Когда упадёт первый кленовый лист

***

Чуть ближе к обеду, когда Кадзуха уже занялся работой, пришёл Горо. Следом за ним, как и ожидалось, притащился Тарталья — с таким видом, будто пришёл исключительно за Куникудзуши. В этом он, к своему несчастью, даже не сомневался. Пока брюнет переодевался, Тарталья удобно устроился в зале и, как показалось Куникудзуши, принялся откровенно «доставать» Томо. Иначе объяснить происходящее было сложно — спокойный, обычно ласковый кот внезапно исцарапал его и теперь непрерывно шипел. Куникудзуши фыркнул, когда из зала донеслось сначала испуганное: — Эй, Томо, я не злодей! А потом, чуть тише и уже с усталостью: — Ладно, я злодей… но сейчас не собираюсь злодействовать. Не выдержав этого цирка, брюнет быстро оделся и вышел к ним. Окинул Тарталью насмешливым взглядом, после чего спокойно поднял на руки взъерошенного, всё ещё шипящего Томо и начал его поглаживать. Кот почти сразу успокоился, но продолжал настороженно коситься на рыжего. Тарталья в это время разглядывал свои боевые ранения — царапины на руках и особенно внушительный укус на щеке. Куникудзуши едва не рассмеялся, но всё-таки сдержался. — Какой же у вас дикий кот, архонты… — пробормотал Тарталья, потирая щёку. — Дикий тут только ты, — спокойно отозвался Куникудзуши, опуская Томо на пол подальше от него. — Томо вообще-то ласковый. Просто ты ему не понравился. — Эй, Скара! Да я самый добрый и честный человек на планете! — возмутился Тарталья, тут же вскакивая с дивана. — Ага, конечно, — протянул Куникудзуши, скептически его оглядывая. — И это не ты учил меня воровать и врать? Тарталья неловко рассмеялся, почесал затылок и отвёл взгляд. Но уже через секунду оживился, глаза загорелись, и он шагнул ближе: — Это были тренировки! На ловкость и красноречие! А что, повторить хочешь? — Угу, — устало отозвался Куникудзуши. — Пошли уже. Он направился к двери. Тарталья поспешил за ним, но снова столкнулся взглядом с Томо. Кот тут же распушился, выгнул спину и уставился на него. Тарталья замер, поднял руки в примирительном жесте и аккуратно, боком, обошёл его. — Расслабься, друг, я уже ухожу, — быстро бросил он и нервно усмехнулся. На улице было пасмурно. Небо заволокли низкие, свинцовые тучи, и создавалось ощущение, что вот-вот пойдёт дождь. Было серо и тускло — даже разноцветные листья на деревьях будто потеряли свои краски. Воздух стоял тяжёлый, влажный, липкий — такой, от которого трудно дышать полной грудью. Ветра почти не было, лишь изредка он лениво трогал ветки, заставляя их едва слышно шуршать. Где-то вдалеке глухо прокатился гром. Под ногами тихо хрустели опавшие листья, местами уже потемневшие от сырости. Город затих — людей на улице почти не было, окна домов были закрыты, будто все заранее спрятались от надвигающейся непогоды. Иногда с неба срывались редкие, мелкие холодные капли, и на земле оставались тёмные точки, которые быстро исчезали, впитываясь в серую поверхность. Куникудзуши огляделся по сторонам, затем поднял взгляд на небо и нахмурился. Тучи висели низко, тяжело и давили сверху. Он недовольно выдохнул и перевёл взгляд на Тарталью. — И что мы вообще собираемся делать на улице в такую погоду? Не хочешь поделиться этим великим секретом? Тарталья шёл рядом, не спеша, засунув руки в карманы. Он задумчиво посмотрел вверх, будто и правда обдумывал ответ, но молчал слишком долго. Куникудзуши не выдержал и толкнул его в бок. Тарталья тут же расплылся в широкой улыбке: — Да расслабься ты. Просто пройдёмся. Чего дома сидеть? Куникудзуши тяжело вздохнул, но спорить не стал. Просто пошёл дальше рядом, сунув руки в карманы. Чем дальше они шли, тем тише становилось вокруг. Шум города постепенно остался позади — исчезли люди, голоса, даже дома стали попадаться всё реже. Дорога сменилась сначала узкой тропинкой, потом и вовсе просто утоптанной землёй. Куникудзуши невольно начал оглядываться. По обе стороны тянулись деревья — высокие, с тёмными стволами. Листья уже начали опадать, и под ногами тихо шуршал слой листвы. Где-то между веток мелькали птицы, иногда раздавался короткий, резкий крик. В кустах что-то шевелилось — мелкие зверьки, может, белки или кто-то ещё. Он пару раз остановился взглядом на движении, но ничего толком разглядеть не успел. Воздух здесь был другим, более влажным, прохладным. Пахло сырой землёй и листьями. Куникудзуши провёл пальцами по ветке, мимо которой проходил, стряхивая с неё капли. На ладони осталась холодная влага. Он нахмурился, но руку не убрал сразу. Когда впереди показалась плотная линия деревьев, он снова посмотрел на Тарталью. — Ты куда меня ведёшь вообще? Но не успел договорить — Тарталья уже шагнул в лес, не оборачиваясь. — Это лес Тиндзю, — бросил он через плечо. — Тут красиво. Особенно вечером, когда погода проясняется и выходит луна. Я подумал, тебе может зайти. Он сделал ещё пару шагов вглубь и остановился, обернувшись. И тут же улыбнулся — уже по-другому. Хищно. — Ну и… тут тихо. Пусто. Отличное место для тренировки. Куникудзуши шумно выдохнул. — Ты серьёзно?.. — он провёл рукой по лицу. — Ну ты и придурок. Ты правда настолько одержим идеей научить меня драться? — А как же, — без тени сомнения ответил Тарталья. — Господин Каэдэхара не всегда будет рядом. А ты… — он окинул его оценивающим взглядом, — ну, сам понимаешь. — Эй! — Куникудзуши нахмурился, уже собираясь ответить чем-то резким, но вдруг замер. — Подожди… что? — Что? — Тарталья уставился на него с таким видом, будто не понял вопроса. — Кадзуха умеет драться? Тарталья сначала моргнул, а потом рассмеялся. — Ты серьёзно не знал? Он подошёл ближе и сел на ближайший камень, вытянув ноги. — Господин Каэдэхара отлично владеет мечом. Фехтование — это у него семейное. И, насколько я слышал, его клан раньше был довольно известен. Куникудзуши нахмурился, слушая внимательнее. — Клан Каэдэхара занимался кузнечным делом, — продолжил Тарталья. — У них была своя техника — Иссин. Делали мечи, обрабатывали минералы. Входили в число пяти престижных школ — Райден Гокадэн. Куникудзуши отвёл взгляд в сторону, задумчиво прикусил губу. Под ногами он машинально пнул сухой лист, наблюдая, как тот отлетел в сторону. — А потом? — спросил он тише. Тарталья пожал плечами. — Потом всё развалилось. Клан пришёл в упадок, техника потерялась. Обычная история. Повисла короткая тишина. Где-то в глубине леса снова раздался звук — треснула ветка. Куникудзуши на секунду отвлёкся, посмотрел туда, но ничего не увидел. Он медленно перевёл взгляд обратно на Тарталью. — Значит, он ещё и с мечом хорошо управляется… — пробормотал он себе под нос. Тарталья лишь усмехнулся. — А ты как думал? Он поднял взгляд к небу. В этот момент с веток сорвались первые крупные капли. Одна упала прямо на щёку Тартальи, он даже не поморщился. Поднялся с камня и стряхнул с одежды влагу. — Отличная погода для обучения, — сказал он спокойно. — Падать будет не так больно, как на сухую землю. Да и условия хуже — скользко, видимость хуже. Лучше привыкать сразу к нормальной жизни, а не к идеальным условиям. Он посмотрел на Куникудзуши и улыбнулся — слишком довольный. — Пошли. Дальше они шли молча. Дождь постепенно усиливался, сначала просто моросил, потом стал заметнее. Земля под ногами начала размокать, листья прилипали к подошвам. Когда между деревьями показались очертания старого храма, Тарталья остановился. Развернулся к Куникудзуши и, не спеша, отошёл назад на несколько шагов. Ноги расставил шире, корпус чуть развернул, руки поднял — привычная, уверенная стойка. — Давай. Нападай. Куникудзуши замер. — Серьёзно?.. — Ну же, — Тарталья наклонил голову, не убирая улыбки. — Смелее. Куникудзуши шумно выдохнул, шагнул вперёд и без лишних раздумий попытался ударить — резко, на эмоциях. Тарталья даже не двинулся. Просто чуть сдвинулся в сторону, перехватил руку и легко толкнул его в плечо. Куникудзуши не удержался на ногах — земля уже была скользкой — и почти сразу оказался на коленях, ладонями в грязи. — Слишком прямо, — спокойно сказал Тарталья. — И ты весь напряжён. Куникудзуши раздражённо сжал пальцы в земле, потом резко поднялся. — Не комментируй. Он снова рванул вперёд — быстрее, но так же прямолинейно. На этот раз Тарталья поймал его за запястье, развернул корпусом и толкнул в спину. Куникудзуши снова потерял равновесие и упал, уже сильнее. На этот раз — прямо в мокрую траву. — Ты смотришь только на меня, — продолжил Тарталья, словно ничего не произошло. — А надо смотреть шире. Видеть, куда наступаешь. Куникудзуши молча поднялся. С одежды стекала вода, штаны уже были в грязи. Он сделал вдох, медленнее подошёл и на этот раз попытался зайти сбоку. Тарталья одобрительно кивнул. — Уже лучше. Брюнет ударил — не так резко, но точнее. Тарталья принял удар на руку, сразу ответил — лёгкий толчок в корпус. Куникудзуши отступил, поскользнулся, но удержался. — Ноги, — коротко сказал Тарталья. — Следи за ногами. Куникудзуши стиснул зубы и снова пошёл вперёд. На этот раз он двигался осторожнее — пытался обходить, менять угол, не идти прямо. Тарталья уже не просто уклонялся — начал отвечать. Лёгкие удары, больше чтобы сбить ритм. Один попал в плечо. Куникудзуши дернулся, но не остановился. Ещё шаг. Попытка захвата. Тарталья быстро перехватил его руку, сделал шаг в сторону и снова отправил его на землю. На этот раз Куникудзуши упал на бок, грязь сразу прилипла к одежде и волосам. Он тяжело выдохнул. — Вставай, — спокойно сказал Тарталья. Куникудзуши даже не ответил. Просто поднялся. Теперь дыхание уже сбилось. Волосы прилипли ко лбу, руки были в грязи. Он снова встал в стойку — криво, но уже осознанно. Тарталья посмотрел внимательнее. — Вот. Уже похоже на что-то. Куникудзуши шагнул вперёд. На этот раз он не бросился сразу. Сделал обманное движение, потом резко сменил направление. Тарталья слегка улыбнулся. — Неплохо. Он принял удар, но на этот раз не сразу контратаковал. Дал Куникудзуши попробовать. Тот ударил ещё раз — уже увереннее. Почти попал. Тарталья отклонился в последний момент и лёгким движением сбил его с равновесия. Куникудзуши снова оказался на земле. Он с раздражением выдохнул, перевернулся и сел, опираясь руками. — Бесит, — пробормотал он. — Это нормально, — спокойно ответил Тарталья. — Если бы было легко, ты бы не учился. Куникудзуши поднялся снова. Дождь усилился, капли уже чувствовались сильнее, одежда окончательно промокла. Земля стала ещё скользче. Они снова сошлись. Теперь Тарталья двигался чуть быстрее. Проверял реакцию. Куникудзуши едва успевал. Удар — он не успел закрыться. Получил в плечо и отступил назад. Поскользнулся. Упал. Снова. Он сжал зубы, резко поднялся, даже не стряхивая грязь. — Ещё. Тарталья чуть прищурился, но кивнул. На этот раз он начал объяснять прямо в процессе: — Не зажимайся. Удар. — Расслабь плечи. Толчок. — Не смотри на руки — смотри на корпус. Куникудзуши пытался следовать. Получалось плохо, но лучше, чем в начале. Он начал угадывать движения. Один раз даже успел отойти вовремя. Тарталья кивнул. — Вот. Следующий удар Куникудзуши почти перехватил. Почти. Но всё равно оказался в грязи. Он тяжело дышал, но снова поднялся. Теперь уже без слов. Просто встал и пошёл вперёд. И снова. И снова. Падал. Поднимался. Скользил. Срывался. Но не останавливался. Через какое-то время Тарталья остановился первым. Поднял руку. — Хватит. Куникудзуши сделал ещё шаг, будто не сразу понял, что остановились. Потом выдохнул и опустил руки. Стоял, тяжело дыша. Весь в грязи, мокрый, с прилипшими к лицу волосами. Тарталья посмотрел на него внимательно. — Уже лучше. Куникудзуши фыркнул, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Лучше, чем ничего. Тарталья усмехнулся. — Именно. Он сделал шаг ближе, окинул его взглядом. — Живой. Значит, можно продолжать в следующий раз. Куникудзуши бросил на него усталый взгляд, но уголок губ всё же чуть дрогнул. — Придурок. — Зато полезный, — спокойно ответил Тарталья. Дождь продолжал идти. Куникудзуши устало подошёл к храму и сел на ступеньки. Провёл ладонью по рукам, осмотрел одежду — всё было в грязи, местами уже подсыхающей, но от этого не легче. Кадзуха наверняка будет недоволен. Хотя нет… не так. Он не будет злиться. Просто улыбнётся своей привычной спокойной улыбкой и скажет, что всё нормально. Как будто действительно нормально. Куникудзуши нахмурился. Он вообще не понимал, как можно так спокойно реагировать на такие вещи. Одежда только недавно была постирана, а теперь снова всё по новой. Надо было надеть что-то другое… Но это было бы возможно, если бы этот придурок заранее сказал, куда и зачем они идут. Он перевёл взгляд на Тарталью и слегка пихнул его в бок. — За то, что я весь в грязи. Тарталья только усмехнулся, тихо посмеялся и откинулся назад, опираясь на руки. Затем поднял лицо к небу и закрыл глаза, позволяя дождю свободно стекать по коже. Куникудзуши ещё несколько секунд смотрел на него. Тот выглядел… довольным. Будто дождь его вообще не беспокоил. Ни холод, ни мокрая одежда, ни грязь — ничего. Он не прятался, не морщился, наоборот — специально подставлялся под капли. Как если бы ему это действительно нравилось. Куникудзуши отвернулся и тоже поднял голову вверх. Холодные капли ударяли по лицу, стекали по щекам, смывая грязь. Он закрыл глаза на пару секунд, просто слушая шум дождя. Ближе к вечеру тучи начали медленно расходиться. Дождь сначала ослаб, а потом и вовсе прекратился. Воздух стал чище, прохладнее, легче дышалось. Постепенно темнело. И когда луна поднялась выше, освещая поляну мягким светом, Куникудзуши заметил движение. Сначала — одно. Потом ещё. Он прищурился, всматриваясь. Цветы. Те, что днём выглядели обычными, почти незаметными, сейчас начали раскрываться. Медленно, один за другим. Прошло всего несколько минут — и вся поляна перед храмом покрылась ими. Бело-голубые. Но под лунным светом они казались нереальными — мягко светились холодным, синеватым оттенком. Куникудзуши поднялся и подошёл ближе. Присел, осторожно коснулся одного из цветков. Провёл пальцами по лепесткам — мягким, тонким, бархатным. Он сорвал один, и почти сразу тот потускнел в его руках. Свет исчез. Куникудзуши замер, растерянно глядя на цветок. — … Сзади послышались шаги. Тарталья подошёл ближе, остановился рядом и посмотрел сначала на цветы, потом на него. — Обещания ночных цветов, — сказал он чуть тише обычного. Куникудзуши перевёл на него взгляд. — И что это значит? Тарталья на секунду задумался, затем пожал плечами, но всё же ответил — уже без привычной насмешки: — Говорят, эти цветы расцветают только ночью… когда их никто не трогает. И светятся, пока остаются на месте. Он кивнул на цветок в руке Куникудзуши. — Сорвёшь — и всё. Они теряют этот свет. Куникудзуши снова посмотрел на потухший лепесток. — В Инадзуме считают, что это про обещания, — продолжил Тарталья, уже спокойнее. — Про те, которые дают тихо. Без слов. Пока их не трогаешь — они есть. Но если начинаешь тянуть, проверять… или пытаться удержать — всё рушится. Он усмехнулся, но как-то слабее, чем обычно. — Красиво звучит, да? На деле — просто цветы. Куникудзуши ничего не ответил. Он аккуратно разжал пальцы, позволяя сорванному цветку упасть на землю, и снова посмотрел на поляну. На те, что продолжали светиться. — Если хочешь, — снова подал голос Тарталья, — можно выкопать один. Аккуратно, не повреждая корни. Посадишь дома. Куникудзуши на секунду задумался, глядя на светящиеся цветы, а потом коротко кивнул. Про обещания, значит… Тарталья кивнул, больше ничего не добавляя. Они присели рядом и начали осторожно разгребать влажную землю руками. Почва после дождя была мягкой, податливой, но всё равно приходилось действовать медленно, чтобы не задеть корни. Куникудзуши работал молча, сосредоточенно, иногда останавливаясь, чтобы убрать лишнюю землю пальцами. Через несколько минут цветок оказался у него в руках — вместе с комом земли, аккуратный, целый. Оба на секунду замерли. Цветок всё ещё мягко светился. Куникудзуши едва заметно выдохнул. — Значит, не повредили… — Похоже на то, — тихо отозвался Тарталья. Ненадолго повисла тишина. Куникудзуши опустил взгляд на цветок в руках, провёл пальцем по лепесткам. Которые дают тихо… без слов.

***

Добирались назад они поспешно — оба промокли насквозь, а на улице заметно похолодало. Если Куникудзуши ещё как-то держался и не особо обращал внимание на холод, то вот Тарталья ныл всю дорогу без остановки. — Я пальцев не чувствую… — жаловался он, растирая руки. — Ни на руках, ни на ногах. И нос, по-моему, тоже уже отвалился. Куникудзуши только фыркал в ответ, но шаг не сбавлял. Судя по всему, завтра этот идиот свалится с простудой. И почему-то от этой мысли хотелось не пожалеть его, а хорошенько стукнуть. Мог бы хотя бы взять нормальную одежду. А не ходить в конце октября в одной лёгкой рубашке и штанах, как будто на улице лето. — Я вообще-то закалённый, — не сдавался Тарталья, будто прочитал его мысли. — В Снежной такие холода, что лишний раз на улицу выходить страшно. Но работа взрослых не ждёт, а детям дома не сидится. Привыкаешь. Куникудзуши только хмыкнул. Судя по тому, как тот сейчас трясся, свою «закалку» он давно растерял. — Вернёшься в свою Снежную — и на следующий день сляжешь, — сухо бросил он. Тарталья усмехнулся, но ничего не ответил. Всё это время Куникудзуши аккуратно нёс выкопанный цветок, прижимая его к себе. Старался держать ровно, не трясти, не задеть лишний раз — будто от этого действительно что-то зависело. Когда они наконец добрались до дома и зашли внутрь, Кадзуха уже закончил работу. Он вышел в коридор — и на секунду просто замер, оглядывая их. Оба выглядели одинаково плохо: мокрые, грязные, растрёпанные. Но Куникудзуши — особенно. Волосы слиплись от воды и грязи, лицо перепачкано, руки тоже, одежда… на неё даже смотреть было тяжело. Проще сразу выбросить. Кадзуха медленно выдохнул. Без лишних слов отступил в сторону, пропуская их внутрь. На мгновение задумался, затем аккуратно взял цветок из рук Куникудзуши — осторожно, стараясь не повредить — и коротко кивнул в сторону ванной. — Иди. Куникудзуши на секунду замялся, будто хотел что-то сказать, но только неловко улыбнулся и быстро проскользнул мимо, скрывшись в ванной. Тарталья остался в коридоре. Его всё ещё ощутимо трясло. Кадзуха посмотрел на него внимательнее, потом развернулся и ушёл в спальню. Через минуту вернулся с тёплым пледом и накинул ему на плечи. — Держи. Следом поставил на стол кружку горячего чая с ягодами — от него сразу пошёл пар. Тарталья почти сразу вцепился в неё, поднося руки ближе к теплу. Кадзуха на секунду остановился, посмотрел на термометр, чуть нахмурился, затем достал немного травы наку и добавил в чай. — На всякий случай, — тихо пояснил он. Тарталья только кивнул, уже грея ладони о кружку. Цветок Кадзуха поставил рядом — в первую попавшуюся чашку с водой. Он всё ещё мягко светился, едва заметно в полумраке комнаты. Кадзуха задержал на нём взгляд на пару секунд, затем перевёл его на Тарталью. — Вы были в Тиндзю? Тарталья сразу оживился и закивал: — Ага. Классное место. Скаре понравилось. Вон, даже цветок притащили. Он довольно усмехнулся, шмыгнув носом. — И я почти научил его драться, господин Каэдэхара. Кадзуха чуть устало улыбнулся. — Драться? Зачем? — Как это зачем? — искренне удивился Тарталья. — А если кто-нибудь нападёт, пока вас нет? Ему же просто дадут по голове. А так хотя бы сможет ответить. Кадзуха уже собирался что-то сказать, но в этот момент в кухню вернулся Куникудзуши. Чистый, переодетый, с ещё слегка влажными волосами. Он услышал последние слова и сразу фыркнул: — Это он просто придурок. Думает, что везде опасность. Он прошёл внутрь и остановился рядом, бросив на Тарталью короткий взгляд. — Сам себе сначала помоги, герой. Тарталья усмехнулся, прижимая кружку ближе. — Язви, язви дальше, маленькая язва. Потом ещё спасибо мне скажешь. — Да-да, — протянул Куникудзуши и сел на свободный стул рядом с Кадзухой. Тарталья уже открыл рот, собираясь ответить, но вдруг замер. Его взгляд впервые за всё это время зацепился за шею Куникудзуши. Он на секунду замолчал. Даже слишком резко. Потом медленно откинулся назад, прищурился, будто что-то прикидывая, но ничего не сказал. Пока. Кадзуха тем временем поднялся, будто что-то вспомнил. — Я на минуту, — бросил он и вышел, направляясь в сторону мастерской. Видимо, к Горо. Как только он исчез, Тарталья почти сразу повернулся обратно к Куникудзуши, и тихо присвистнул. — М-м… — протянул он, расплываясь в широкой ухмылке. — Я смотрю, в любовных делах тебе помощь уже не нужна, а, Скарамама? Куникудзуши нахмурился, не сразу поняв. — Кто? — Скарамама, — невозмутимо повторил Тарталья. — Ты со своим котом так носишься, что подходит. Он чуть подался вперёд, опираясь локтями на стол, и придвинулся ближе. — Но вообще не об этом. Куникудзуши уже начал напрягаться. — Ты свою шею видел? И вот тут до него дошло. Он резко вспыхнул и почти сразу закрыл шею рукой. Тарталья расплылся в ещё более довольной улыбке — откровенно наглой, как ему самому казалось, очень удачной. — О-о, — довольно протянул он. — Попал. Куникудзуши посмотрел на него так, будто сейчас либо ударит, либо вышвырнет за дверь. — Заткнись. — Да ладно тебе, — хмыкнул Тарталья. — Я ж не осуждаю. Даже наоборот… Он снова окинул его взглядом, явно наслаждаясь ситуацией. — Прогресс. Куникудзуши только сильнее нахмурился, не убирая руку от шеи. — Хочешь, научу тебя паре фразочек? — невозмутимо продолжил Тарталья. — Господин Каэдэхара точно оценит, слово даю. Куникудзуши уже собирался отмахнуться, но на секунду замялся. Почему-то стало… любопытно. Он сам от себя такого не ожидал, но всё же коротко кивнул. Тарталья довольно ухмыльнулся, на мгновение задумался, будто перебирая варианты, а потом наклонился чуть ближе. Сказал тихо. Почти шёпотом. Так, чтобы услышал только Куникудзуши. Брюнет уставился на него. Тарталья — в ответ. Оба молчали. — …Ты не понял? — уточнил Тарталья, чуть прищурившись. — Нет. Ещё одна пауза. Тарталья хмыкнул и откинулся на спинку стула. — Оно и к лучшему. Куникудзуши медленно нахмурился ещё сильнее. — В смысле? — В прямом, — пожал плечами Тарталья. — Запоминай. Потом скажешь господину Каэдэхаре. — Я не буду это говорить, — сразу отрезал Куникудзуши. — Будешь, — лениво протянул Тарталья. — В нужный момент само вылетит. — Не вылетит. — Проверим, — усмехнулся тот. Куникудзуши раздражённо выдохнул и отвернулся, но уши у него всё равно слегка покраснели. Тарталья это, конечно, заметил, и улыбнулся ещё шире. — Если что, могу ещё парочку подсказать, — добавил он как бы между прочим. — Даже не думай. — Поздно, я уже думаю. Куникудзуши бросил на него взгляд. — Ещё слово — и я тебя выкину. — В окно или просто за дверь? — невинно уточнил Тарталья. — С лестницы. — Жестоко, — хмыкнул он. — Но зато с характером. Сразу после этого в коридоре хлопнула дверь — Кадзуха вернулся на кухню. Похоже, проводил Горо. Тарталья, словно только этого и ждал, мгновенно поднялся и исчез в ванной, оставив их вдвоём. Кадзуха проводил его взглядом, а затем спокойно перевёл его на Куникудзуши и мягко улыбнулся. Подошёл ближе, взял его руки в свои и чуть сжал. — Всё ещё холодные… Сильно замёрз? Брюнет покачал головой, но взгляд отвёл — на подоконник, где стоял цветок. — Я подумал… ты не будешь против растений в доме, — тихо сказал он. — Я завтра найду горшок, и мы… можем посадить его вместе. Под конец он нахмурился, смутившись своих же слов, и отвёл взгляд в сторону. Кадзуха улыбнулся чуть теплее. — Конечно. Он сделал шаг ближе, поднял руку и аккуратно коснулся его щеки, большим пальцем стирая остатки грязи. На секунду задержался. Потом наклонился и легко поцеловал его в губы. Коротко, почти невесомо. — Я соскучился за сегодня, — тихо сказал он, не отводя взгляда. Куникудзуши вспыхнул почти сразу. Щёки заметно порозовели, он на секунду растерялся, но всё же посмотрел на блондина. И в этот момент из ванной раздалось громкое: — ЭЙ! А у вас тут где мыло вообще?! Повисла пауза. Кадзуха на секунду прикрыл глаза, едва заметно выдохнул — но улыбка никуда не делась. — На полке справа, — спокойно ответил он, чуть повернув голову в сторону двери. — Тут три полки! — донеслось в ответ. — Я сейчас что-то не то возьму и потом буду пахнуть как цветочный сад! Куникудзуши не выдержал и тихо фыркнул, отворачиваясь. — Так тебе и надо, — пробормотал он. Кадзуха тихо усмехнулся, снова перевёл на него взгляд. И, будто ничего не произошло, слегка провёл пальцами по его щеке ещё раз, возвращаясь к тому, на чём их прервали. — Мы договорились, — мягко напомнил он. Куникудзуши на секунду задержал взгляд на нём, потом кивнул. — Да. Но уголок губ всё равно чуть дрогнул.