Радио-стример

Настоящее время

Красная кровь капала на пол с чавкающим звуком. Аластор стоял в центре комнаты, и его лицо было скрыто за танцующими пикселями — разноцветная рябь, которая делала черты неуловимыми, текучими, невозможными для запоминания. Только улыбка проступала сквозь помехи. Широкая. Спокойная. Абсолютно пустая. Пальцы его правой руки сжимали горло Кармиллы Кармайн. Она висела в воздухе, прижатая к стене с такой силой, что за её спиной образовалась глубокая вмятина. Штукатурка осыпалась, обнажая чёрный камень. Её ноги — в этих дурацких балетках с помпонами — болтались в полуметре от пола. Руки бессильно царапали воздух в попытке найти опору. Глаза Кармиллы — красные белки, белые радужки — были расширены от ужаса. Не от боли. От осознания. В углу комнаты, в тени, стоял Зестиал. Он не двигался. Две пары зелёных глаз поблёскивали из-под цилиндра с черепом. Длинные руки были сложены на груди, скрытые органическим чёрным плащом. Он молчал. Наблюдал. Не вмешивался. Почему? Может, потому что знал Аластора дольше других. Может, потому что чувствовал: здесь не его роль. Может, потому что просто было интересно посмотреть, как развернётся этот спектакль. — Ты очень нас подставила, Кармилла, — голос Аластора звучал ровно, почти ласково. Как у учителя, который объясняет провинившемуся ребёнку, почему нельзя бить стёкла. — Убила ангела-экзорциста. Защитила дочерей. Всё правильно, всё по-матерински. Я понимаю. Он чуть наклонил голову. Пиксели на лице дрогнули, перестраиваясь. — Но ты не убрала за собой. Кармилла попыталась что-то сказать. Из её горла вырвался только хрип. — Тише, тише, — Аластор чуть ослабил хватку. Ровно настолько, чтобы она могла дышать. Не говорить — дышать. — Прошла неделя. Неделя, Кармилла. Ангелы уже знают. Они ищут. Они нюхают воздух, считают потери, складывают два и два. И когда они поймут, кто именно убил их драгоценного экзорциста... Он поднёс микрофон на трости к её лицу. Золото тускло блеснуло в свете одинокой лампы. — ...они придут за тобой. А заодно и за всеми нами. Потому что Небеса не умеют прощать. Особенно когда речь идёт об их детях. Кармилла смотрела на него с ужасом. — Ты подставила всех нас. Всех Оверлордов. Всех грешников. Весь этот круг Ада. И знаешь, что самое смешное? Она не отвечала — не могла. — Ты даже не извинишься. Потому что за дочерей — не извиняются. Я бы тоже не извинялся. Он разжал пальцы. Она рухнула на пол, хватая ртом воздух, массируя шею, на которой уже проступали багровые следы. Красная кровь из разбитой губы капала на грудь, смешиваясь с пылью. Аластор поправил манжету. Пиксели на лице исчезли так же внезапно, как появились.

Несколько часов назад. Отель Хазбин

Аластор стоял у окна в своей комнате и смотрел на багровое небо. За его спиной тихо гудели приёмники — все до единого настроенные на мёртвую волну. Статика ласкала слух, успокаивала, настраивала на нужный лад. Сегодня будет интересный вечер. Он поправил галстук, проверил, идеально ли сидит сюртук, и вышел из комнаты. В холле было оживлённо. Чарли раздавала указания Вэгги, которая послушно записывала всё в блокнот. Ниффти носилась с тряпкой. Хаск за стойкой лениво протирал бокал. — Аластор! — окликнула его Чарли. — Ты уходишь? Ужин через час. — Дела, — коротко ответил он, не останавливаясь. — Хорошо, — кивнула она и тут же переключилась обратно на Вэгги. — Значит, завтра у нас собрание в десять, потом групповая терапия... Аластор вышел, не оглядываясь. Колокольчик над дверью звякнул.

***

Город встречал его привычным шумом, вонью и суетой. Аластор шёл медленно, трость мерно постукивала по асфальту. Прохожие шарахались в стороны — не от страха, от ощущения, что рядом с ним лучше не стоять. Те, кто не успевал отойти, вдруг находили срочные дела в противоположной стороне. Он не обращал внимания. Он слушал. Эфир сегодня бурлил. Слухи о голове ангела расползлись по Пентограмме со скоростью пожара. Кто-то нашёл. Кто-то припрятал. Кто-то нёс на собрание Оверлордов. Но главное — все знали, что прошла неделя. Неделя с момента истребления. Неделя с момента, как ангел упал. Неделя, за которую Небеса точно уже заметили пропажу. Ангелы не теряют своих. Они приходят за ними. И если они ещё не пришли — значит, готовятся. В воздухе висело напряжение, гуще серного тумана. Аластор усмехнулся. Он свернул в переулок и остановился перед неприметной дверью. Ни вывески. Ни таблички. Только маленький динамик над косяком. Аластор постучал тростью три раза. Динамик щёлкнул. — Частота? — Мёртвая. Дверь открылась.

***

Внутри было темно, тесно и накурено. Подвал, переделанный под конференц-зал. Длинный стол посередине, стулья вокруг, тусклый свет. За столом сидели все. Валентино — развалился в кресле, крылья сложены за спиной, солнцезащитные очки скрывают глаза. Вельветт — рядом, идеальная, розовые хвосты аккуратно уложены. Вокс — во главе стола, телевизор на плечах пульсирует голубым. Рози — с вечной улыбкой на белом лице, длинная шея изогнута. Зестиал — тёмная глыба в углу стола, две пары зелёных глаз поблёскивают из-под цилиндра. Кармилла — прямая, напряжённая. И ещё десяток Оверлордов помельче. Все здесь. Все ждут. Аластор шагнул из тени. И воздух в комнате изменился. Давление — физическое, почти осязаемое — легло на плечи, на грудь, на каждый мускул. Вокс дёрнулся. Экран мигнул. Левый глаз открылся шире правого, зрачок превратился в голубой разряд. Из динамиков донёсся тихий, едва слышный звук. Вельветт покосилась на него, но ничего не сказала. Аластор шёл к столу. Медленно. Спокойно. Трость мерно постукивала. Он остановился напротив Вокса. — Здравствуйте, дамы и господа, — сказал он. Голос лился ровно, с лёгкими помехами, которые почему-то успокаивали и пугали одновременно. — Я слышал, у нас собрание? Тишина. Валентино открыл рот, закрыл, открыл снова. — Ты... — выдохнул он. — Ты... — Я, — кивнул Аластор. — А теперь давайте поговорим о том, что вы натворили.

***

Следующие два часа Ада не существовало для тех, кто сидел в этом подвале. Аластор не кричал. Не угрожал. Не размахивал руками. Он просто говорил — ровно, спокойно, с убийственной логикой раскладывая по полочкам, почему голова ангела на столе — это не победа, а катастрофа. — Вы думаете, Небеса испугаются? — спрашивал он, обводя взглядом притихших Оверлордов. — Вы думаете, они увидят мёртвого ангела и скажут: "Ой, какие страшные демоны, давайте больше не будем к ним соваться"? Пауза. — Они увидят мёртвого ангела и скажут: "Нас укусила бешеная собака. Надо травить всех собак". Рози качнула головой, её длинная шея изогнулась под странным углом. — Ты предлагаешь ничего не делать? — спросила она. Голос мягкий, почти ласковый. — Сидеть и ждать, пока нас всех перебьют? — Я предлагаю не совершать ещё больших глупостей, — ответил Аластор. — Вы убили ангела. Хорошо. Случилось. Но теперь вы хотите собрать армию, пойти войной на Рай и умереть красиво? Это не храбрость, дорогая. Это суицид. — А что ты предлагаешь? — вмешался Валентино. Его крылья нервно подрагивали. — Сидеть в норе и молиться? — Я предлагаю подготовиться к обороне. Укрепить город. Создать систему оповещения. Спрятать слабых. Вооружить сильных. И ждать. — Ждать? — Вокс подался вперёд. Экран на его голове мигнул. — Ждать, пока они придут и начнут резать? — Ждать, — спокойно повторил Аластор, — и слушать. Я буду слушать их частоты. Я узнаю, когда они придут. И у нас будет время. Он перевёл взгляд на Кармиллу. — А ты, дорогая, будешь готовить своё ангельское оружие. Много. Очень много. Потому что обычным демонам против ангелов не выстоять. Кармилла молча кивнула. Спорить было бессмысленно. — Вопросы? — спросил Аластор. Вопросов не было. — Тогда давайте к делу.

***

Споры длились ещё час. Кто-то соглашался, кто-то возражал, кто-то пытался предложить альтернативы. Аластор слушал, кивал, иногда вставлял замечания, от которых у спорщиков отпадало желание спорить дальше. Зестиал молчал всю встречу. Только зелёные глаза поблёскивали из-под цилиндра, следя за каждым движением Аластора. Наконец, когда страсти поутихли, Аластор поднялся. — Хорошо, — сказал он. — Основные вопросы обсудили. Теперь — небольшое объявление. Все замерли. Аластор обвёл взглядом присутствующих. — Вы все знаете, кто я, — сказал он. — Вы слышали мои эфиры. Вы боялись моего имени. Вы строили теории о том, кто скрывается за пикселями. Он усмехнулся. — Хватит теорий. И пиксели исчезли. Комната замерла. Перед ними стоял демон. Высокий, тонкий, с острыми скулами и тонкими губами, растянутыми в вечную улыбку. Красные глаза с чёрными точками зрачков смотрели спокойно, почти лениво. Над висками — рога, тонкие, изящные, закрученные в замысловатую спираль. — Аластор, — сказал он. — Можно просто Аластор. Радио-стример — это сценический псевдоним. Тишина. Валентино открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Ты... — выдохнул он. — Ты существуешь. Ты настоящий. — А ты сомневался? Вельветт медленно поднялась. Её розовые хвосты качнулись. Красные глаза с острыми зрачками впились в лицо Аластора. — Красивый, — сказала она просто. — Очень фактурный. Ты бы отлично смотрелся в моей новой коллекции. Аластор усмехнулся. — Дорогая, я вне доступа. Рози захлопала в ладоши. — Очаровательно! Просто очаровательно! Значит, теперь мы знаем, как ты выглядишь. Это прогресс! Кармилла молчала. Она смотрела на Аластора и вспоминала, как всего несколько часов назад эти самые глаза смотрели на неё, пока пальцы сжимали горло. Она не забудет этого никогда. Зестиал чуть склонил голову. Две пары зелёных глаз моргнули. — Давно пора, — сказал он своим скрипучим голосом. А Вокс... Вокс сидел неподвижно. Экран на его голове замер. Левый глаз — голубой разряд — пульсировал часто, сбивчиво, неровно. Правый — чёрный контур — был расширен так, как не расширялся никогда. Из динамиков донёсся звук. Тихий. Прерывистый. Не то стон. Не то всхлип. Не то что-то, чему не было названия, но что заставило Вельветт покоситься на него с лёгким удивлением. — Вокс? — позвала она. Он не ответил. Он смотрел на Аластора. И в его взгляде — если можно назвать взглядом картинку на экране — было что-то, от чего даже Валентино почувствовал себя неловко.

***

— А теперь, — Аластор обвёл взглядом зал, — попрошу всех, кроме Кармиллы и Зестиала, покинуть помещение. — Что? — Валентино вскочил. — Почему это? — Потому что я так сказал. Голос был ровным. Спокойным. В нём не было угрозы. Но Валентино сел обратно. Один за другим Оверлорды поднимались и выходили. Кто-то — с облегчением. Кто-то — с недовольством. Кто-то — с любопытством. Вокс не двигался. — Вокс, — позвала Вельветт, дёргая его за рукав смокинга. — Пошли. Он не реагировал. Она вздохнула, схватила его за руку и буквально потащила к выходу. Вокс шёл, не отрывая взгляда от Аластора. У двери он остановился. — Я... — начал он. — Потом, дорогой, — мягко сказал Аластор. — Потом. Дверь закрылась. Вокс остался стоять в коридоре, глядя на тёмное дерево. Вельветт толкнула его в плечо. — Ты чего завис? — Я... — голос Вокса дрожал. — Я увидел его. Я увидел его лицо. — И? — И... — он не договорил. Он просто стоял и смотрел на дверь. А потом медленно, очень медленно, прильнул глазом к щёлочке между косяком и петлями.

Нынешнее время

— Труп уже не спрятать, — сказал он буднично. — Слишком поздно. Но ты можешь хотя бы подготовиться к тому, что придёт. Вооружить своих людей. Спрятать дочерей. И больше никогда, слышишь, никогда не оставлять следов. Он перевёл взгляд на Зестиала. — Ты подтвердишь. Зестиал медленно кивнул. Две пары зелёных глаз моргнули синхронно. — Подтверждаю, — сказал он голосом, похожим на скрип старых половиц. Кармилла перевела взгляд с одного на другого. — Вы... вы сговорились? — Мы договорились, — поправил Аластор. — Разные вещи. Он развернулся и пошёл к двери. — Если выживешь — может, ещё поговорим. Дверь закрылась. Кармилла осталась сидеть на полу, прижимая руку к горлу, и смотрела в одну точку. Зестиал всё ещё стоял в углу. — Вставай, — сказал он тихо. — Сидеть на полу не королевское дело. Идём. Дел много. Она поднялась, приняв его руку. Она не плакала. Она была Оверлордом. Но впервые за долгое время ей захотелось, чтобы рядом был кто-то, кто обнимет и скажет, что всё будет хорошо. Зестиал не обнимал. Но его присутствие значило больше, чем любые слова.

***

За дверью, в тени коридора, всё ещё стоял Вокс. Он не прятался. Просто стоял и смотрел. Аластор остановился напротив. — Подсматривать нехорошо, — сказал он мягко. Вокс молчал. Его экран пульсировал. Глаза — левый и правый — смотрели жадно, неотрывно. — Ты... — выдохнул он наконец. — Ты даже красивее, чем я представлял. Аластор усмехнулся. — Дорогой, ты меня смущаешь. Он шагнул мимо, но Вокс схватил его за рукав. — Постой. Я... я хочу... — Знаю, что ты хочешь, — Аластор обернулся. — Все хотят. Но не сегодня. Он мягко высвободил рукав. — Увидимся на эфире, Вокс. Слушай внимательно. И ушёл в темноту переулка. Вокс остался стоять. Его экран мигал сбивчиво, неровно, почти истерично. — Я буду слушать, — прошептал он в пустоту. — Всегда.