обернулся к юноше. Он подошёл ближе и подставил голову под руку, требуя, чтобы ему почесали уши. Закрыв глаза, он замурлыкал ещё громче. Ласковый, довольный кот, подумалось Куникудзуши. Кадзухе он должен понравиться. Сначала брюнет долго думал, как увести его с собой — понести на руках или нет. Но ему показалось, что коту это вряд ли понравится. Поэтому он решил просто оставить его на месте и надеяться, что тот никуда не уйдёт. Он направился к дому. Но, уже подходя к двери, заметил, что кот спокойно идёт следом. Либо он всё ещё был голоден, либо ему просто понравился Куникудзуши. А может, кот оказался достаточно умным и понял, куда именно нужно идти, услышав их разговор с женщиной. Куникудзуши ещё пару минут стоял у двери, размышляя, стоит ли пускать его в дом — всё-таки разрешения у Кадзухи он не спрашивал. Кот тем временем тёрся об его ноги и тихо мурлыкал. В конце концов брюнет решил: будь что будет. Он приоткрыл дверь и приглашающе кивнул. Кот несколько секунд стоял на пороге, будто не веря, что его действительно впускают, а потом осторожно прошёл внутрь и начал осматривать помещение. Куникудзуши сразу решил, что кота нужно накормить. Почему-то ему казалось, что расположить животное к себе проще всего именно едой. Да и, возможно, тогда кот захочет остаться. Он нашёл на кухне что-то, что, по его мнению, могли есть коты, достал тарелку и поставил её возле стола, приглашая животное. Кот, учуяв запах, сразу направился в нужную сторону. Куникудзуши не знал, чем его обычно кормили, но колбасу тот ел с большим удовольствием, как будто его и вовсе не кормили. Брюнет некоторое время наблюдал за этим и вдруг задумался: А котам вообще полезно столько есть? Осмотрев кота внимательнее, Куникудзуши понял, что тот слишком грязный, чтобы показывать его Кадзухе. Возможно, тот и так видел его на улице, конечно, но, как говорил сам Кадзуха, важно создавать презентабельный вид — именно он формирует первое впечатление. Когда кот доел, брюнет осторожно взял его на руки и перенёс к дивану. Там он уже отпустил его. Пока кот принюхивался и осматривался, Куникудзуши зашёл в мастерскую, нашёл какую-то тряпку и намочил её, после чего вернулся обратно. Он присел рядом на диван и осторожно, на пробу, коснулся влажной тканью шерсти. Кот, похоже, не возражал. Тогда брюнет начал постепенно оттирать грязь. Конечно, получалось далеко не идеально — лучше было бы просто вымыть его целиком, — но тогда он наверняка разбудил бы Кадзуху, а сюрприз бы испортился. Со временем шерсть кота постепенно стала выглядеть светлее. Сам кот совсем не протестовал против такого ухода: наоборот, он ластился к рукам Куникудзуши и довольно мурлыкал, особенно когда ему протирали мордочку. Аккуратно брюнет протёр и глаза, только сейчас заметив, что они у кота ярко-зелёные. Когда кот наконец был приведён в более-менее хороший вид, Куникудзуши сполоснул тряпку, хорошо выжал её и убрал на место. Шерсть кота всё ещё была немного влажной, поэтому брюнет зашёл в ванную, нашёл полотенце и осторожно вытер животное. Посмотрев на время, Куникудзуши отметил, что Кадзуха скоро должен проснуться. Поэтому он просто развалился на диване и прикрыл глаза. Кот тут же забрался ему на грудь, удобно устраиваясь. Примерно через полчаса из спальни донёсся тихий скрип двери и шаги. Куникудзуши осторожно снял кота с себя и уложил его на диван, а сам встал рядом, невольно загораживая его собой. Кадзуха вышел из комнаты слегка растрёпанный после сна, в домашней одежде, и сразу наткнулся взглядом на брюнета. — Доброе утро, Дзуши, — улыбнулся он. Куникудзуши улыбнулся в ответ и сцепил руки перед собой, немного задумчиво отводя взгляд. — Кадзуха, у меня есть вопрос. — Какой? — сразу заинтересовался блондин. Он машинально посмотрел на стол и диван, проверяя, не оставил ли Куникудзуши где-нибудь книги. Наверное, решил, что тот что-то не понял в прочитанном. Куникудзуши загадочно улыбнулся. — Как ты относишься к животным? Ну… к котам, например. Кадзуха на секунду задумался и направился к дивану, собираясь присесть, но «Скара» тут же выставил руки, преграждая ему путь. — Ответь сначала, а потом сядешь. — Так срочно? — легко рассмеялся блондин. Он всё же остановился и пожал плечами. — Вполне спокойно отношусь. И к животным вообще, и к котам тоже. У моих родителей была кошка… я в детстве часто играл с ней. Её звали Айко. Он чуть печально улыбнулся. Куникудзуши сразу понял, что дальше тянуть нельзя. Он отступил в сторону. На диване свернувшись клубком спал кот. Он тихо сопел и во сне иногда дёргал ушами. Кадзуха молча смотрел на знакомого ему уличного кота — только почему-то неожиданно чистого, куда более аккуратного, чем обычно. Затем он перевёл взгляд на Куникудзуши, явно ожидая объяснений. — Давай оставим его? — быстро сказал брюнет. — Ты скучаешь по своей кошке, а мне будет не так одиноко, когда ты будешь занят работой… Он поднял взгляд с кота на Кадзуху. — Ну?… Подождав несколько секунд, Куникудзуши заговорил снова, уже немного торопясь: — Я его уже покормил и отмыл. Тебе ничего делать не придётся. А если он всё ещё слишком грязный, я его вымою нормально. И он очень ласковый, правда. Я думаю, он не доставит неудобств. Если у тебя не будет времени за ним ухаживать, то у меня будет. И ещё… Кадзуха вдруг резко рассмеялся. Он посмотрел на брюнета с мягкой улыбкой, явно понимая, что тот хочет оставить этого кота едва ли не сильнее, чем получить его разрешение. Куникудзуши растерянно уставился на него, пытаясь понять, что именно так рассмешило Кадзуху. — Хорошо, пусть остаётся. Ты придумал ему имя? Куникудзуши задумался. — Нет. Я бы называл его просто «кот». — В таком случае… — протянул блондин. Он присел рядом с животным и мягко погладил его по мордочке. — Пусть его зовут Томо. Ты согласен? Он поднял взгляд на брюнета своими невыносимо спокойными красными глазами. «Скара» сложил руки на груди и отвернулся, но всё же согласно кивнул. — Пусть будет так. Хорошее имя. Кадзуха довольно улыбнулся. Вдруг он поднялся с дивана и неожиданно подошёл ближе. Куникудзуши растерянно сделал шаг назад, но Кадзуха легко поймал его за руку и притянул немного к себе, наклоняясь ближе. Щёки брюнета тут же залились краской. Он беспомощно приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но Кадзуха опередил его. — Веточка, — мягко произнёс он, вытаскивая что-то из его волос и улыбаясь. — У тебя в волосах была. Куникудзуши резко отшатнулся и нахмурился. — Время есть, — бросил он на ходу и быстрым шагом направился на кухню. Через секунду он уже исчез за поворотом. Кадзуха несколько секунд удивлённо смотрел ему вслед. Пока Куникудзуши молча отсиживался на кухне, Кадзуха приготовил завтрак на двоих и налил чай. Когда на стол опустились две тарелки, брюнет удивлённо приподнял брови и бросил на него растерянный взгляд. Он уже хотел сказать, что еда ему не требуется, но Кадзуха попросил хотя бы попробовать. Во-первых, есть одному было бы невежливо. Во-вторых, ему почему-то хотелось накормить Куникудзуши: пусть тот и был куклой, выглядел он совершенно как человек, а людям нужна еда. Ну и, в-третьих, было просто интересно, сможет ли он вообще почувствовать вкус. Куникудзуши ещё с минуту смотрел на тарелку перед собой, потом перевёл взгляд на Кадзуху и тихо вздохнул. Взяв в руки палочки, он попытался повторить за ним. Блондин показал, как их держать, но у «Скары», конечно, ничего не получилось — ни с первого раза, ни с четвёртого. В конце концов он с раздражением положил палочки обратно на стол и привычно скрестил руки на груди. — Ешь один. Кадзуха лишь сочувственно улыбнулся и достал из ящика вилку. Сначала он показал, как ею пользоваться, и протянул её Куникудзуши. Если с палочками у брюнета отношения не сложились, то с вилкой всё оказалось гораздо проще. Когда Кадзуха начал есть, Куникудзуши ещё некоторое время просто наблюдал за ним, прежде чем снова посмотреть на свою тарелку. Затем медленно наколол кусочек еды на вилку и, немного подумав, отправил его в рот. В тот же момент язык будто обожгло целой палитрой вкусов. Куникудзуши удивлённо приподнял брови и медленно начал жевать. — Ну как? — с интересом спросил Кадзуха, внимательно наблюдая за ним. — Что-нибудь чувствуешь? Брюнет проглотил еду и уставился в тарелку перед собой, пытаясь понять происходящее. — Да… — тихо сказал он. — Это… вкусно. Он поднял взгляд на Кадзуху. Тот лишь мягко улыбнулся. Через мгновение Кадзуха вдруг нахмурился, потянулся к салфеткам и слегка привстал, протягивая руку к лицу Куникудзуши. Но брюнет резко выхватил салфетку у него из рук. — Я сам! — возмущённо воскликнул он. Кадзуха тихо рассмеялся и снова сел на место, наблюдая, как Куникудзуши торопливо вытирает рот, нахмурившись и отводя взгляд в сторону. — Я же не ребёнок, в конце концов… — пробурчал он куда-то в салфетку. И правда, ребёнком он не был. Но почему-то Кадзуха всё равно постоянно ловил себя на желании заботиться о нём. Может быть потому, что слишком хорошо помнил, сколько времени и сил вложил в его создание — каждую деталь, каждое движение, каждую черту. Он собирал его почти как нечто хрупкое и бесценное, вкладывая в работу всю душу. А теперь это «нечто» сидело напротив него, хмурилось, училось есть вилкой и возмущённо выхватывало салфетки из рук. И от этой мысли Кадзухе становилось удивительно тепло. Поэтому ему казалось совершенно естественным поправить ему волосы, убрать случайную веточку или попытаться вытереть соус с его губ — не потому, что тот был беспомощным, а просто потому, что Куникудзуши теперь был для него кем-то гораздо большим, чем просто удавшимся творением. Скорее… кем-то близким. К обеду они вышли на улицу. По сравнению с морозным утром, на улице заметно потеплело — выглянуло солнце, и воздух уже не казался таким колючим. Направлялись они, к несчастью брюнета, на рынок. Кадзуха решил купить новые мешки с каолином: слишком уж подозрительным оказалось то, что произошло с прошлой глиной. Конечно, он был рад тому, что Куникудзуши ожил, но оживлять других кукол пока точно не входило в его планы. Старую глину следовало убрать куда-нибудь подальше и заменить новой — той, что он обычно покупал. Без неожиданных торговцев и странных, двусмысленных фраз. По дороге многие, кто замечал Куникудзуши рядом с Кадзухой, с интересом рассматривали его. Некоторые даже останавливались, чтобы поинтересоваться, кто это такой. Кадзуха лишь спокойно улыбался и отвечал, что это его друг, стараясь не поддерживать странную легенду Тартальи о «родственнике». Поначалу Куникудзуши пытался быть приветливым, но довольно быстро начинал нервничать, когда люди проявляли слишком много интереса. Кадзуха без удивления заметил, что брюнету явно неприятно такое внимание. Почему именно — он не знал. Возможно, просто так сложился его характер. Это не казалось чем-то плохим — скорее любопытным наблюдением. Когда они наконец добрались до рынка, Кадзуха направился в привычную лавку с глиной. Пока он выбирал каолин, Куникудзуши с интересом наблюдал за ним. Он рассматривал мешки глины, повторял движения Кадзухи — трогал её пальцами, проверял на ощупь, даже слегка сжимал. Ему было интересно, ведь из похожего материала был сделан и он сам. Но вскоре любопытство угасло, и его внимание переключилось на другие лавки. Взгляд зацепился за одну особенно пёструю. Куникудзуши слегка отвлёк Кадзуху и попросил у него немного моры. Получив деньги, он направился к той самой лавке. Она была буквально завалена всевозможными мелочами: цепочками, серьгами, фигурками, подвесками. На столе лежали свёрнутые полотна с рисунками, выполненными чёрной тушью — изящные линии, горы, птицы, ветви деревьев. Торговец заметил его интерес и с улыбкой сообщил, что всё здесь — исключительно ручная работа, поэтому не стоит удивляться ценам. Сам он был одет в одежду, чем-то напоминающую наряды из коллекции «Сумеру», которую Куникудзуши видел в швейной лавке. Брюнет начал внимательно рассматривать товары. Он осторожно брал некоторые вещи в руки, переворачивал их, рассматривал узоры, проверял, как они выглядят на свету. Его внимание задержалось на небольшой цепочке. На первый взгляд она казалась довольно простой: тонкое серебристое звено и аккуратная подвеска. Но торговец сразу заметил, что юноша задержал на ней взгляд. — Хороший выбор, — сказал он. — Камни здесь редкие. Это тришираит. Он указал на небольшие круглые вставки в цепочке. — А подвеска — красный агат. Куникудзуши перевёл взгляд на маленький кленовый лист из тёмно-красного камня. Затем посмотрел на цену. После на монеты в своей руке. Дорого. Но денег хватало ровно впритык. Он немного подумал. И заплатил. Торговец аккуратно упаковал украшение и протянул ему небольшой бумажный пакет. — Хорошего дня. Куникудзуши взял пакет, слегка улыбнулся и отошёл от лавки, высматривая Кадзуху. Тот всё ещё стоял у лавки с глиной, но теперь рядом с ним был Горо. Пока торговец проверял мешки с глиной, они о чём-то разговаривали. Кадзуха, как обычно, мягко улыбался, а Горо почему-то заметно покраснел. В какой-то момент Кадзуха даже легко потрепал его по волосам. Куникудзуши нахмурился и уверенным шагом направился к ним. — Это неправда! — возмутился Горо, поправляя растрёпанные волосы. — Я видеть его не хочу! — Вот как? — рассмеялся Кадзуха. — А вчера Тома говорил, что ты в последнее время часто навещаешь мастерскую господина Такахаси. — Ну нет же, мастер, я просто… — Кхм. Раздражённое покашливание раздалось совсем рядом. Горо и Кадзуха одновременно обернулись. Кадзуха сразу заметил пакет в руках Куникудзуши и улыбнулся. — Что-то себе купил? — Пакет, — холодно ответил брюнет. — Понравился. Очень приятная текстура и запах бумаги. Затем он бросил на Горо такой взгляд, что тот мгновенно побледнел. Кадзуха заметил перемену в настроении и неловко улыбнулся. Он подошёл ближе и осторожно коснулся плеча брюнета. — Дзуши, что случилось? — Ничего, — резко ответил тот. Он на секунду прикусил губу, затем внезапно сунул пакет в руки Кадзухе. — Удачно провести время… в интересной компании. После этих слов он резко развернулся, завернул за угол и исчез из виду. — Чего это с ним, мастер? — растерянно спросил Горо. Кадзуха ничего не ответил. Он посмотрел на пакет в своих руках и тяжело вздохнул. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться.

***

Куникудзуши растерянно стоял у двери дома. Он винил себя в том, как повёл себя с Кадзухой. Он и сам толком не понял, что именно произошло на рынке. Сначала всё было нормально — Кадзуха просто разговаривал с Горо, как обычно разговаривает со всеми: спокойно, с мягкой улыбкой. Но почему-то в тот момент это вдруг показалось Куникудзуши неправильным. Неприятным. Как будто что-то внутри резко сжалось, стоило увидеть, как Кадзуха смеётся и треплет Горо по волосам. Теперь же, стоя перед дверью, он чувствовал только глупость собственного поведения. Он опустил взгляд на свои руки и раздражённо нахмурился. «И что это вообще было?» — подумал он. Кадзуха ничего плохого не сделал. Он просто разговаривал со своим помощником. А Куникудзуши влез, перебил их разговор и ушёл, наговорив каких-то холодных и странных фраз. Ему стало ещё более неловко. Он ведь хотел совсем другого.... Пакет. Он ведь так и остался у Кадзухи. Куникудзуши нахмурился сильнее, вспомнив, как практически сунул его в руки блондину, даже толком ничего не объяснив. Внутри лежала цепочка — простая, но аккуратная. Когда он увидел её на рынке, почему-то сразу подумал о Кадзухе. Камень был тёмно-красным, почти такого же цвета, как его глаза. Ему показалось, что это будет хороший подарок. Но вместо этого он просто сбежал. Куникудзуши тихо выдохнул и прислонился лбом к прохладной деревянной двери. — Глупо… — пробормотал он. Где-то неподалёку раздались шаги и тихий свист — кто-то беззаботно насвистывал мелодию. Куникудзуши обернулся и заметил Тарталью, который уверенным шагом куда-то направлялся. В руках у него было что-то, но с такого расстояния брюнет не смог разглядеть что именно. Думать времени не было. Куникудзуши быстро сократил расстояние между ними и резко схватил его за руку. — Эй, Скара! — возмутился Тарталья. — За мной, — коротко бросил брюнет и потянул его за собой. Всю дорогу Тарталья пытался возразить, несколько раз начиная фразу о том, что вообще-то он занят и у него были планы, но Куникудзуши не сказал ни слова. Ни объяснений, ни извинений. В конце концов рыжий лишь вымученно вздохнул и покорно последовал за ним. Они вышли к полю. Куникудзуши прошёл ещё немного вперёд, собираясь с мыслями, затем остановился и обернулся. Он смотрел на Тарталью каким-то неопределённым взглядом — напряжённым и одновременно растерянным. — Объясни мне, что происходит, — резко выпалил он. Тарталья приподнял брови, но спорить не стал. Он спокойно кивнул, присел чуть поодаль и сорвал травинку. Куникудзуши сначала выглядел так, будто собирается выговориться на эмоциях, но вовремя остановился. Он медленно выдохнул, присел рядом и также сорвал какой-то полевой цветок. Несколько секунд он просто крутил его между пальцами, разглядывая лепестки. — Я… странно себя чувствую рядом с Кадзухой, — наконец сказал он, уже гораздо спокойнее. — Мне хочется проводить с ним больше времени. Просто быть рядом. Разговаривать с ним. Он нахмурился. — Сегодня, когда мы гуляли по рынку, я увидел, как он разговаривает с Горо. Они стояли рядом, смеялись… и меня это почему-то разозлило. Куникудзуши недовольно повёл плечом. — Хотя я понимаю, что в этом нет ничего такого. У него могут быть друзья. Но всё равно стало… неприятно. Настолько, что я просто ушёл. Он на секунду замолчал, сжимая стебель цветка. — И ещё иногда он делает какие-то мелочи… — тихо продолжил брюнет. — Может что-то поправить, подойти ближе, сказать что-нибудь… и у меня вдруг начинает гореть лицо. Не то чтобы это было неприятно, просто… я не понимаю, почему так происходит. Он наконец посмотрел на Тарталью. Тот всё это время молча слушал, ожидая продолжения. Но когда Куникудзуши замолчал, рыжий лишь понимающе улыбнулся самому себе и тихо пробормотал: — Так я и думал, что вы не родственники… После чего лениво произнёс: — Поздравляю, Скара. Ты влюбился. Куникудзуши медленно повернул к нему голову. — Влюбился? — переспросил он. Тарталья хмыкнул. — Ну да. Разве это не очевидно? — он приподнял бровь. — Или… погоди. Ты правда даже не понял? Он страдальчески вздохнул и завалился на траву, прикрыв глаза предплечьем. — Что ж ты за человек такой удивительный… Где-то сбоку раздалось недовольное фырканье. — Когда влюбляешься, — продолжил Тарталья, — хочется проводить с человеком больше времени. Хочется видеть его улыбку, слышать смех, замечать всякие мелочи, которые раньше и внимания не привлекали. Он слегка повернул голову в сторону Куникудзуши. — Ну и ревность появляется. Куда без неё. — Я не ревновал, — тут же сухо отозвался брюнет. Тарталья тихо рассмеялся. — Для таких, как ты, поясню, — невозмутимо продолжил он. — То, что ты почувствовал, когда господин Каэдэхара разговаривал с Горо… вот это и называется ревность. В следующую секунду в его плечо прилетел несильный удар. Тарталья только шире улыбнулся. — В любом случае, дружеский совет, — сказал он, перевернувшись на бок и посмотрев на Куникудзуши. — Признайся. И будь что будет. Он пожал плечами. — Иначе ты так и будешь ходить вокруг него с таким лицом, будто тебя каждый день заставляют есть лимоны. Второй лёгкий удар тут же прилетел в плечо Тарталье. Тот только хитро заулыбался и, не долго думая, схватил Куникудзуши за запястье, резко потянув на себя. В следующую секунду они оба уже валялись в траве, и рыжий без особого труда прижал брюнета к земле. — Хочешь подраться, да? — рассмеялся Тарталья. Куникудзуши фыркнул и попытался вывернуться из его хватки. На губах у него мелькнула едва заметная улыбка. — Конечно, — буркнул он, пытаясь улизнуть. — С радостью, — хмыкнул Тарталья, — но давай в другой раз. У меня сегодня правда дел вагон. Он вздохнул, наконец отпустил брюнета и поднялся на ноги, стряхивая с одежды траву. Затем протянул Куникудзуши руку, помогая ему подняться. — Иди и извинись перед господином Каэдэхарой, — с важным видом добавил он. — За то, что ты маленький и злой гремлин. И от меня привет передавай. Брюнет тут же метнул в него недовольный взгляд. Тот в шутливой манере ловко уклонился, будто от броска, и только шире улыбнулся. — Вот это уже больше похоже на тебя. Он отсалютовал двумя пальцами и, насвистывая ту же самую мелодию, зашагал прочь через поле. Куникудзуши некоторое время смотрел ему вслед, пока рыжая фигура постепенно не скрылась за деревьями. После этого он медленно опустился обратно на траву и раскинул руки, глядя в небо. На губах появилась лёгкая улыбка. — Ну и чудик… Он немного помолчал. А потом тихо вздохнул. Перед Кадзухой и правда стоило извиниться.