Когда упадёт первый кленовый лист

***

Зима. Она пришла почти незаметно. Сначала — холодными утрами, когда дыхание становилось видимым, потом — тонким слоем инея на окнах. А потом однажды за ночь всё вокруг просто стало белым. Снег лёг ровно, без спешки, укрывая дороги, крыши, деревья. Город притих, как если бы сам не хотел нарушать эту тишину. Даже звуки стали глуше — шаги, голоса, скрип дверей. Зима — это ещё и про подготовку к праздникам. Украшение дома, подарки, вся эта суета, от которой почему-то становится теплее. Именно этим Куникудзуши сейчас и занимался. Они с Кадзухой притащили с чердака коробку с гирляндами и старыми ёлочными игрушками. Пыльными, немного потертыми, но от этого только уютнее. Чуть позже заявился Тарталья. Из-за этого Куникудзуши пришлось спешно спрятать цветок, который он купил этому придурку, куда подальше. Не подарил сразу — просто забыл. А теперь уже и не хотелось. Пусть ждёт праздника. Пока они разбирали гирлянды, Тарталья куда-то исчез, а потом вернулся… с ёлкой. Откуда он её вообще взял — оставалось загадкой. — Я, между прочим, уже и своей семье поставил, — заявил он, стряхивая снег прямо у входа. — Решил и вам помочь. Господин Каэдэхара, не благодарите. Куникудзуши только фыркнул. — Ты её где украл? — Нашёл, — невозмутимо поправил Тарталья. — В лесу, — добавил он через паузу. — Почти законно. — ... Гирлянды они с Кадзухой развешивали по стенам. Сначала Куникудзуши упрямо пытался дотянуться сам, но в итоге Кадзуха молча принёс табурет. — Мне не надо, — тут же буркнул тот. — Конечно, — спокойно согласился Кадзуха… и поставил его рядом. Куникудзуши ещё немного поворчал, но всё-таки встал — «для удобства». И, конечно, именно в этот момент в комнату вернулся Тарталья. — А-а, Скара, не дотягиваешься? — довольно протянул он с порога, затаскивая ёлку внутрь. Куникудзуши обернулся, стоя на табурете и вытягиваясь на носках. Взгляд был такой, что можно было замёрзнуть быстрее, чем на улице. — Закрой свой рот. — О, какие мы злые, — усмехнулся Тарталья. — Скарамама сегодня без настроения? — Ещё раз так назовёшь… — И что? Укусишь? Куникудзуши спустился с табурета и подошёл ближе. Пнул его по ноге — не сильно, но достаточно, чтобы тот дернулся. — Я что-нибудь тебе сделаю, — спокойно сказал он. — И останешься без подарка. Так что можешь начинать плакать уже сейчас. Тарталья на секунду замер. — Подарка? Потом прищурился. — Подожди… у меня есть подарок? Куникудзуши тут же отвернулся. — Был. — Эй! Так нечестно! Я, между прочим, ёлку принёс! — Забери обратно. — Уже поставил. Всё, поздно. Подарок мой. — Размечтался. Тарталья схватился за грудь, изображая трагедию: — Какой жестокий ребёнок… Я старался, тащил её через полгорода… — Ты её тащил пять минут. — Это были тяжёлые пять минут. Кадзуха тихо усмехнулся, наблюдая за ними, и аккуратно поправил гирлянду. В этот момент Томо, до этого спокойно крутившийся рядом, заметил Тарталью…И тут же зашипел. Тарталья вздохнул. — Ну вот, опять… — Он просто чувствует, кто здесь лишний, — невозмутимо отозвался Куникудзуши. — Я принёс ёлку! — И проблемы. — Неблагодарные. Оба. — Дверь там, — кивнул Куникудзуши. Тарталья посмотрел на него, потом на Кадзуху…И усмехнулся: — Ладно. Останусь. Без меня вы тут вообще скучные. — Переживём, — отрезал Куникудзуши, но уголок губ всё же чуть дрогнул. Кадзуха поставил чай и достал новогоднее печенье, которое не так давно купил на рынке. Пока чай настаивался, Тарталья растянулся на диване, подперев голову рукой, и лениво наблюдал, как Куникудзуши убирает коробки от гирлянд и подтаскивает к себе коробку с игрушками, устраиваясь рядом с тёмно-зелёной, пышной ёлкой. — У меня, кстати, тоже есть для тебя подарок, — протянул Тарталья, не сводя с него взгляда. — Я уверен на сто и один процент, что ты оценишь. Хотя… — он усмехнулся, — это как посмотреть. Ты у нас «дама» непредсказуемая: чуть что — сразу пнуть, ударить, толкнуть… Он лениво махнул рукой: — Но господин Каэдэхара точно оценит. Куникудзуши устало перевёл на него взгляд, держа в руках несколько самых аккуратных, на его взгляд, игрушек. — Ты вообще когда-нибудь замолкаешь? — спокойно поинтересовался он. И, не дожидаясь ответа, отвернулся, начиная вешать украшения на ветки. — Подарок у тебя, скорее всего, дурацкий. В твоём стиле. Но если Кадзухе понравится — так и быть, приму. Тарталья рассмеялся и перекатился на бок, удобнее устраиваясь на диване. — Как будто у тебя есть выбор, — хмыкнул он. — Подарки вообще-то принимают. Это же… Он задумался на секунду, подбирая слова, и неопределённо махнул рукой: — Внимание. Человек старался, выбирал, думал о тебе. Пауза. — А отказаться — это уже почти оскорбление. Куникудзуши фыркнул, поправляя игрушку на ветке. — Не переживай, я тебя оскорблю как-нибудь отдельно. Без повода. Тарталья усмехнулся шире: — Вот за это я тебя и люблю. Стабильность. Когда ёлка была украшена примерно наполовину, Кадзуха вернулся с кухни и позвал их пить чай. По дороге Томо успел цапнуть Тарталью за ногу. Тот лишь дёрнулся и недовольно зашипел сквозь зубы, но быстро выпрямился, будто ничего и не произошло. В целом, он уже почти привык к такому «тёплому приёму». Хотя в рассказы о том, что Томо — ласковый кот, верилось всё ещё с трудом. Почему именно его тот так невзлюбил, оставалось загадкой. Куникудзуши сел за стол и с сомнением посмотрел на печенье. Согласился он его попробовать только из-за Кадзухи — сам бы даже не притронулся. Слишком сладкое. Это было понятно ещё до первого укуса: шоколадная крошка, карамель внутри… — Приторно, — тихо пробормотал он, скривившись ещё до того, как взял печенье. С тех пор как он вообще начал есть и понял, что вкус может приносить удовольствие, сладости ему не нравились. Слишком навязчиво. Ему больше подходило другое — горечь. Чистая, с послевкусием горечи. Как кофе, который он неожиданно полюбил. Или чай — чем крепче и терпче, тем лучше. Но всё же он откусил. Медленно пережевал, проверяя, не станет ли лучше. Не стало. Кадзуха наблюдал за ним с мягкой, чуть понимающей улыбкой. Куникудзуши всё-таки проглотил и сразу потянулся к чашке, запивая. Потом посмотрел на Кадзуху и выдавил из себя слабую улыбку: — Я не люблю такое… — Всё в порядке, Дзуши, — спокойно ответил Кадзуха. Под столом он мягко нашёл его ладонь и слегка сжал, большим пальцем проводя по коже. Затем перевёл взгляд на Тарталью. Тот уже доедал четвёртое печенье. — Похоже, ему нравится, — добавил Кадзуха с лёгкой усмешкой. Куникудзуши фыркнул, проследив за этим взглядом. — Ему вообще всё можно скормить. Без разбора. Короткая пауза. — Даже отвратительные данго. Тарталья тут же вскинулся: — Эй! Нормальные данго! — Ужасные, — спокойно отозвался Куникудзуши, делая глоток чая. — Да ты просто ничего не понимаешь! — Я понимаю, что это липкая сладкая масса. Этого достаточно. — Это традиция! — Это сахар. Кадзуха тихо рассмеялся, наблюдая за ними, и на мгновение просто позволил этому шуму остаться — тёплому и живому. Чуть позже Тарталья предложил прогуляться. Куникудзуши почти сразу хотел отказаться, уже открыл рот, чтобы сказать привычное «нет», но Кадзуха, наоборот, заинтересовался. — Сегодня хорошая погода, — заметил он, глянув в окно. — Можно пройтись. Солнце и правда выглянуло после нескольких дней метели, снег мягко блестел, и всё вокруг казалось спокойнее. Куникудзуши помедлил… и всё же кивнул. Тарталья тут же прыснул. — О, вот как это работает, да? Мне — «нет», господину Каэдэхаре — сразу «да». Куникудзуши бросил на него короткий взгляд: — Не преувеличивай. — Я? Да никогда, — усмехнулся Тарталья, натягивая шарф. На улице уже кипела жизнь. Дети носились по снегу, кто-то лепил снеговиков, взрослые разговаривали, спешили по делам. Где-то щебетали птицы, и даже мороз ощущался мягче из-за солнца. Тарталья шёл рядом, насвистывая что-то себе под нос. Кадзуха — чуть впереди, спокойный, с руками в карманах тёплого пальто. Он иногда улыбался, глядя по сторонам, как если бы просто наслаждался моментом. Куникудзуши шёл рядом, уже расстегнув куртку. — Тебе не холодно? — спокойно спросил Кадзуха, мельком посмотрев на него. — Жарко, — коротко ответил тот и оттянул ворот, впуская холодный воздух. Тарталья хмыкнул: — Вот это я понимаю — закалка. Не то что некоторые. — Замолчи, — отрезал Куникудзуши. По дороге Тарталья внезапно свернул к своему дому. — Подождите минуту! Вернулся он быстро — уже с двумя парами коньков, закинутыми на плечо. Куникудзуши прищурился: — Зачем нам две пары? Тарталья широко улыбнулся: — Буду учить тебя кататься. Куникудзуши остановился. — Нет. — Да. — Нет. — Да, — с той же уверенностью повторил Тарталья. — Мы уже почти пришли. Куникудзуши перевёл взгляд вперёд. И правда — впереди уже виднелась замёрзшая река. Он тяжело вздохнул. — Я тебя предупреждаю… — Да-да, — перебил Тарталья. — Убьёшь, покалечишь, лишишь подарка — я всё это уже слышал. Кадзуха тихо усмехнулся, пряча улыбку в шарф. — Думаю, всё будет не так плохо, — мягко сказал он. Куникудзуши посмотрел на него. Пауза. — Если я упаду, — медленно произнёс он, — виноват будешь ты. Тарталья довольно оскалился: — Значит, точно упадёшь. — Я сейчас развернусь и уйду. — Поздно, — радостно отозвался Тарталья, уже ускоряя шаг к реке. — Твоя судьба решена. Куникудзуши тихо цыкнул, но всё же пошёл следом. У реки действительно было красиво. Лёд тянулся почти до самого берега — ровный, светлый, местами чуть припорошенный снегом. Там, где по нему уже ходили люди, он был гладким и блестел на солнце, отражая свет так, что приходилось щуриться. По краям лежал мягкий снег, нетронутый, с лёгкими следами — кто-то проходил, кто-то стоял, смотрел на воду подо льдом. В некоторых местах он собирался небольшими сугробами, и ветер время от времени сдувал с них мелкую пыль, будто искры. Людей было не так много, но достаточно, чтобы не казалось пусто. Кто-то уже катался, осторожно держась за равновесие, кто-то просто стоял у края, разговаривал. Где-то слышался смех, скрип коньков по льду, редкие оклики. Солнце висело низко, но светило ярко. От него снег казался почти слепящим, а тени — длинными и холодными. Воздух был свежий, морозный, но не колючий — дышалось легко, и всё вокруг выглядело спокойно. — Ну что, Скарамама! — раздалось сбоку. Куникудзуши сразу обернулся. Тарталья сидел на каком-то бревне и спокойно затягивал шнурки на коньках. — Давай, дуй сюда! Куникудзуши огляделся — несколько человек уже обратили внимание на крик. Он раздражённо выдохнул и перевёл взгляд на Кадзуху. Тот лишь спокойно кивнул. Пришлось идти. — Я же сказал… — начал Куникудзуши, подходя ближе. — Садись, — перебил Тарталья и резко вскочил. Он тут же схватил его за плечи и буквально усадил на бревно. — Эй— — Ноги давай, — спокойно продолжил тот. — Вытягивай. — Я сам могу. — Да, я уже вижу, — хмыкнул Тарталья, подхватывая один из коньков. — Сейчас наденешь наоборот и будешь потом по льду ползать. Куникудзуши раздражённо цыкнул, но всё же вытянул ноги. — Не разговаривай со мной так, как будто я ребёнок. — Тогда не веди себя как ребёнок. — Я тебя сейчас пну. — Попробуй, — усмехнулся Тарталья, ловко надевая конёк ему на ногу. — Только аккуратно, а то без второй ноги останешься. Куникудзуши скривился, но промолчал. Тарталья быстро затянул шнурки, проверил, насколько плотно сидит, и кивнул сам себе. — Не жмёт? — Жмёт. — Отлично, значит нормально. — Ты издеваешься? — Конечно. Но и правда нормально. Так и должно быть. Он взял второй конёк. Куникудзуши тяжело вздохнул: — Я всё ещё могу уйти. — Можешь, — спокойно согласился Тарталья, затягивая шнурки. — Но тогда я всем расскажу, что ты испугался. Пауза. — Я не боюсь. — Угу. — Я просто не вижу смысла. — Конечно. — Ты бесишь. — Знаю. Куникудзуши закатил глаза. — Закончил? Тарталья потянул за шнурки сильнее, закрепляя узел, и хлопнул ладонью по его колену. — Всё. Готов. Поднялся и отступил на шаг, оценивая. — Ну вот. Почти человек. Куникудзуши медленно поднял на него взгляд. — Я тебя сейчас убью. — Не сейчас, — усмехнулся Тарталья, протягивая ему руку. — Сначала попробуй встать. Куникудзуши посмотрел на руку… …и проигнорировал её, пытаясь подняться сам. Шатаясь, он всё же поднялся. На мгновение ему даже показалось, что получилось удержаться, но уже в следующую секунду его повело вбок. Он инстинктивно зажмурился, готовясь к падению, однако вместо удара почувствовал, как его подхватывают. Открыв глаза, он увидел Кадзуху — тот стоял совсем близко и мягко улыбался, будто ничего необычного не произошло. — Всё в порядке, Дзуши? — тихо спросил он. Куникудзуши кивнул, всё ещё немного растерянный после резкого движения. — Да… Кадзуха не стал отпускать его сразу — наоборот, аккуратно помог выровняться, удерживая за руки чуть дольше, чем, наверное, было необходимо. Его ладони были тёплыми, и это почему-то сразу успокаивало. — Я буду тебя держать, — спокойно сказал он. — Просто иди. Куникудзуши на секунду замер, чувствуя, как к щекам подступает тепло. И почти сразу оно усилилось, когда где-то за спиной раздался знакомый, до ужаса довольный свист. Он раздражённо выдохнул: — Я тебя когда-нибудь всё-таки уничтожу… Он поднял взгляд на Кадзуху. Тот всё так же спокойно улыбался, будто не слышал ни свиста, ни чужих взглядов. Как если бы всё вокруг его совершенно не касалось. И, наверное, так и было. Кадзуху здесь знали. Его уважали. А Куникудзуши… Он на мгновение сжал губы, отгоняя лишние мысли, и тихо кивнул. Они двинулись вперёд. Медленно, осторожно. Кадзуха не спешил, подстраивался под него, всё так же удерживая за руки. Когда блондин первым ступил на лёд, его движения стали чуть плавнее. Куникудзуши остановился у самого края, на секунду замешкался, но всё же решился. Осторожно перенёс вес на одну ногу, затем на вторую — и почти сразу почувствовал, как тело предательски тянет назад, а ноги начинают скользить. Он дёрнулся, теряя равновесие, но Кадзуха тут же притянул его к себе, не давая упасть. Куникудзуши уткнулся ему в плечо, на мгновение замерев. Кадзуха тихо рассмеялся — легко, почти неслышно. — Не бойся, — мягко сказал он. — Я всегда поймаю тебя. Брюнет лишь смущенно сжал губы. Сначала все выглядело… плохо. Куникудзуши стоял на льду так, будто его туда поставили впервые в жизни — что, в общем-то, было правдой. Ноги разъезжались, тело не слушалось, и каждое движение давалось с явным усилием. Кадзуха не отпускал его руки. Держал спокойно, уверенно, чуть направляя. — Не спеши, — тихо говорил он. — Переноси вес медленно. — Я и так медленно, — недовольно отозвался Куникудзуши, делая очередную попытку сдвинуться с места. Получилось… на полшага. И сразу же — почти падение. Кадзуха мягко потянул его на себя, удерживая. — Видишь? Уже лучше. — Это было не «лучше». — Ты не упал. Пауза. — Это уже прогресс. Куникудзуши тихо фыркнул, но спорить не стал. Они двигались очень медленно. Кадзуха иногда показывал — как ставить ногу, как скользить, как держать равновесие. Потом снова брал его за руки, чтобы тот повторил. И каждый раз всё заканчивалось примерно одинаково. Куникудзуши делал шаг — второй — начинал терять равновесие — и его тут же ловили. Иногда он почти падал вперёд, иногда назад, один раз вообще попытался ухватиться за воздух. — Не отпускай, — пробормотал он в какой-то момент, сильнее сжимая руки Кадзухи. — Не отпущу, — спокойно ответил тот. И правда не отпускал. Постепенно движения становились чуть увереннее. Не идеально — далеко не идеально — но уже не так хаотично. Иногда Куникудзуши даже успевал сделать пару шагов подряд, прежде чем снова начинал шататься. — Смотри вперёд, — мягко напомнил Кадзуха. — Не под ноги. — Я сейчас упаду. — Не упадёшь. — Упаду. И, конечно, в этот же момент он снова начал заваливаться. Кадзуха поймал его — уже привычно, словно знал, когда это случится. Куникудзуши выдохнул, на секунду прижавшись к нему, а потом быстро отстранился, будто ничего не произошло. — Это глупо, — буркнул он. — Зато весело, — спокойно ответил Кадзуха. Где-то сбоку раздался смех Тартальи: — Да ты как новорождённый олень! — Я сейчас сниму коньки и кину их в тебя, — не оборачиваясь, отозвался Куникудзуши. — Попробуй сначала дойти до меня! Куникудзуши закатил глаза, но в этот раз, когда сделал шаг, удержался чуть дольше. И ещё один. И ещё. Он всё равно шатался, всё равно был готов упасть в любой момент — но уже двигался сам. Кадзуха шёл рядом, не отпуская полностью, но и не перехватывая каждое движение. Просто был рядом. И ловил. Каждый раз, когда это было нужно.