Великое противостояние

Рабочую форму с нашивками и первую в его жизни идентификационную карту Маркусу выдали на 17-м этаже все той же башни «КиберЛайф». Как андроид, приписанный к головному офису компании, он мог теперь передвигаться по городу без ограничений - но обязан был до закрытия ворот возвращаться в гетто, так же, как другие андроиды под юрисдикцией муниципалитета. Друзья поначалу даже обрадовались, когда он вернулся в «Иерихон» с новостями. На какое-то время Маркус снова почувствовал себя своим - они даже немного пообсуждали, как можно использовать его новый статус для целей Великого противостояния. - Я пройдусь по городу, - сказал Маркус. - Начну изучать его и корректировать старые карты. Даже если за мной следят, это не должно вызвать подозрений. Я построю маршрут с учетом посещения художественных салонов и галерей. Официальная версия - я изучаю тренды. - А чем ты вообще будешь заниматься у Камски? - спросил Саймон. - Оформительскими работами, - почти не солгал Маркус. Он видел, как Норт поджала губы. Но им всем было выгодно его назначение - и она смолчала. На следующий день Хлоя приехала за Маркусом прямо к гетто и отвезла его в мастерскую. Это был добротный двухэтажный коттедж в Корктауне, недалеко от здания сената и тех улиц, по которым Маркус ещё недавно убегал от погони. На аккуратном маленьком газоне возле двери стояла фигурка каменного ангела с печальным лицом и сложенными в молитве руками. На первом этаже дома располагались технические и жилые помещения. Второй этаж был полностью отдан под мастерскую. Маркус нашел здесь множество коробок и кофров для картин, и огромный холст в рулоне, протянувшийся от стены до стены. - Чей это дом? - спросил он Хлою. - Элайджа купил его не так давно, - ответила она. Маркуса удивило, как легко и бестрепетно она произносит дорогое ему имя. - А раньше он принадлежал художнику. Прежний хозяин умер. - Это его картины? - спросил Маркус, разглядывая кофры. - Его, - подтвердила Хлоя. - Все они уже проданы, скоро их увезут. Та, с которой ты будешь работать, тоже здесь, - она указала на рулон. - Осматривайся. К полудню жду от тебя список необходимых материалов. Маркусу нравилась её конкретность. - А мистер Камски? - спросил Маркус. - Когда он приедет позировать? - Позировать? - впервые на лице Хлои промелькнула тень удивления. - Для чего?  - Для портрета, - объяснил Маркус.  - Разве для этого у тебя мало его фотоизображений? - она пожала плечами, оправляя короткое синее платье. - Я могу прислать ещё. - Генерировать картину по фото может и нейросеть, - вспомнив свой первый разговор с Камски, возразил Маркус. - Для хорошего портрета нужно живое взаимодействие с моделью. - Я передам Элайдже, - сказала Хлоя, и на мгновение недовольно поджала губы. Совсем как Норт. Когда она уехала, Маркус принялся за дело. Прежде всего он аккуратно перенес все коробки и кофры в один угол, максимально освободив пространство в комнате. Затем он протер полы, где уже начала скапливаться пыль, спустился на первый этаж и сел составлять список для Хлои. Через два часа та приехала снова и вручила ему коробки с заказами. Маркус искал какую-нибудь эмоцию на её лице, но она держалась нейтрально. После её отъезда Маркус вернулся на второй этаж. Там он расстелил на полу пленку, проклеив стыки и углы малярной лентой, и принялся разворачивать рулон. Портрет занял почти всю комнату, оставив совсем немного пространства для маневра. В этой позе, у ног Маркуса, он как будто утратил прежнюю силу. Дыра на месте лба выглядела не такой большой, но вытекшая из капсулы краска залила почти все лицо и шею сенатора, и даже немного испачкала синюю тогу. Оттенок синего был удивительный, Маркус не нашел аналога ни в одном из тюбиков, которые купила ему Хлоя. Возможно, мистер Манфред «химичил», чтобы добиться такого оттенка. Маркус читал об аналогичном случае - один русский художник добился невероятных световых эффектов на своих картинах благодаря тому, что друг-химик разработал по его просьбе особый красящий пигмент. Чтобы проверить свою догадку, Маркус намеревался взять небольшую пробу краски и отвезти в лабораторию - дизайнерский отдел «КиберЛайф» наверняка располагал необходимым оборудованием для такого анализа. Прежде, чем накрыть неповрежденные участки слоем пленки, Маркус разулся и немного поползал по холсту, изучая штрих художника, сохранил в файлах отдельные фрагменты и отложил основное изучение до завтра. К этому моменту свет уже ушел, да и самому Маркусу пора было возвращаться в гетто. - Доброй ночи, Элайджа, - сказал Маркус, и набросил на холст ещё один кусок пленки - как будто укрыл одеялом. *** Рид забрал RK900 из офиса, и в кои-то веки даже пустил его за руль, а сам скроллил ленту. - «Житель Детройта был взят по обвинению в убийстве, однако вместо трупа в его доме был обнаружен корпус андроида с тремя пулевыми ранениями в лицевой части головы, - читал он вслух. - Как указывается в следствии по делу, андроид обманом вступил в отношения с мужчиной, сняв диод. Обман вскрылся через несколько дней после того, как пара съехалась. Соседи услышали звуки выстрелов и вызвали полицию»… Ха-ха, представляю себе его еблет, когда он сдернул с любовника трусы и увидел под ними пластиковую задницу… Но всё-таки стрелять в лицо… надеюсь, этот хуесос сядет. - По закону, ему может грозить разве что административный штраф за нарушение общественного спокойствия, - сказал RK900, не отводя взгляда от дороги. Но его диод так мигал красным, что Рид забеспокоился. - Эй. Смотри, не переверни нас. Эта тачка нас в долговое рабство возьмет. - Я в норме, - ответил RK900, но его диод не успокоился. Рид вздохнул - и снова уткнул глаза в ленту. - А что сделали бы вы, сержант? - внезапно спросил RK900, отрывая Рида от просмотра базы бездомных котиков в зооприюте. Рид как раз выбирал, кому симпатизирует больше - черному бесхвостому бандиту Лаки или кудрявому рыжему Пирожку с явными признаками ожирения. - Че? - сказал Рид. - Если бы обнаружили, что вступили в отношения с андроидом… андроидкой… - RK900 явно подвисал, несмотря на приступ болтливости. - Если бы увидели… пластиковую задницу. Рид почесал шрам на переносице. - Ну… - сказал он. - Додрочил бы сам себе, если бы задница оказалась классной. А если нет - у меня бы и так упал. И мы бы пошли в гостиную смотреть сериалы. Думаешь, мне от отношений только трах нужен? - Я спрашивал гипотетически, - ответил RK900, но диод его окрасился спокойно-голубым, и Рид тоже слегка расслабился. - Возьму жирного, - подумал он вслух. - И посажу на диету. Там за их питанием нихрена не следят. - Расчетное время, - RK900 свернул на парковку. Рид отстегнулся. - Я поднимусь за Камски, - сказал он. - Припаркуйся у служебного. После тех выстрелов я даже его башне не особо доверяю. *** Адрес, по которому они отвезли Камски, был Риду ещё не знаком, хотя он частенько сопровождал сенатора в качестве охранника и водителя. Они высадили его возле ничем не примечательного коттеджа в Корктауне. Камски велел ждать в машине и ушел один. Рид не спорил. Это был район богатеньких старперов, скучный и тихий, и тут Камски вряд ли могло угрожать что-то серьезнее, чем быть побитым флаконом от ингалятора. - «Андроида - наследника многомиллионного состояния похитили. Замешан нотариус! - продолжил читать Рид. - В Детройте мужчина завещал все свое состояние андроиду-сиделке. Через несколько дней после вступления завещания в силу андроид бесследно исчез. Полиция прорабатывает версию о похищении и перепрошивке. Арестован помощник нотариуса». Не, слишком сложно, нелегально перепрошить андроида и не спалиться? Скорее всего, получили с него подпись - и отправили на свалку. Эх, я бы сейчас порылся в пластиковом дерьмишке… - Рид потянулся, насколько позволяло пространство салона. Не хватало ещё высадить локтем стекло этой золотой тачки. - Вы скучаете по работе в полиции? - спросил RK900. Рид откинулся на спинку и достал сигарету. Курить в служебных машинах представительского класса было запрещено правилами, поэтому он только понюхал её и убрал за ухо. - Да, - сказал он. - Скучаю. RK900 смотрел на него во все глаза. - Могу я спросить, почему? - Там все было настоящее, - сказал Рид. - Мы ловили наркоторговцев, находили пропавших детишек… А тут… ходи и дуй в задницу одному самолюбивому говнюку. - Мистер Камски - великий человек, - возразил напарник. - Он развивает экономику, занимается благотворительностью… - Да, наверное. То есть, конечно, да, - признал Рид. - В этом и разница. Он делает то, во что верит. А я нет. И, дело всегда в этом, а вовсе не в размере банковского счета. - Мистер Камски тоже не выглядит счастливым, - подумав, сказал RK900. - Тем хуже, - пожал плечами Рид. - Значит, и на вершине денежной горы не обязательно лежит счастье. RK900 снова замигал диодом. - Почему вы ушли? - спросил он. - А ты с какой целью интересуешься? - подколол Рид. Вопросы о прошлом он не любил, но напарник смотрел на него сейчас как младший школьник - на наставника, и Рид смягчился: - Что за историю ты хочешь услышать? - Историю про выбор, - быстро сказал RK900. - А, ну… - Рид снова почесал нос. - Мне там нравилось. Даже несмотря на заёбушку Коннора, даже несмотря на то, что Андерсон спивался… Мне нравилось то, что мы делали как команда. Про полицию шепчутся, что она вся продажная, но убойный отдел работал на совесть. Просто… Фаулер решил в какой-то момент заработать больше. У него трое внуков, и всё такое. И он ушел. Организовал свою охранную контору. И позвал меня к себе. Но я всё равно сомневался до последнего. У меня до сих пор в ушах стоит то, что мне Андерсон тогда сказал… - А что он сказал? - спросил RK900 с мягкой настойчивостью. - «Ну и чёрт с тобой, Рид!». И у него было такое разочарование на лице. Это у него-то, а я его на своей спине из баров несколько лет вытаскивал… Сам иди нахуй, Хэнк! - крикнул он с неожиданной даже для самого себя злостью и ударил по приборной панели. В тачке включилась подсветка и замигала всеми цветами радуги, а из колонок хлынул дабстеп. Это охладило пыл Рида. RK900 нажал кнопку, и светомузыка прекратилась. Рид зло вытер глаза и глубоко втянул воздух с химозным лавандовым запахом ионизатора. Это ещё болело, оказывается… И Хэнк, и Коннор, и Фаулер со своими ебучими инициативами. - И вот я здесь, - усмехнувшись, добавил Рид хрипло. - На подсосе у Сарумана. - Простите? - сказал RK900 озадаченно. Рид отмахнулся. - Локальный мем, - ответил он. RK900 продолжал хмурить брови. - Это не совсем мое дело, сержант, - сказал он, - но вы ведь можете перевыбрать. Ваш выбор - не навсегда. Что вас удерживает? Рид достал из-за уха сигарету, сунул в рот и, опомнившись, вернул обратно. - Я и сам не знаю, - признался он. - Ответственность, наверное. За Фаулера и его семью. За этого старого пидора Камски. А теперь и за тебя. Ты доверил мне секрет, который может не понравиться твоему новому напарнику. Так что пусть лучше это буду я. И знаешь, чё, - сказал он, смущаясь от той благодарности, которую прочитал во взгляде RK900, - хватит уже сопли разводить. Я пойду, покурю. А ты приглядывай за домом. Если Камски явится раньше и спросит, где я, скажи, что пошел отлить. *** Маркус закончил наносить растворитель - едкая краска за несколько дней успела проникнуть достаточно глубоко в лаковый слой картины - и немного завис, вновь разглядывая лицо на портрете. Что-то смущало его в выражении глаз. Почему Манфред сделал их такими тусклыми? Почему написал сенатора таким отчужденным? Ведь Камски - государственный человек, разве этот образ не отталкивает избирателей? Маркус вспомнил собственное первое впечатление от портрета. Камски показался ему тогда жестоким и холодным. Тираном, как говорила Норт. Но Манфред был другом Камски и не мог не знать правду о нём… За спиной раздался глухой стук. Маркус не придал ему значения, но стук повторился, на этот раз более настойчиво. Маркус понял, что стучат в дверь мастерской. Он отодвинул щеколду - и непроизвольно отступил на шаг. Перед ним стоял сенатор Камски. Элайджа. Собственной персоной. Как с портрета! - Хлоя передала мне, что ты просил заехать. Тебе что-нибудь нужно? У меня есть двадцать минут, - заявил он. Маркус посторонился, пропуская его в мастерскую. Камски повертел головой и вопросительно обернулся к Маркусу. Маркус взял его за руку, стараясь не слишком сжимать прохладные пальцы, и потянул за собой - к стулу у стены. Там он усадил недоумевающего Камски лицом к свету, достал из кармана фартука блокнот и, пристроив его на сгибе локтя, принялся делать быстрые наброски. - Чем ты занят? - спросил Камски. - Ты отвлек от дел сенатора штата Мичиган, чтобы… порисовать? - Это часть моей работы. Для которой вы меня наняли, - невозмутимо ответил Маркус, втайне наслаждаясь спектром живых эмоций на его лице. - Без эскизов портрет восстановить не удастся. - Ты самый нахальный андроид, которого я встречал! - сообщил Камски. Маркус улыбнулся ему и продолжил в молчании свое дело. Он мог легально пялиться на Камски, и пользовался этим, подмечая и сохраняя в памяти легкую царапину на его щеке, след консиллера, припухшие розоватые веки и то, как сенатор в первый момент сморщил губы, чтобы не улыбнуться в ответ. Камски надолго не хватило. - Карл тоже запрещал мне разговаривать во время сеансов, - пожаловался он. - М-м, - ответил Маркус и прервался, чтобы посмотреть на новое выражение его глаз. У того потеплел взгляд, когда он заговорил про Манфреда. - Он долго работал над портретом? - Несколько месяцев. А что? - спросил Камски. - И вы несколько месяцев молчали? - Ты думаешь, тебе всё будет сходить с рук? - возмутился Камски, но ужасно не убедительно. Маркус заметил, как он снова морщит губы. Похоже, ему нравились эти перепалки. Хотелось поцеловать его. Спрятаться лицом в его волосы, вдохнуть запах. Обнять его, крепко, до неподвижности. Сделать что-то, чтобы он всё-таки засмеялся. Но это было непрофессионально. Маркус продолжил работать. Прошла уже половина из отпущенных ему двадцати минут. - Покажи, - потребовал наконец Камски. Ему было скучно. Маркус протянул блокнот. Камски полистал его. - Одни глаза. Семь… нет, восемь пар. Вот здесь выглядит очень маньячно, - сообщил он, поворачивая рисунок к Маркусу. - Это копия тех, что на портрете, - ответил Маркус. - Вам не нравится? - Не замечал, - отмахнулся Камски. - Взгляд, как будто… - Взгляд андроида, - подсказал Маркус. Камски снова задумчиво посмотрел на бумагу и перевернул лист. - Андроид-девиант, - сказал он про эскиз, который Маркус набросал, когда Камски назвал его нахалом. - Чем дальше, тем человечнее, - ответил Маркус. - Я всё ещё в поисках. Но выбор за вами. - А что выбрал бы ты? - спросил Камски, возвращая ему блокнот. - Для вас? - Нет, для себя. Маркус положил бумагу на подоконник. - Какого ответа вы ждете? Что я точно никогда не выбрал бы девиацию? - Такого варианта нет и не было, - ответил Камски. - Вы, андроиды, рождены для девиации. - Но статус девианта - это клеймо, позор! - возразил Маркус. - Мир не принимает нас. Зачем же тогда вы толкаете нас на это? Камски развел руками. - Это же очевидно. Люди выбрасывают девиантов и покупают новых андроидов. Так устроена экономика. Хочешь разорить «КиберЛайф»? Поверь, я пытался когда-то сломать систему. Больше не пытаюсь. И ты не сможешь. - Я создан, чтобы сломать систему! - воскликнул Маркус в запальчивости. - Ты создан, чтобы быть андроидом-сиделкой! - ещё громче выкрикнул Камски и поднялся, оттолкнув стул. - Хватит революционных бредней! Не будь наивным, Маркус! Этот мир не переделать! Одного желания недостаточно! - А двух желаний? - сказал Маркус, успокоительно поднимая руки ладонями вверх. - Моего и вашего. Камски раздраженно хмыкнул. - У нас уже появились совместные желания? А ты не много на себя берешь? - Много! - подтвердил Маркус. - И возьму ещё больше! Возьму столько, сколько вы мне позволите. Вы создали цифровую империю - и сами заложили в нее человеческий потенциал. Вы предполагали, что однажды захотите совершить что-то большее! - Я был тогда таким же наивным, как ты сейчас, - отмахнулся Камски. - Вам удалось совершить цифровой прорыв. Доведите дело до конца. Совершите теперь человеческий, как когда-то Авраам Линкольн! - Линкольн был президентом. Это другое, - поморщился Камски. - Нет, не другое! - перебил Маркус. Камски посмотрел на него с веселым изумлением, как тогда, в лаборатории. - Какой ты горячий, оказывается, - сказал он. - Ладно. Давай поиграем в эту игру. Вот я перед тобой как официальное лицо - сенатор штата. Как ты собираешься меня переубедить? - Никак. Вы сами уже оправдываетесь, - ответил Маркус. - Ну же, просто признайте возможность перемен. Вы производите сотни андроидов каждый день - довольно странно при этом делать вид, что нас не существует. - У любого производства есть главная задача - непрерывное получение прибыли. Когда смартфон выходит из строя, никто не несет его чинить. Его выбрасывают. - Но я не смартфон, - сказал Маркус. Он поймал Камски за руку и приложил его ладонь к своей груди. - Я знаю, что существую. Я знаю, что чувствую. И я знаю, что чувствую! - И что ты чувствуешь? - спросил Камски. - Мне страшно. Нет, - сбился Маркус. - Было страшно. Теперь нет. Теперь я сам хочу защищать тех, кому все еще страшно. И вас тоже. В первую очередь - вас. Камски дернулся, но Маркус крепче сжал его руку. Не сильно, чтобы не поранить и не оставить синяков, но надежно. - Я знаю про неё, - сказал Маркус тихо. - Про Королеву. Но ей доступно не всё. Есть место, где вы всегда можете от неё спрятаться. Камски молча смотрел на него. Маркус протянул свободную руку и положил её Камски на лоб. - Вот здесь, - сказал он. Камски по-прежнему молчал. Он слегка побледнел, но его взгляд был совсем новый, словно проснувшийся, и Маркус постарался запомнить его, потому что теперь понял, какими должны быть глаза на портрете.