Мир страстей и сказок. Том 1. Иллюзия выбора.

До начала сеанса оставалось еще минут десять, и мы с Максом решили присесть на мягкие диванчики в фойе. Вокруг сновали люди с огромными ведрами попкорна, но их шум словно бы приглушили — я слышала только стук собственного сердца. Удивительно, но привычного мандража, который всегда сжимал желудок перед первым свиданием, не было. Вместо него внутри разлилось что-то теплое и тягучее, похожее на жидкий мед. Ощущение счастья было таким осязаемым, что я почти чувствовала его вкус — приторно-сладкий, смешанный с ароматом Макса. Макс не отводил от меня взгляда. Казалось, он боялся моргнуть, чтобы не спугнуть это наваждение. Его улыбка, кажется, намертво приклеилась к лицу, и было видно, что это не наигранная вежливость, а самое настоящее восхищение. Он смотрел на меня так, будто я была самым ценным экспонатом в галерее, на который он случайно наткнулся и теперь не мог поверить своей удаче. — Значит, тебя зовут Лав? — его голос вывел меня из сладкой задумчивости. — Да, а тебя — Макс, — ответила я, отправляя в рот горсть попкорна с соленой карамелью. Сладко-соленый вкус взорвался на языке, и это было так чертовски правильно. Идеальное сочетание для идеального вечера. — Да. У тебя очень редкое имя, если честно. Никогда с таким не встречал. Лав — это же значит «любовь»? Это так романтично, — он на секунду задумался, и в его глазах мелькнул озорной огонек. — Я уже представляю, как это сладко будет звучать... ну, знаешь, говорить твое имя в процессе... в постели. Краска мгновенно прилила к моим щекам. Я почувствовала, как горят кончики ушей, но, как ни странно, мне это нравилось. В его прямоте не было пошлости, была какая-то обезоруживающая честность. Я ощущала, что он максимально открыт передо мной, без масок и игр. Рядом с ним не хотелось притворяться кем-то другим. — Расскажи, чем ты занимаешься, когда одна? Ну, чтобы убить время? — спросил Макс, удобнее устраиваясь на диване и чуть поворачиваясь ко мне всем корпусом. — На самом деле ничем таким уж интересным, — я замялась, но его взгляд подкупал на откровенность. — Я пишу любовные романы. Вдохновляюсь... своей жизнью. Вот хотелось бы наконец написать историю той любви, которая никогда бы не закончилась. Он посмотрел на меня с новым, более глубоким интересом. В его глазах зажглись искорки понимания. — Мне кажется, каждый ценитель настоящего чувства мечтает об этом. Судя по ответу, Макс был одним из таких ценителей. С каждой секундой, с каждой фразой я все отчетливее видела в нем того, кого искала так долго. Того, кто говорит на одном со мной языке. — От тебя пахло шоколадом, — вдруг вспомнила я. — Когда ты поцеловал меня в щеку при встрече. Макс улыбнулся еще шире, и я заметила, какие у него идеально ровные зубы. Улыбка и правда была волшебной, кинематографичной. — Да, я люблю сладкое. Я еще та сладкоежка. Вопросов к нему накопилась целая тысяча, они роились в голове, перебивая друг друга. Я решила начать с классики. — А какие фильмы тебе нравятся? — Я люблю фэнтези, комедии, романтику. Одни из любимых — «Пираты Карибского моря», «Чарли и шоколадная фабрика», «Алиса в Стране чудес», «Малефисента». — Ого, — я даже привстала от удивления. — Так ты поклонник Джонни Деппа? — Да, — он кивнул с серьезным видом. — Я бы даже сказал, у нас с ним есть что-то общее... в плане души. — Души? — я усмехнулась, но тут же вспомнила его сообщения о любви к музыке. — А, ну да, ты же творческая личность. Впрочем, как и я. — А какой жанр музыки ты любишь? — спросила я, передавая ему попкорн. — Я скорее меломан. Слушаю все подряд, в зависимости от настроения. Люблю глубокую музыку со смыслом. На тему любви, например. А если бывает депрессивно — то под грустную. Мне стало немного не по себе. Сложно было представить этого солнечного, улыбчивого парня грустящим. Внутри даже кольнуло что-то вроде беспокойства — я очень не хотела бы увидеть его в таком состоянии. Представить его грустным было так же невозможно, как представить океан без соли. — Я тоже меломанка, — улыбнулась я. — Похожи мы с тобой. Ну что, пойдем? Фильм скоро начнется. — Пошли! Макс взял меня за руку, и его ладонь была такой теплой и надежной. Мы направились в зал, и на несколько часов я растворилась в темноте кинозала и в ощущении его пальцев, переплетенных с моими. --- Четыре года назад Я стояла у фонтана на первом этаже этого же торгового центра и ждала встречи с Итаном. Это было мое первое свидание в жизни. Первое! Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. В предвкушении было столько сладкого ужаса, что меня слегка подташнивало. Я дико боялась, что сейчас из-за искусственных пальм выглянет моя мать и уличит меня во лжи — я ведь сказала, что иду к подруге. Казалось, каждый прохожий — это шпион, которого она подослала. Я ловила на себе взгляды и внутренне сжималась: «Что эта девчонка топчется на одном месте уже полчаса?» Глупые, конечно, мысли, но тогда они были реальнее реальности. Самое страшное и желанное одновременно — это увидеть Итана. В наушниках хаотично сменяли друг друга треки, но ни один не мог меня успокоить. Нервы достигли пика. Тогда я достала из кармана парки телефон и прижала его к уху, изображая бурную беседу. Так я хотя бы не выглядела брошенной и одинокой. — Да, бабуль, привет! — затараторила я в пустоту, чувствуя себя полной дурой. — Да, бабуль, у меня всё хорошо, я гуляю. Я так увлеклась этим фальшивым диалогом, что он и правда начал меня успокаивать. Музыка тихо играла в одном наушнике, и вдруг мимо меня, разрезая воздух, пронеслась фигура. Я узнала его мгновенно. В этот самый момент в наушнике заиграла песня Another Life группы Motionless In White. Время словно замедлилось. Под эту тяжелую, красивую мелодию он выглядел бесподобно. Высокий, широкоплечий, с темно-рыжими короткими волосами, одетый в стиле «рокерский шик». Чистое кино. Та самая сцена, где глупая девочка видит прекрасного незнакомца, и на заднем плане играет саундтрек. Он прошел мимо, но наши взгляды пересеклись. Осознав, что убежал вперед, Итан резко остановился, вытащил наушники, развернулся ко мне и, широко улыбнувшись, сказал: — Ну, здравствуй. А я так и стояла с телефоном у уха, в ступоре. По коже побежали мурашки от его голоса — низкого, с хрипотцой. Он видел мое смущение, и ему это, кажется, даже нравилось. Я чувствовала себя героиней немого кино, которая вдруг потеряла голос. Гуляя по торговому центру, я в основном молчала, но это было не напряжно. Итан говорил за двоих. Он рассказывал истории из своей жизни, про учебу в Финляндии, про бывшую девушку, которой чуть не сделал предложение, но она оказалась, как он выразился, «грязной шлюхой». Рассказывал забавные случаи. Я слушала, впитывая каждое слово. Мне было правда интересно. Часа два мы просто бродили. Когда в пятый раз наткнулись на кинотеатр, Итан предложил сходить на ближайший сеанс. Я понимала, что мне нужно быть дома вовремя, а фильм шел дольше дозволенного, но, конечно же, согласилась. Он купил еды, напитки, взял меня за руку, и мы пошли смотреть кино. --- Настоящее время Во время сеанса Макс не переставал держать меня за руку. Свободной рукой он забавно хрумкал попкорн. Мы оба молчали, и в этом молчании не было неловкости. Оно не убивало романтику, а, наоборот, фиксировало её, как дорогой фотообъектив, позволяя нам просто наслаждаться фильмом и присутствием друг друга. Когда фильм закончился, мы снова вернулись на те же диванчики в фойе. Обсуждали увиденное, перебивая друг друга. Я была в восторге от этого вечера. Макс — тоже. Но мне этого было мало. В голове созрела безумная, дерзкая идея. — Макс, — начала я, чувствуя, как сердце снова ускоряет бег. — Я хочу быть с тобой откровенной... Он насторожился, но в глазах читалось доверие. — Да? Что ты имеешь в виду? Вместо ответа я схватила его за руку и решительно потащила за собой. Макс не сопротивлялся, доверяя мне.  --- Снова четыре года назад, после киносеанса с Итаном. Выйдя из кинозала, мы с Итаном словно вынырнули из другого мира. Гул торгового центра обрушился на нас резко, как холодный душ. Мы автоматически присели на кожаные диванчики у фойе. Я молчала. В темноте зала, где внимание было приковано к экрану, молчать было легко и комфортно. Но сейчас, под ярким светом ламп, в окружении шумной толпы, это молчание стало тяжелым, давящим. Оно повисло между нами, и я физически ощущала необходимость его разорвать. Но в голове, как назло, было пусто. Итан, сидящий напротив, внимательно смотрел на меня. В его взгляде читалось легкое нетерпение, смешанное с весельем. Он ждал. А я теребила край своей парки, рассматривая носки своих кед. — Ты язык проглотила? — наконец усмехнулся он, нарушая тишину. Я подняла на него глаза и тут же отвела их в сторону. — Я просто… — голос прозвучал глухо и неуверенно. — Я не знаю, что сказать… Он вздохнул, но это был не раздраженный вздох, а скорее снисходительный. Затем Итан широко улыбнулся и, глядя мне прямо в глаза, демонстративно похлопал ладонями по своим коленям. Жест был понятен без слов. Приглашение. Провокация. Я снова залилась краской — от корней волос до ворота футболки. — Ты стесняешься? — спросил он, и в его голосе послышались бархатные нотки. — Я… я стесняюсь людей, что вокруг нас, — призналась я шепотом, косясь на проходящую мимо семью с детьми. — Я из-за этого боюсь даже за руку тебя взять. Итан медленно обвел взглядом холл, останавливаясь на спешащих посетителях, громких компаниях подростков, уставших родителях. Затем его глаза вернулись ко мне, и в них вспыхнул азартный огонек. Не говоря ни слова, он резко подался вперед, схватил меня за край парки и буквально потащил за собой. Я едва успевала перебирать ногами, чтобы не споткнуться. Куда он меня ведет? Сердце колотилось где-то в горле. Мы свернули за угол, миновали автоматы с газировкой и… Итан толкнул плечом дверь. Общественная уборная. Я опешила. Мда уж. Романтика, конечно, та еще. Но он, не останавливаясь, прошел мимо рядов раковин, мимо кабинок с символикой для мужчин и женщин, и остановился у самой дальней двери — с табличкой для инвалидов. — Сюда, — скомандовал он, и мы вошли. Дверь за нами закрылась, отсекая гул торгового центра. Здесь было удивительно тихо и, вопреки моим ожиданиям, чисто. Пахло хлоркой и дешевым освежителем воздуха. Итан обвел рукой тесное пространство: — Здесь мало кто бывает. Инвалидов я, если честно, редко встречаю в этом торговом центре. Я фыркнула. Гениально. Просто гениально. Место для уединения нашлось — лучше не придумаешь. Но, оглядев чистый кафель и отсутствие очередей у двери, я мысленно с ним согласилась — безопасно. Итан облокотился на закрытую крышку унитаза, улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой и протянул мне раскрытую ладонь. — Ну что? Теперь ты можешь меня спокойно за руку брать? Здесь же никого нет. Глупая, нелепая ситуация вдруг показалась мне невероятно милой. Я улыбнулась в ответ и вложила свою ладонь в его. Его пальцы были теплыми и сухими. Они сомкнулись вокруг моей руки, и в ту же секунду по венам будто пробежал разряд. Наши пальцы сжались в единое целое, и между ними, в этом крохотном пространстве, вспыхнуло что-то, что можно было назвать только одним словом — любовь. Или ее предчувствие. Итан, не отпуская моей руки, сел на закрытый стульчак и снова, но уже молча, похлопал себя по коленям. Второе приглашение за вечер. На этот раз я не стала колебаться. Медленно, чувствуя, как сердце отсчитывает удары, я шагнула к нему и опустилась к нему на колени. — Легкая как перышко, — прошептал он мне почти в самое ухо, и его дыхание обожгло кожу. Это был наш первый по-настоящему близкий контакт. Вообще первый в моей жизни. Я боялась дышать, боялась пошевелиться, чтобы не спугнуть этот хрупкий момент. Я запоминала каждую деталь, словно оператор, снимающий сцену для самого важного фильма: тепло его тела сквозь джинсы, запах его парфюма — древесный, с нотками табака, мягкость ткани его футболки под моими пальцами. Я закинула руки ему на плечи, чувствуя под ладонями тепло и силу. Он медленно, едва касаясь, провел ладонями по моей талии. От этого легкого, почти невесомого прикосновения по коже снова побежали мурашки, заставляя каждый волосок на теле встать дыбом. Воздух в кабинке, казалось, нагрелся и сгустился. А потом он поцеловал меня. Резко, жадно, властно. Этот поцелуй не был нежным или робким. Он обрушился на меня как фейерверк — яркий, оглушительный, сногсшибательный. Я была просто убита наповал. В самом хорошем смысле этого слова. Время исчезло. Звуки исчезли. Остались только его губы, его руки и это сумасшедшее ощущение полета. Я хотела, чтобы это длилось бесконечно. Его рука, скользнувшая по моей спине, стала медленно смещаться ниже талии, обводя контуры моего тела. Я вздрогнула, но не от страха, а от новой волны возбуждения. — Я хочу тебя малышка— выдохнул он мне в губы, и его голос, низкий и хриплый, прошелся вибрацией по моему позвоночнику. — И я, — ответила я, удивляясь своей смелости, но слова вырвались сами собой, подчиняясь инстинкту. Эти слова стали спусковым крючком. Итан резко поднялся, легко, будто я ничего не весила, ухватил меня за бедра и в одно движение прижал спиной к прохладной кафельной стене. Мои ноги инстинктивно обхватили его талию. Уровень страсти в нашем поцелуе взлетел до небес. Это был уже не просто фейерверк, это был взрыв сверхновой, где мы были единственными живыми существами во вселенной. —- Настоящее время Я привела Макса ... в ту самую уборную. В инвалидную кабинку, где четыре года назад случился мой первый поцелуй. Когда мы зашли, Макс огляделся и посмотрел на меня с легким недоумением. — Зачем мы здесь? Это же... — Да, — перебила я. — Но здесь никого не будет. Ты часто видишь людей в инвалидном кресле в торговом центре? — Не-а, — усмехнулся он. — Так зачем? — Я сказала, что хочу быть максимально откровенной... Дальше слова стали лишними. Я подалась вперед и накрыла его губы своими. Это был не нежный, а по-настоящему страстный поцелуй. Макс, кажется, опешил на секунду, но тут же ответил. Он целовал меня в ответ жадно, но нежно, и его руки легли мне на талию, а потом сместились ниже, сжимая и разжимая ладони на моих бедрах. Когда мы оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, наши лбы соприкоснулись. Мы смотрели в глаза, и между нами будто проскочил электрический разряд. — Лав... — прошептал Макс, улыбаясь той самой своей волшебной улыбкой. — Я так хочу тебя... но только не здесь. — Я и не настаиваю здесь, — выдохнула я. — Но тут мы хотя бы можем касаться друг друга без чужих взглядов. — Согласен, — он поцеловал меня в уголок губ. — Это какой-никакой энергообмен. Мы еще долго стояли в этой тесной, но чистой кабинке, обнимались и целовались, словно наверстывая упущенное время. Наконец, мы вышли на улицу. Вечерний воздух обжег прохладой. Я машинально достала сигарету и закурила, только затянувшись, вспомнила, что рядом Макс. — Ты как относишься к курящим девушкам? — спросила я, выпуская дым. Он пожал плечами. Его улыбка стала чуть мягче, задумчивее. — Ну, не знаю... Это твое дело. Хотя, если честно, я был бы рад, если бы ты не курила. Это же вредно. И потом... — он запнулся, но потом договорил: — Когда ты куришь, твой запах сбивается. А мне нравится, как пахнешь именно ты. Без табака. Сделав глубокую затяжку, я попыталась выдохнуть дым колечком, но у меня вышло лишь бесформенное облако.  Его слова отозвались где-то глубоко внутри. Никто и никогда не просил меня не курить просто потому, что хочет чувствовать меня, а не дым. — Куда держишь путь, Алиса? — спросила я, хитро прищурившись, чтобы скрыть внезапное смущение от его слов. Макс не понял. — Ну, гусеница Абсолем! Из «Алисы в Стране чудес», — засмеялась я. — Забыл? Которая курила на шляпке гриба. — А, точно! — рассмеялся он в ответ. — Алиса в Стране чудес. Подходит. Ты сегодня как будто из другого мира. Мы пошли через парк. Я вдруг осознала, сколько во мне появилось смелости и уверенности рядом с ним. — Что думаешь о том, что было несколько минут назад? — спросила я, боясь показаться навязчивой. — Ну... мне понравилось, — ответил он, но улыбка его стала чуть задумчивой. Я решила не тянуть. Моя импульсивность снова брала верх. Может, это был голод по любви, след разбитого сердца, которое хотело поскорее склеиться? — Макс, ты мне нравишься, — выпалила я. — Ты мне тоже, честно! — Ты согласен встречаться со мной? Вступить со мной в отношения? Я замерла в ожидании приговора. Это выглядело слишком резко, слишком торопливо. Но Макс ответил без раздумий: — Да. Я согласен стать твоим парнем. Я тихо, но победно выкрикнула «Ура!» и снова поцеловала его. От неожиданности он чуть не потерял равновесие, но устоял, рассмеявшись мне в губы. — Ты не поверишь, как я счастлива, — прошептала я ему в губы. — Я искала тебя так долго, Макс. — Мне кажется, я тоже, — ответил он и поцеловал меня уже сам. Мы гуляли, болтали, смеялись. На остановке мы попрощались, договорившись встретиться завтра. Всю дорогу домой в наушниках играл романтический плейлист, а в голове прокручивались события этого вечера. Мне было тепло от мысли, что я теперь «чья-то». Что я его девушка, а он — мой парень. Дома меня встретил аромат лазаньи и хэллоуинский декор. Мама уже вовсю украсила квартиру, хотя до праздника было еще далеко. — Ого, ты ужинаешь! — удивилась она, увидев меня на кухне. Она жгла пучок полыни, «чистя» квартиру от негатива. Я всегда думала, что если бы это работало, она бы уже задохнулась в этом дыму, будучи главным источником негатива в доме. — Ну, как прошел день? — спросила она. — Мне на этот раз правда интересно, ты в отличном настроении. — У меня теперь есть молодой человек, — ответила я с набитым ртом. — Оу, ясно, — она скептически подняла бровь. — Хоть на этот раз твоего возраста? — Он младше на год. Ему восемнадцать. — Ну, хорошо хоть на год, — хмыкнула мама и ушла в спальню с колодой карт Таро — видимо, на очередной онлайн-сеанс. После ужина мы с Максом переписывались до глубокой ночи. Он рассказал, что живет с мамой, отец ушел, когда ему было семь. Грустно. Я рассказала ему о своей семье, о тиранше-матери, которая только год назад перестала меня терроризировать, и о своем печальном первом опыте в любви с Итаном. Он посочувствовал моей истории, а также удивился, узнав о мамином увлечении эзотерикой. Тема оказалась ему близка — он любил мифы, легенды, читал про потусторонний мир. Я пообещала, что как-нибудь обязательно познакомлю его с мамой. Пожелав друг другу сладких снов и обменявшись смайликами-сердечками, я провалилась в сон. Впервые за долгое время я спала спокойно, без кошмаров, не ворочаясь. Мне снился Макс и его улыбка. Я была счастлива, и старалась не думать даже о том, что может что то пойти не так. А ещё я поняла что действительно влюбилась во второй раз, и этого не было с Нэйтом, подобное чувство было только с Итаном, и Макс мне это чувство воскресил…казалось что мой голод по сказке был немного утолен.