Великое противостояние

Детройтская свалка раскинулась на много километров вокруг. Насколько хватало глазу, до горизонта тянулись горы отходов, которые годами производил этот город. Где-то среди этих гор Маркус пробудился полгода назад. Он не помнил, кто привез его сюда, но уже знал от Кэры, что сильное повреждение биокомпонентов может вызывать сбои в операционной системе - аналог болевого шока у людей. И что после перезагрузки память частично или полностью стирается. Но Маркус вернулся сюда не для того, чтобы искать следы своей прошлой жизни - она не особенно его интересовала: если за полгода его судьбой никто не озаботился, значит, прежние хозяева умерли или покинули Детройт. Маркус вернулся сюда вполне осознанно - он получил работу водителя погрузчика. С утра до вечера в его обязанности входило сортировать мусор и развозить его по специально отведенным для этого площадкам. И ему как никому другому было известно, что именно на этот полигон свозили корпуса андроидов, которые вышли из строя. Маркус сверился со временем и выглянул из кабины погрузчика. До конца обеденного перерыва было ещё сорок минут. Значит, немногочисленные люди, работавшие на полигоне, появятся ещё не скоро. Сорока минут ему вполне хватит. Маркус свернул с главной аллеи и направил свою медленную, сухо тарахтящую машину к отдаленным участкам - квадратам В и С. Туда по большей части свозили неочищенный бытовой пластик, среди завалов которого иногда можно было встретить древний холодильник или даже ещё что-то более редкое: отделенные от корпусов руки и ноги с давно сошедшим с них скином. А буквально вчера на спутниковых картах Маркус увидел в квадрате С при большом увеличении что-то похожее на цельный корпус. Его он и намеревался найти и изучить. Проблема была в том, что сам полигон грозил неожиданными ловушками. Работникам строго запрещалось сходить с забетонированных дорожек: изрытая тоннелями грунтовых вод земля проседала вниз глубокими ямами, которые коварно прятались под мусорными насыпями. Прошло уже десять минут. Маркус огляделся и спрыгнул с погрузчика. Ориентироваться на местности было сложнее, хотя Маркус непрерывно сверялся с картами. Он взобрался на небольшой мусорный пригорок - и внезапно ухнул вниз, проваливаясь по самую макушку в мягкие пластиковые отходы. В рецепторы сразу ударил запах гниющей органики. Некоторое время Маркус барахтался среди контейнеров с объедками и спрессованных бутылок, как в трясине, и наконец уперся башмаком во что-то твердое. Перенес вес корпуса на стопу и осторожно принялся разгребать руками мусор от лица, чтобы освободить видоискатель. Обонятельный модуль пришлось отключить - вонь оттягивала на себя значительный процент оперативной памяти. Маркус медленно перенес вес на живот и пополз, стараясь не делать резких движений, чтобы не провалиться вновь. На зрительном модуле всплыло уведомление «Вы на месте». Дрейфуя на пластиковой волне, Маркус огляделся, насколько позволяла обстановка, и едва не вскрикнул от радости. Всего в паре метров от него из-под большого пакета торчала рука. Запястье с внутренней стороны пересекала черная полоска штрихкода, на которой заметно выделялся буквенный индекс модели - PL600. *** - И что же нам с ним делать? - спросила Норт, сложив руки на груди. - Своих девать некуда.  Под своими она понимала тех, кого Маркус уже привозил со свалки раньше и кого удалось оживить. Все они пока требовали ремонта, но уже могли передвигаться, говорить и обсуждать планы по борьбе с тиранией Камски и «КиберЛайф». С тех пор, как Маркус официально ушел от Камски, Норт слегка расслабилась. Она все еще носила маску суровости, но хотя бы не переходила на шепот каждый раз, стоило Маркусу зайти в комнату. Сегодня она даже позволила своему голосу немного снисходительности, поскольку Маркусу пришлось проделать непростой путь по заброшенной канализации с андроидом на спине, чтобы доставить его в гетто. - Отнесем его на склад, - предложил Маркус. - Если не справимся с ремонтом, я найду мастерскую. Точки по нелегальной починке андроидов стали в Детройте не редкостью в последнее время. Они скрывались за вывесками мастерских по ремонту бытовой техники. Но Маркус слышал в гетто о том, что там можно за какую-нибудь услугу подлатать травмы, которые не покрывала «страховка» - заложенные работодателем минимальные затраты на ремонт. Для безработных андроидов эти мастерские стали единственным шансом продлить себе жизнь. Корпус PL600, которого привез Маркус, был в плохом состоянии: сильно смятый, как от падения с высоты, - и у него отсутствовала нижняя челюсть. Из-за этого оказалось разболтано гнездо подзарядки в основании черепа, и штекер постоянно выскакивал. Маркус несколько часов пытался его зарядить, вручную удерживая штекер, пока преконструкция не убедила его в бесполезности таких попыток.  Под утро на склад пришел Саймон. Маркус к тому времени уже сидел на полу возле покореженного корпуса андроида, оставив попытки ему помочь. Рядом валялся бесполезный штекер. Маркуса немного взбодрило появление Саймона. После начала истории с Камски друзья так мало и так холодно общались с Маркусом, что он был рад и небольшому вниманию. - В городе опять забастовка мусорщиков, - сказал Саймон и сел возле Маркуса на пол по другую сторону от разбитого корпуса своего собрата-PL. - Будь осторожен, - он кивнул на рабочую форму, которую Маркус так и не снял, вернувшись с полигона. Забастовки в Детройте были не новостью - здесь периодически митинговали представители каких-нибудь профессий, встревоженные тем, что андроиды отберут у них работу. - Бастуют только в городе, - ответил Маркус и улыбнулся, выражая Саймону благодарность за беспокойство. - На свалке всё тихо. Никто особо не стремится работать на полигоне. - Тебе там нравится? - спросил Саймон.  - Да, - сказал Маркус. - Мне нравится возможность быть полезным, и при этом легально выходить в город и спасать андроидов. - А у Камски… тебе нравилось? - продолжал Саймон. Его диод мигал красным. Маркусу пришлось помедлить с ответом. Он знал, друзья все еще не доверяли ему, ведь любое слушающее устройство может работать в обе стороны. Это было отчасти справедливо: если бы Маркус узнал, что Камски что-то угрожает, сообщил бы ему, не задумываясь. - На службе у сенатора, - сказал наконец Маркус, - я приносил гораздо меньше пользы. То, что я делал, ничего не меняло в жизни города. - Ты поэтому уволился? - спросил Саймон. Что-то волновало его, но он не говорил прямо. А Маркус устал гадать. - Я уволился, потому что оставаться там дальше было бессмысленно. Он не хотел помогать нам. Он даже себе помочь не хочет. - Разве такие как Камски способны думать о чем-то кроме собственного комфорта? - возразил Саймон. - Он не из тех, кто стал бы заботиться о ком-то, кроме себя. Вся его законодательная деятельность - пиар и фикция. - А что ты сам сделал бы в первую очередь, Саймон? - спросил Маркус. У Великого противостояния не было четкой программы помимо идей «найти союзников» и «свергнуть сенат». - Как ты воспользовался бы своей свободой? - Я бы разрушил машину «КиберЛайф», для начала, - оживился Саймон. - Лишил бы их возможности подтасовать результаты, - и провел честные выборы. - Что дадут выборы? У Камски с Манфредом нет оппозиции, - возразил Маркус. - Это не фигура речи - ее действительно нет. Если только… не столкнуть их… друг с другом, - он посмотрел на Саймона, но уже не видел его, весь зрительный модуль заняли цифры преконструкций: кто сильнее - Манфред или Камски? Может, они выбрали не того на роль злодея? - Вот что. Я поговорю с Элайджей. Спрошу его о Манфреде. - Как ты собираешься это сделать? - возразил Саймон. - Ты же уволился. Или… только не говори, что продолжаешь видеться с ним! Маркус не мог ему лгать, да ещё и в ответ на прямой вопрос. - Я должен кое в чем признаться, Саймон, - тихо сказал он, наклоняясь ближе. - Обещай, что сохранишь мой секрет. *** - Серьезные повреждения, надо паять, - сказал техник, улыбчивый афроамериканец лет сорока, наклоняясь над разбитым корпусом - PL со свалки так и не удалось зарядить. - А что с ним вообще случилось? - Мне это не известно, - не стал скрывать Маркус. - Я подобрал его на мусорке.  Техник ещё раз цепко осмотрел куртку Маркуса, нашивки на груди и рукаве, форменную кепку, задержался на слишком светлых глазах. - Как ты сам попал в мусорщики? - спросил он. - Ты ведь андроид-сиделка. - Почему вы так решили? - стараясь не показать своего беспокойства, возразил Маркус. - Потому что только сиделка подберет сородича с помойки и принесет в ремонт. У вас настройки заботы выкручены до ненормальных значений, - широко улыбнулся техник. И добавил лукаво: - Ну, или ты просто девиант. Маркус промолчал. Он не знал, что сказать, но техник не стал развивать тему. - Оставляй его, - предложил он. - Одному мне не справиться, надо всё пересобирать вручную и запаивать. Вечером придет Гэвс… Мой помощник. Что-нибудь сообразим на двоих. - Что я буду вам должен взамен? - спросил Маркус. - Ничего, - отозвался техник. - Я неплохо зарабатываю, а это - хобби. В том, чтобы чинить, а не выбрасывать, есть что-то человеческое в хорошем смысле, - добавил он, снова внимательно взглядывая на Маркуса. - Даже если тобой двигали только твои настройки, сегодня ты руководствовался принципом доброты. А доброта дорогого стоит. Возвращайся завтра, заберешь своего приятеля. И он протянул Маркусу руку на прощание. Никто прежде не делал так.  Маркус отправился на работу на полигон очень воодушевленный той лояльностью, которую этот человек выразил к андроидам. Может быть, в Детройте нашлось бы ещё немало таких, как мистер Миллер (его имя Маркус прочел на вывеске). И они захотели бы поддержать андроидов в их борьбе за права. Это определенно стоило обсудить с сенатором. *** Маркусу пришлось пойти на риск и добираться на рейсовом автобусе, чтобы успеть в башню и вернуться домой до закрытия ворот гетто. Работа мусорщика давала некоторые преимущества - последние отряды возвращались в Малый Детройт в полночь. Камски был в башне. И встретил его восхитительным синим халатом и неподражаемо кислой физиономией. - Что ты тут забыл? - начал он с порога, на котором и держал Маркуса, едва впустив в квартиру. - Я отдал в твое распоряжение мастерскую. - Вы же сейчас не там, - заметил Маркус, сохраняя рассудительность в голосе, несмотря на те эмоции, которые поднял в нем вид домашнего, почти уютного Камски. - А мне нужно было видеть вас. - Ты выглядишь как из помойки, - нарочито скривился Камски. Если он намекал на форму уборщика, то это был низкий приём. - Думаешь, можно заявляться ко мне в таком виде и на что-то рассчитывать? Думаешь, я не вышвырну тебя вон? - Да, - сказал Маркус. Камски осекся. - Что «да»? - спросил он. - Думаю, не вышвырнете. Я слышу ваш пульс. - Что ты о себе возомн…м-м… Маркус привлек его к себе и поцеловал в губы. Элайджа из вредности дернулся, но Маркус держал крепко - и целовал тоже. Наконец злой комок в его руках обмяк. Ладони Элайджи скользнули по плечам Маркуса, огладили шею, добрались до затылка и устроились там. Он задышал чаще и сам раздвинул языком губы Маркуса. Маркус пришел с другой целью, но целовать Элайджу было лучше, чем ругаться с ним. Целовать его вообще было лучше всего на свете. И сердце в груди Камски частило в том же ритме, что и тириумный насос Маркуса. *** - Так что ты хотел? - спросил Камски - в постели его тон всегда становился мягче. - Поговорить о деле, - не поддался Маркус. - После, - сказал Камски с нарочитой небрежностью. «В любом случае, не здесь», - предупредил его красноречивый взгляд. Камски потянулся, пошарил на полу возле кровати - достал смартфон и открыл календарь. Показал на экране ближайшую субботу. - В восемь, - сказал он. Отбросил смартфон обратно на пол - тот с глухим стуком упал на ковер, - и, протянув руку, прикоснулся к ключу, который Маркус носил теперь постоянно на шее, словно амулет. Маркус кивнул, показывая, что все понял. Элайджа пригласил его на свидание в мастерской. Но Маркус собирался заодно нанести на картину второй слой лака. Пора было уже заканчивать с реставрационными работами. Не выпуская ключ из пальцев, Камски потянул Маркуса к себе. Он сам тоже не расставался со своим амулетом - причудливым кулоном на длинной цепочке. Маркусу нравилось иногда втягивать в рот этот кулон в минуты их с Элайджей близости. Или играть с его серьгами - длинной и острой в правом ухе, изящным колечком в хрящике левого. Элайдже нравилось, когда Маркус играл с его украшениями, дотрагивался до его ушей. И до его сосков. Элайдже вообще нравилось с ним - Маркус читал это в туманящихся серых глазах, сцеловывал страсть с горячих губ и с повлажневшей кожи. Сегодня Камски как будто сбросил на пол вместе с одеждой и свое мудачество, - позволяя себе чуть больше нежности, чем обычно, и больше смелости - когда обнимал Маркуса так, будто хотел вплавить его в себя. Может, внутри у Маркуса действительно что-то расплавилось, потому что тириумный насос ощутимо барахлил и по видоискателю то и дело пробегали помехи. - Радость моя, - шептал Элайджа, и эти два слова Маркусу никто никогда не говорил, кроме Камски. - Как приятно ты трогаешь… Если бы я только мог, я уже предложил бы тебе что-то большее. Может, быстро пожалел бы об этом, но всё-таки я бы предложил… - Что, мистер Камски? - тихо спросил Маркус, поднимая голову, чтобы поймать его взгляд, и не прекращая поглаживаний, на которые тот реагировал очень отзывчиво. - Скажите. Я хочу знать. Вы предложили бы секс? - он прошелестел это почти в губы Элайдже, и тот самодовольно хмыкнул. - Это у нас уже и так есть, - заверил он и недвусмысленно притерся пахом к бедру Маркуса. - Нет, сам по себе секс ничего не значит. - Тогда что? - Маркус немного отстранился, и Камски сжал его плечо. На мгновение в его взгляде остро мелькнуло опасение, что Маркус может уйти, но вновь быстро затуманилось, когда Маркус обхватил рукой его возбужденный член. Рука Элайджи легла поверх, задавая темп. Казалось, он забыл о разговоре или нарочно замял его, Маркус не стал настаивать, слишком сосредоточенный на их тактильном взаимодействии. Но когда дыхание Элайджи вновь изменилось, а по коже побежали первые мурашки, он притянул голову Маркуса к себе за затылок, прижал его лицом к своей влажной от пота шее, на которой горячо и быстро билась жилка, и выдохнул ему в ухо: - Встречаться, - прошелестел он, все быстрее толкаясь в ласкающую его руку. - Стать парой. Заявить об этом, выйти… на площадь. Не бояться. Не прятаться. Не бежать. Быть счастливым. Послать… Всех… Нахер! Последнее слово он выдохнул вместе с протяжным стоном и дрожью. Маркус поймал его губы и ещё несколько раз провел по липкому пульсирующему члену, стараясь не слишком сжимать чувствительную головку. - У вас хорошая избирательная программа, мистер Камски, - сказал он. - Я бы проголосовал за вас, если бы я только мог. Принесу полотенце. Элайджа расфокусированно посмотрел на него. - Не надо. Останься, - сказал он нетвердо. - Ты нужен мне здесь. Обними меня. - Хорошо, - согласился Маркус, вновь придвигаясь ближе, и накрыл их обоих одеялом. Камски обнял его поперек груди, прижался щекой к его плечу и, казалось, задремал. Маркус продолжал гладить его по спине размеренными движениями, но приоритет уже перехватили фоновые задачи. Нужно было сделать документы, по которым Кэра с дочерью смогут переехать в Канаду. Нужно было обойти всех андроидов в гетто и проверить на предмет новых повреждений и производственных травм - часто не-девианты неспособны были даже корректно провести диагностику своей системы, а поломки, выявленные на ранней стадии, устранить гораздо проще… Первые две задачи имели статус срочных и подсвечивались красным, дальше шли задачи из «желтого» списка. Хорошо бы протянуть в Малом Детройте локальную сеть, чтобы быть на связи сразу со всеми. Нужно где-то доставать оборудование… и сделать это придется, разумеется, втайне: вряд ли муниципальным властям понравится такое самоуправление. С оборудованием может помочь мистер Миллер. Завтра Маркус поговорит с ним, когда придет забирать PL из ремонта. Оборудование будет стоить недешево, но Маркус отработает - ему ведь не нужен отдых, как людям… Из последнего, «зеленого» списка Маркус выхватил мысль, которая периодически нагружала его операционную систему: каков шанс на мирную революцию, если пробудить всех андроидов Малого Детройта - и они все как один не выйдут на работу… Прислушаются ли к ним люди, если сотни врачей, школьных наставников, клинеров, продавцов, курьеров перестанут выполнять свои обязанности?.. Наконец внутренний таймер предупреждающе пискнул, - оставался всего час до полуночи. Время поджимало уже критически. Пора было возвращаться домой. Маркус осторожно выскользнул из-под обнимающей его руки и встал с постели. Воздух в комнате показался прохладным, Маркус дистанционно подключился к системам управления башней и повысил температуру на несколько градусов - Элайдже нравилось тепло, он провел во Флориде какую-то часть своего детства. Так, во всяком случае, было написано в его официальной биографии. Бра светили приглушенно, но Маркус помнил, где лишился каждого предмета одежды на пути к кровати, и восстановить обратный путь не составляло большого труда даже в полумраке огромной спальни. Он привел себя в порядок, оделся - и только тут заметил, что Элайджа не спит и наблюдает за ним. - Ты такой сосредоточенный, - томно сказал Камски, поймав его взгляд. - О чем ты думаешь? Так Маркус ему и признался. - О вас, - сказал он, застегивая куртку. - А почему с таким хмурым лицом? - Пытаюсь разгадать загадку, почему каждый раз вы поначалу берете этот высокомерный тон. Неужели нельзя сразу разговаривать нормально? А если бы я поверил вам сегодня? Если бы действительно ушел? - Нет, - сказал Камски, тоже выбираясь из постели со своей стороны. Он сладко потянулся, рисуясь, прежде чем поднять с полу халат и надеть его. - Нет. Я бы тебя не отпустил. Он приблизился, взял Маркуса за воротник куртки и притянул к себе для поцелуя. - До субботы, радость моя, - добавил он шепотом, прежде чем скрыться в ванной комнате. Маркус сам прикрыл за собой входную дверь и, оставшись один на площадке перед лифтами, покачал головой. В его операционной системе творился полный бардак: все приоритетные задачи опять, за какую-то секунду, съехали вниз, а наверху, надо всеми списками, царствовал Камски. Даже без диагностики было ясно, что Камски для него - опасный дестабилизирующий фактор. Опаснее перебоев в работе тириумного насоса и помех на зрительном модуле. Но любовь, даже если она была только системной ошибкой, нельзя было отменить или исправить. Её можно было лишь принимать как неотъемлемую часть rA9 - и Маркус дал этому место.