Play with Fire

      Ричард проснулся до будильника и сквозь туман в глазах посмотрел на часы. Семь девятнадцать. Через четыре минуты заиграет телефон, но впервые за несколько месяцев Ричард ощущал острую потребность выключить звук и лечь спать дальше. Обычно ему хватало пяти часов сна. Когда-то давно терапевт говорил, что это побочка после войны, одно из последствий ПТСР, что это пройдёт, стоит только вылечить симптомы.       Не прошло.       Терапия помогла избавиться от флешбеков и не дёргаться от каждого звука, но восстановить нормальные семь-восемь часов сна не вышло.       Обычно это не мешало. Организм давно привык и адаптировался, поэтому Ричард вставал отдохнувшим, а освободившиеся часы вечером успешно использовал для собственных тренировок — а с недавних пор и для тренировок Гэвина. Только вот со вчера они занимались почти до четырёх утра, поэтому сейчас Ричард чувствовал себя так, словно попал под пресс на мусороперерабатывающем заводе. Причём не только физически, морально тоже. Вчерашний финт Гэвина, его подчинение выбили почву из-под ног.       Ричарду нравилось, когда он послушный.       Но не меньше нравилось, когда он огрызается, скалится и сопротивляется.       Такое поведение Гэвина — дерзкое, яркое и при этом покладистое — буквально отражало его силы. Потому что огонь можно подчинить, запереть в рамки, загнать в камин или костёр, но стоит только расслабиться, пустить всё на самотёк, как он сожжёт всё вокруг. С ним всегда нужно быть начеку, не расслабляться, ведь удар будет внезапным и болезненным.       Гэвин вот и ударил. Фигурально. Причём как. Зашёл на ту территорию, где Ричард чувствовал себя наиболее комфортно и безопасно, покусился на самое важное — контроль. Да так, что не придерёшься, ведь что тут скажешь — на колени он в итоге встал, пятнадцать секунд прождал (хотя по ощущениям даже больше). Так с Ричардом ещё никто не играл.       Он вздохнул и перевернулся на бок. Изо рта вырвалось облачко пара. Так себе знак — силы проявили себя без желания самого Ричарда, пусть и не особо сильно. И можно было списать лёгкую потерю рамок на недосып и слабость, но правда была куда очевиднее — причиной был Гэвин. Даже от мыслей о нём лёд внутри разрастался, покрывал коркой внутренности, просачивался наружу через поры и замораживал окружение. Рвался к тому, кто может выдержать и может даже покорить.       Ричард втянул воздух глубже, чем нужно, задержал на секунду и отпустил.       Если бы не усталость, он бы уже встал. И не только он, отдельные части тела тоже не остались бы в стороне. Может, убедившись, что Гэвин сидит в машине, наблюдает и слушает, Ричард бы немного развлёкся с собой, но пока что в мыслях было единственное желание — поспать подольше. Поддавшись ему, он закрыл глаза и впервые за последние полгода остался в кровати.       Второй раз Ричард проснулся ближе к девяти, немного полежал в прохладной постели и взял в руки мобильник, чтобы бегло почитать новости, и приподнял брови, увидев сообщение. От Гэвина. «Ты там не умер?» — пришло в семь тридцать две.       Поднявшись, Ричард прошёл по мягкому ковру к окну и выглянул из-за шторы.       Рядом со строящимися таунхаусами стояла легковушка, на водительском сидении которой сидел Гэвин и пялился, судя по всему, в планшет.       Неужели он приехал, как и обычно? Мог ведь остаться у себя, выспаться. Если Ричард чувствовал себя вазой, которую разбили, а потом плохо склеили осколки, то Огонёк вообще должен был выть в голос с непривычки. Использование сил слишком истощало организм, особенно на первых этапах, когда только-только учишься управлять геномом.       — Зачем ты приехал? — вместо сообщения Стерн решил позвонить.       — Потому что твой брат мне за это платит, — голос был хмурым, сонным и заметно раздражённым.       — Ты же понимаешь, что ничего нового не увидишь. Или так нравится наблюдать за мной, что не можешь удержаться?       — Мне тебя и по вечерам хватает, — он громко зевнул. — Просто… Это профессионализм. Я не могу нарушить договор, даже если он больше не имеет смысла. Так что пока Коннор обеспечивает мою зарплату, знай, что я буду приезжать. Разве что за редкими исключениями.       — Ты говорил, что контракт на месяц. Если я правильно помню, он уже истёк.       — Ага. И если бы за этот месяц мистер Ледышка никуда не ездил среди ночи и не вызвал подозрений, так и было. Ты сам ведь обещался найти себе любовницу, чтобы наебать твоего брата.       И правда. Пока оставался хоть один незакрытый вопрос, Коннор не успокоится, значит — нужно не тянуть с представлением и дать ему последний кусочек пазла.       — Какой длительности новый контракт? — спросил Ричард, выйдя на кухню, и включил кофемашину.       — Снова месяц и продолжится, если ты не дашь мне сенсацию, — буркнул Гэвин. Голос его звучал так, словно тот хотел спать и убивать людей одновременно.       Возможно, так оно и было.       — Говоришь как папарацци, — усмехнувшись, Ричард достал с полки любимую полностью чёрную кружку. Редко — очень редко — он позволял себе не мыть её сразу, и цвет спасал, прятал разводы от кофе.       — Завали. Я едва ли поспал три часа, так что не жди от меня высокоинтеллектуальных изречений. — Он снова зевнул.       Можно было уколоть, что Ричард не ждёт от него чего-то подобного и в обычное время, слишком уж простым в своей жизненной философии казался Гэвин, но он решил промолчать.       — Ты можешь вернуться домой и поспать, я дам тебе знать, если поеду куда-то.       — А ты можешь пойти на хуй. Я сам решу, что мне делать, — огрызнулся он грубее, чем обычно.       — Дело твоё, — спокойно ответил Ричард и сбросил вызов. Раз хочется ему страдать от недосыпа и скучать в машине в ожидании чуда, то пожалуйста, тратить время на разговоры тогда нет смысла. А вот подумать над тем, чтобы убедить Хлою на ненастоящее свидание — вполне.       Среди повстанцев было много тех, кто и сам бы согласился провести с Ричардом день, но лишь единицы, кто реально следовал бы заданию. Без дальнейших попыток в романтику, без поиска двойных смыслов и без надежд, что раз они вышли погулять в город, то после победы над Федерацией пойдут узаконивать брак. Можно было предложить Маркусу, но тогда Коннор заподозрил бы неладное — он знал, что мулаты не особо во вкусе Ричарда. Саймон — слишком скромный и плохой актёр. Понимать чужие чувства и играть с ними у него в крови, но только с собственными так не работало. Норт… Это Норт — слишком шумная и наглая, с такой Ричард сам не готов находиться вместе дольше получаса. Хлоя же — идеальный вариант. Тихая, умная, без проблем сыграет роль и не будет вспоминать об этом уже на следующий день. Учитывая её прошлое, нужно будет обсудить границы, но это уже частности. Только вот Ричард не хотел, чтобы Гэвин раньше времени узнал о плане, поэтому нужно сначала попросить заглушить прослушку. И пока Огонёк будет беситься в своей машине, Ричард порешает их последнюю проблему.       Выпив кофе, он закрыл шторы в гостиной, взял с полки книгу, включил телевизор и открыл личный чат с Хлоей.       Р: Хло, нужно поговорить. Можешь сделать так, чтобы прослушка писала звук телевизора, но не нас?       Система: Могу, но не дольше пяти минуТ. Слишком сложнО       Р: Давай.       Прошло несколько секунд, как лицо Хлои появилось на экране телефона. Точнее, картинка с её лицом.       — Не хочу тратить силы на видео, — объяснила она. — В чём дело, Эр?       Покусав губу, Ричард начал:       — В Конноре. Нужно разыграть небольшое представление, которое мой личный сталкер передаст ему. Идея в том, что у меня есть замужняя любовница, и, чтобы скрывать отношения, мы вынуждены видеться тайно по вечерам или в выходные, когда муж на работе.       — Нормальные люди по вечерам дома, а не ускользают ради секса. — Было непривычно слышать только её голос, но не видеть её саму.       — Муж работает посменно охранником в Федерации: когда день, когда ночь. Так мы и познакомились, — ответил заготовленной легендой Ричард. — Готова подыграть?       — Ладно, — так легко согласилась. — Выбери день, я предупрежу Эла, чтобы не наанализировал лишнего.       — Трогать можно? Свидание любовников, а не детская прогулка.       — За руки да, разрешаю обнимать за талию и класть руку на колено или немного выше. Целовать можешь, но только в щёки, голову или плечи. Если я почувствую себя некомфортно, дам тебе знать во время свидания. Куда пойдём, кстати?       Об этом Ричард, честно говоря, не думал.       — Кафе?       — Я всегда знала, что такой контрол-фрик будет невероятно скучным в подобных вопросах, — она звонко рассмеялась. — Лучше в парк аттракционов, там хоть весело. Заодно недалеко есть несколько отелей, можешь забронировать номер в одном из них, чтобы выглядело убедительнее. Платишь за всё ты, я в этом месяце на мели, — довольно закончила она и замолчала.       — Номер в отеле рядом с парком и меня оставит без денег, — задумчиво ответил Ричард, прикидывая расходы. Он зарабатывал нормально, но тратить три-пять сотен на одну только комнату было слишком. — Как насчёт следующих выходных?       — В субботу с утра я занята с Элом, а после двенадцати можно увидеться. Будет любопытно понаблюдать за тем, как наш холодный лидер ведёт себя, когда он в кого-то влюблён.       — Не верь тому, что увидишь, в реальности я веду себя иначе. И спасибо, Хло, напишу тебе на следующей неделе.       Картинка с её лицом исчезла, открылся общий чат повстанцев, где новичок, которого вчера тренировала Норт, обсуждал с Ральфом и ещё парой человек какой-то фильм. Иногда Ричарду было интересно наблюдать за происходящим. Когда Хлоя создала им приложение для общения, он и не думал, что оно сблизит повстанцев настолько, что некоторые решат переехать из своих квартир и домов в катакомбы. Да, их база была оборудована под необходимые нужды: там были свет, вода, запасы еды, пара тренировочных залов и игровая зона — спасибо Маркусу, который влил в обустройство всё наследство. И всё же — это были катакомбы, куда не проникал дневной свет и ветер, ведь воздух подавался только по вентиляции. Сколько сил и времени ушло у них на то, чтобы всё сделать скрытно, Ричард боялся вспоминать.       Несколько лет назад их движение началось с идеи, с желания защитить людей с особенным геномом, со сложного и опасного поиска соратников, а теперь Стерн находился в точке, в которой несёт ответственность за несколько сотен человек. Небольшая группа в масштабах Федерации, но достаточная, чтобы сломить режим в их городе и мотивировать тех, кто скрывается, тоже бороться за свободу.       «Ты как-то притих. Я думал, ты собрался дрочить», — пришло на телефон, вернув Ричарда в реальность.       «Заждался?» — написал в ответ и пошёл убрать опустевшую чашку кофе.       Наверняка Огонёк подумал об этом из-за закрытых штор. И не то чтобы Ричард собирался, но сейчас, когда Гэвин сам прямо написал об этом, идея показалась неплохой. Устроить ему небольшое аудио порно-шоу, чтобы не скучал в одиночестве, зажечь его не только в прямом смысле, но и вот так.       «Вот ещё», — Ричард с лёгкостью мог представить то недовольное фырканье, с которым Гэвин отправил это сообщение.       Хотелось узнать, как бы он заворчал, когда услышал, как Ричард касается себя. Хотелось бы посмотреть на реакцию, убедиться, что Гэвин покраснеет, как только услышит звуки смазки, что тоже заведётся, стоит только застонать. Внутри зашевелилось что-то тёмное, это маленькое паскудное желание поиграть, раздразнить, вывести из себя, снова доказать самому себе, что может управлять этим упёртым носителем огня, ощутить вкус власти.       Сжав себя через домашние штаны, Ричард прикрыл глаза и насладился этим зарождающимся ощущением похоти. Оно, как покалывание в затёкшей руке, пока только распространялось по телу, нагревало пах, заставляло сердце биться чаще.       Новости на телевизоре замолкли, вместо этого в несколько кликов Ричард переключился на канал для взрослых, чтобы выбрать себе видео поинтереснее. Ему даже не нужен был актёр, внешне похожий на Гэвина, он всё представит сам, как только…       Нет!       Он резко прервал сам себя, выключил экран и закрыл ладонями глаза.       Это слишком. Вот так и теряют рычаги управления, выходят за рамки, а потом не могут вернуться назад. Он не в той ситуации, чтобы позволить себе нечто подобное — слишком многое стоит на кону. Лучше отбросить мысли о Гэвине, оставить игры для их тренировок. За пределами же казарм Ричард должен сдерживаться и помнить о том, что он в первую очередь лидер повстанцев, а не подросток с переизбытком гормонов. Он выдержит, перетерпит это напряжение в трусах, но не переступит невидимую грань.       Уж точно не сейчас.       

***

      Всю следующую неделю Ричард не сообщал Гэвину о договорённости с Хлоей. Он следил за прогрессом на тренировках, молчаливо наслаждался результатом, когда у Гэвина получалось выполнять задания. «Сожги бумагу по центру, не растопив лёд вокруг» — и Гэвин сжигал. Не сразу, само собой, ему потребовалось время, чтобы фокусироваться точнее, лучше контролировать объём пламени, который он выбрасывал, но главное, что уже спустя два дня тонкая ледяная корочка стояла нетронутой. Гэвин пыжился, довольный своей работой, матерился, когда вместо прямой похвалы получал сухое «сойдёт», и вздрагивал от мимолётных прикосновений к своей горячей коже. Его реакции зажигали Ричарда не хуже, чем огонь Рида зажигал сигареты после каждой их тренировки. И пока мерзкий дым, пахнущий подобно грязным носкам вперемешку со жжёными волосами, отравлял лёгкие Гэвина, Ричард позволял себе малое — задерживался рядом с ним и ждал, пока тот закончит курить, а не сразу садился на мопед и ехал домой. В эти моменты они стояли в тишине: Гэвин усталым взглядом смотрел в сторону спящего города, а Ричард рассматривал мелкие шрамы на лице самого Гэвина и запоминал изгибы морщинок вокруг прищуренных глаз.       — Нравится пялиться на меня? — однажды ночью спросил Гэвин, не отводя взгляда от города.       — Ты знал, что каждый раз при первой затяжке ты морщишь нос? — вместо прямого ответа выдал Ричард.       — А ты ебальник кривишь вообще при каждой, что теперь? — тот пошёл кусаться. Как обычно. Усталость усугубляла вредный характер Гэвина раз так в пять.       — Потому что запах сигарет Федерации — это самое мерзкое, что я нюхал в своей жизни. Бросай лучше курить. Уверен, мы найдём способ поработать над твоей привычкой пихать что-то себе в рот, — ответил Ричард, понизив голос.       — Снова мне свой ледяной хуй предложишь? — он пытался казаться спокойным, но надлом в голосе всё равно не удалось скрыть до конца.       — Я думал о жвачке, но если тебе так хочется… — В секунду в руке появился фаллос, который Ричард протянул вперёд. — Бери, мне не жалко.       Сначала окончательно разбилось спокойствие Гэвина, а следом и ледяной член, который полетел куда-то в кусты.       — Подрочи уже и успокойся, — процедил Огонёк сквозь стиснутые зубы и пошёл к своему мотоциклу.       — Обязательно, — беззаботно отозвался Ричард. — Не забудь потом отчитаться перед Коннором об услышанном.       Сделав вид, что не увидел среднего пальца, который выставил Гэвин, Ричард сел на мопед и поехал домой.       Обещание «подрочить» до конца недели он так и не выполнил, зато в пятницу, как раз перед тем, как озлобленный из-за проигрыша в тренировочном бою Гэвин собирался уехать домой, сказал:       — Завтра у меня свидание.       От неожиданности Гэвин едва не уронил мотоцикл, пока снимался с подножки.       — Чего? — Он посмотрел таким взглядом, будто услышал, как монашка призналась в групповом сексе.       — Свидание. С замужней любовницей. Всё, как ты заказывал, — сказал с улыбкой на губах.       Пару секунд Гэвин осмысливал сказанное.       — Она реально замужем? — вряд ли это интересовало его на самом деле.       — Официально — нет, по закону не выйдет, но они пара. Так что готовься, завтра после полудня едем в парк аттракционов.       — Ну охуеть. Возрадуемся же, в твоей унылой жизни появится хотя бы один яркий элемент.       «Уже появился», — подумал Ричард. И речь шла совсем не о парке.       — Когда ты успел договориться? И с кем? Ты же, блядь, с людьми не общаешься, только с братом иногда пиздишь и с крысой своей играешь.       — Не только с крысой, ещё и с тобой. — Жаль, что Огонёк успел надеть шлем и спрятать лицо. Наблюдать за сменой эмоций всегда было интересно.       — Как ты с ней связался? Я же слышал, что ты ни с кем не разговаривал.       Ричард хмыкнул.       — Не всегда стоит верить тому, что слышишь. Или не слышишь. В любом случае, завтра после полудня будь готов сделать для Коннора несколько интересных кадров. После отчёта дашь знать, поверил он или нет.       — Ты мне не начальник и не тебе указывать, что мне делать, — проворчал он, сел на мотоцикл и поехал в сторону города.       Ричард ухмыльнулся снова.       Может, сегодня Гэвин избежал дальнейшего разговора, но только ненадолго. Оба понимали, что, как бы тот ни упирался, он будет делать то, что сказал Ричард.       Утро субботы началось в привычном ключе: ранний подъём, завтрак, чашка кофе с корицей, солнце за окном и Гэвин, с недовольным лицом наблюдающий из припаркованного седана. В последние несколько недель стало почти традицией проснуться, выглянуть в окно и убедиться, что Огонёк на месте, что ждёт, слушает, смотрит, несмотря на бесполезность этого занятия. Ещё одна маленькая константа в жизни Ричарда.       Решив сегодня обойтись без новостей, он съел тосты с яичницей, выпил кофе и вышел на задний двор, чтобы полить клумбы. Пока что зелёные, с закрытыми бутонами, кусты выглядели скромно, но совсем скоро, через две-три недели они распустятся — красивые алые розы.       На самом деле Ричард не любил цветы — много возни и мало выхлопа — но за этими ухаживал, потому что обещал Аманде, что позаботится о них. Когда этот дом принадлежал ей, на заднем дворе рос целый сад, но Ричарда едва хватало на чёртовы розы — последнее напоминание, исключая фамилию, о наставнице, которая помогла ему открыть глаза на этот мир.       Которая поселила в нём саму идею революции.       Закончив с поливом, он вернулся в дом, обработал руки антисептиком и достал из клетки Биссектрису.       — Ну привет, — улыбнувшись, он заглянул в блестящие чёрные глазки. — Давно я не играл с тобой, да? Прости, у меня появился кое-кто, кто больше нуждается в тренировке.       Гэвин всё слышал — Ричард не сомневался и не собирался скрывать. Маленькая забава, которую он мог себе позволить.       Тонкие когти заскребли по одежде, Биссектриса забралась на плечо, щекотно понюхала ухо, коротко пискнула, полезла вниз и села на краю дивана в ожидании, пока Ричард опустит её ниже.       — Хорошая девочка, — прошептал он, достал из ящика пустую катушку ниток и поставил её на пол. Потом взял в руки крысу и посадил рядом. — Давай, покажи, что помнишь.       Биссектриса понюхала катушку, маленькими лапками наклонила её на бок и покатила вперёд, упёрлась в журнальный столик, поставила катушку на бок и села сверху в ожидании поощрения.       — Умница. — Ричард протянул ей семечку.       Телефон коротко завибрировал уведомлением. Взяв его в руки, Ричард увидел сообщение: «А как меня похвалить, так язык отвалится, да?»       Короткая усмешка.       — Ты не крыса, Огонёк, — сказал погромче.       Несколько секунд, и новое сообщение: «В первую встречу ты говорил иначе».       Справедливое замечание. В целом, Гэвин мог оказаться прав, ведь положительное подкрепление работает не только с животными, но и людьми. Будь в запасе больше времени, Ричард пошёл бы этим путём, но в их ситуации нужно было получить быстрый результат, который через наказания достигался быстрее.       — Не ревнуй, Гэвин. Лучше старайся на тренировках, может, принесу тебе шоколадку в качестве бонуса.       «Я не ем сладкое», — пришло на телефон.       — Ну тогда принесу горькую и с перцем, — закончил Ричард и вернулся к Биссектрисе. — Прикати обратно, — сказал он уже ей.       С Гэвином они успеют поговорить позже, если потребуется, а по Биссектрисе Ричард успел соскучиться. Раньше он доставал её каждый день, тренировал — через день, а сейчас находил время только на выходных. И дело было даже не в обучении простым трюкам, а в самом желании почувствовать рядом живое существо. С людьми Ричард уживался плохо, не любил прогибаться под чужие загоны и запоминать привычки. С крысой было проще и понятнее — корми, играй, тренируй, и будет тебе счастье. И не нужно выгуливать, как собаку, или убирать говно из лотка, как с кошкой, достаточно раз в неделю поменять наполнитель в клетке.       Биссектриса прикатила катушку к ногам и тихо пискнула.       — Держи, — Ричард протянул ещё одну семечку и достал маленький мячик.       В начале двенадцатого Биссектриса вернулась в клетку, свернулась на своём гамаке и закрыла глаза. Ричард обработал руки и занялся обедом. Он не был в парке аттракционов с детства — последний раз они ходили туда с Коннором, Коулом и Хэнком лет двадцать назад или около того. Тогда Ричард радовался, что их с братом жизнь наконец-то наладилась. Жаль, что радость эта была недолгой…       Нажав несколько кнопок на кофемашине, Ричард опёрся о стол и прикрыл глаза. Он не любил рефлексировать о прошлом, думать, как могло бы быть хорошо, ведь история не терпит сослагательного наклонения. Они там, где должны быть, Коннор главенствует в управлении по пожарной безопасности, а Ричард днём изобретает верную смерть для людей с геномом, а вечером думает, как этих же людей от неё спасти. На этом фоне его личная боль из прошлого совсем не важна.       Машина пикнула и отключилась, Ричард взял кофе, сделал пару глотков и пошёл в спальню, чтобы переодеться. В шкафу были преимущественно серые костюмы. Несколько чёрных комплектов для ночных выездов, пара цветных рубашек поло и буквально единственные джинсы. Хотел бы он, чтобы было наоборот — Ричард не любил серый цвет, но в Федерации был свой дресс-код, которому приходилось следовать.       Он надел джинсы и голубую рубашку, пошёл в ванную, чтобы уложить волосы, посмотрел на свой на непривычный вид в зеркало. В гостиной вибрировал телефон, и Ричард вышел, чтобы ответить на звонок.       — Готов к свиданию, Эр? Я закончила чуть раньше.       — В процессе. Мне заехать за тобой?       — Нет. Ты так и не представил новенького повстанцам, а я не готова раскрывать свой адрес тому, кого не знаю. Встретимся у парка в двенадцать.       — Как скажешь.       Напоследок поправив причёску, Ричард взял ключи, вышел из дома и нашёл глазами машину.       — Готовься к представлению, — сказал он и подмигнул Гэвину, который в удивлении смотрел на него с водительского кресла.       Сегодня Ричард позаботится о том, чтобы одной проблемой, о которой нужно волноваться, станет меньше.