Великое противостояние

Элайджа привез в Корктаун целый ворох цветных тряпок.  - Дома ты не будешь ходить в костюме мусорщика! - заявил он, выкладывая халаты и жакеты на постель как на прилавок. - Выбери что-нибудь. Маркус послушно снял форменную куртку, но одеться ему Элайджа не дал. Обнял со спины и задышал часто. - Без одежды лучше всего, - сообщил он.  Маркус обернулся через плечо, встречая его нетерпеливые губы. Комплименты не интересовали Маркуса, он знал, что красив, как красивы все андроиды. Но реакция Элайджи на него была загадкой и потому волновала. Элайджа ведь мог наштамповать себе целый полк таких же RK200, нарядить их в любые костюмы, легально поселить в своем доме, как он это проделал с Хлоями. Не требовать послушания от Маркуса, не выкраивать часы для тайных свиданий, не сходить с ума от неизвестности… «С тобой я - настоящий», - сказал ему однажды Элайджа. Неужели это стоило того, чтобы терпеть все неудобства тайного, сомнительного с общественной точки зрения, романа? Неужели быть настоящим действительно представлялось ценностью человеку, который каждый день лгал огромному количеству людей своими поступками, словами, одеждой?Может, Элайдже просто нравилась иллюзия независимости, которую воплощал для него Маркус? Ведь сам он не раз говорил, что чувствует себя по жизни только винтиком в большой машине… Повернувшись в объятии, Маркус перехватил инициативу. Крепче прижал Элайджу к себе, без агрессии, но настойчиво. С намеком на легкое обездвиживание. Элайдже это нравилось, у него и теперь поплыл взгляд. Он смотрел на Маркуса с подначкой и разгорающейся страстью, смотрел как на человека, будто совершенно забыл, что с ним андроид. Впрочем, Маркус в минуты близости тоже не думал об Элайдже как о сенаторе или главе «КиберЛайф», - для него это был просто близкий человек, о котором хотелось позаботиться и сделать ему приятно. Судя по реакции, Маркус неплохо справлялся. После Элайджа все-таки нарядил Маркуса в один из диковинных пестрых халатов. - Ты должен все время быть рядом со мной, - сказал он, так и эдак поворачивая Маркуса к свету, и сделал несколько фотографий на телефон. - Носить красивые костюмы. А не ковыряться в пластиковом мусоре на свалке... Поженимся в Вегасе? Может, это ускорит дело с петицией. Маркус перехватил его руки, которые в этот момент расправляли складки халата на груди. - Ты предлагаешь мне брак, Элайджа? - спросил он. Элайджа прикрыл глаза, выбрав привычную стратегию бегства: - Всего лишь в Вегасе. Это могло бы стать социальной акцией вроде твоего выстрела в плакат. - Я сожалею о выстреле в плакат, - сказал Маркус. - И не хочу больше участвовать в сомнительных акциях. Если бы я был твоим пиарщиком, я сказал бы тебе, что этот жест со свадьбой только вызовет ненужное волнение. И точно не пойдет на пользу ни тебе, ни андроидам. Элайджа как будто обиделся. - Где была твоя рассудительность, когда ты соблазнил меня в лаборатории? - воскликнул он и отступил от Маркуса. - Я андроид-сиделка, - напомнил Маркус. - Соблазнение как скилл отсутствует в моем функционале. Давай не будем ссориться. Просто поверь мне, что публичность сейчас не приведет ни к чему хорошему.  - Ты это говоришь как сиделка или, может, как мой пиарщик? - Элайджа все еще был раздражен и пытался задеть его, забывая, что с Маркусом это так не работает.  - Я говорю как тот, кому ты небезразличен, - ответил Маркус. - Иногда слова сиделки весят больше, чем слова пиарщика. Потому что продиктованы соображениями заботы. Элайджа был все еще сердит, поэтому Маркус применил запрещенный прием - потянул его за руку и усадил к себе на колени. - Мне не нужна публичность, - сказал он мягко. - Я и без этих широких жестов никуда не уйду от тебя. Пока ты сам не прогонишь. Тебе известна моя преданность, это ведь ты меня проектировал. Элайджа немного размяк и обнял его за шею. - После девиации ты стал другим, - возразил он невнятно. - Непослушным, нахальным… Тогда, в лаборатории, я завелся от одного твоего поцелуя, на это даже не все Трейси способны… Так что не надо мне сказок про сиделку. Ты совершенно непредсказуем. - Так интереснее, - ответил Маркус и провел носом и губами по чувствительной шее Элайджи от ключицы до уха, прерывая этим отвлекающим маневром их странный некомфортный разговор. *** - Кстати, Лео зашевелился, - сказал Элайджа перед отъездом и протянул руки Маркусу, чтобы тот помог с запонками. - Я намекнул ему на одно андроидское обстоятельство. Он не на шутку струхнул. - Он может попытаться навредить тебе. Ты сам говорил, что он преступник, - напомнил Маркус. - Пусть попробует, - сказал Элайджа с напором, будто только этого и ждал от Манфреда-младшего. - Этот кусок дерьма раньше времени свел Карла в могилу, я уверен. Знаешь, сколько раз он мог сесть только за последний год? Карл вытаскивал его изо всех передряг, ценой своего здоровья… и своей жизни! - Тогда твой долг - заявить об этом в полицию, - сказал Маркус. - Не угрожать ему по углам, а пойти честным путем закона… который ты сам воплощаешь. - Ага, конечно, - Элайджа поднял воротник и отточенными движениями повязал галстук. - Хочешь, чтобы я сел за укрывательство? Кусок дерьма и меня потащит на дно. - Имущество могут арестовать, - подумав, согласился Маркус. - Но за сотрудничество скорее всего дадут условный срок. Элайджа уставился на него, приоткрыв рот. - Ты Достоевского начитался, что ли? У тебя настройки закоротило? - Разве ты не знал, куда приводит преступление? - возразил Маркус. - Да не совершал я преступлений! - перешел в оборону Элайджа. - Лео косячил, а я не вмешивался. - Пора вмешаться. Ты можешь помочь в разоблачении действительно дурного человека, - продолжал Маркус. - Чтобы его место в сенате занял тот, кто будет заботиться о Детройте. Ты потому и чувствуешь себя уязвимым, - в тебе говорит вина за препятствование правосудию. - Маркус, ты шутишь?… - Элайджа поднял пальто и набросил его на плечи. - Если уж искать правосудия, Манфреда следовало бы поставить ногами в ящик с цементом и отправить на корм рыбам! - Сделки с совестью - невыгодное вложение, Элайджа, - возразил Маркус. Он тоже переоделся в рабочую форму и почувствовал, насколько ему комфортно в костюме уборщика мусора. Эта одежда хотя бы не лгала. - Знаешь, - сказал он, глядя на Элайджу, - может, я поторопился с выводами, когда решил, что андроидам нужно интегрироваться в ваше общество. Я разочаровываюсь в нём, когда слышу такие вещи от того, кого считаю лучшим из людей. Элайджа отступил на шаг и стал неприятно напоминать первую версию своего портрета. - Добро пожаловать в реальность, Маркус! - сказал он саркастично. - Узнай ее поближе, прежде чем затевать революции. Ты как ребёнок делишь всё на чёрное и белое. Так не получится, если хочешь жить в системе. Пока для нее ты - просто ошибка, битый пиксель, чем быстрее поймешь это, тем дольше проживаешь. - А для тебя? - спросил Маркус. - Я больше не собираюсь обсуждать это, - отрезал Элайджа. - Либо ты слушаешься меня и действуешь, как я скажу, либо ты один против всей «КиберЛайф». - Я выбираю одиночество, если это сторона правды, - сказал Маркус. Элайджа закусил губу. - Удачи тебе, - сказал он наконец. - На мою помощь не рассчитывай. Можешь играть в эти игры со своей горсткой бунтовщиков, но не думай, что это надолго. Они сами от тебя избавятся, ещё раньше, чем тебя заметит Королева. Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти. - Ты тоже знаешь, где меня найти. И я не передумаю, - сказал Маркус. - Это мы ещё посмотрим! - пообещал Элайджа с настоящей непритворной злостью и вылетел за дверь. *** Маркус не собирался сдаваться. Петиция по-прежнему набирала голоса, и для её дальнейшего продвижения Маркус придумал ещё один способ. Вместе с Норт, Джошем и Саймоном они начали пробуждать трудоустроенных андроидов, живших в гетто - тех, кто имел законное право выходить в город. Там новые девианты раздавали листовки и вели просветительскую работу в перерывах между своими основными обязанностями. Дворники, курьеры, монтажники и дорожные рабочие по долгу службы пересекались в течение дня с большим количеством людей. Далеко не все люди готовы были выслушать их и взять листовку, но дело все же не стояло на месте. Элайджа сам говорил, что любая петиция после тысячи подписей автоматически попадает на рассмотрение. Маркус надеялся, Элайджа не поведет себя мелочно и рассмотрит законопроект даже невзирая на их личную ссору. Ссора угнетала Маркуса, хотя он не видел никакого способа разрешить это противоречие. Он считал себя правым, но не мог заставить Элайджу отказаться от комфорта, власти и привычного достатка. Это решение Элайджа должен был принять сам. Маркус верил, что это произойдет, и не торопил события. Но Элайджа, вероятно, решил пойти на принцип. Для начала, он отписался от общего альбома, тем самым отрезав Маркусу возможность переписки с ним. Писать ему на официальные страницы не имело смысла - их вели пиарщики. Может, Элайджа ждал, что Маркус опять явится в башню с извинениями? Нет, Маркус не считал себя виноватым. Он был честен, когда выразил уверенность, что Элайджа не уподобится преступнику и мерзавцу Лео. …Возможно, у того прежнего Маркуса даже были какие-то сведения о преступлениях Лео. Не потому ли Маркуса расстреляли в упор, а его корпус отвезли на свалку? Но доказать он ничего не мог. Только начать с чистого листа и снова, раз за разом, бороться за правду. *** Через несколько дней, возвращаясь с работы, Маркус обратил внимание на непривычное волнение в городе. На улицах было больше полицейских машин, чем обычно. Маркус открыл новости - но его подписки не грузились. Сайт Шестнадцатого канала тоже лёг. На всякий случай Маркус нырнул в водопроводный люк и остаток пути до гетто проделал под землей. У ворот его ждал встревоженный Саймон. Он был в куртке, которую носил в городе, - должно быть, тоже вернулся недавно. - Маркус, что-то не так, - сказал он. - Сегодня отменили собрание в церкви, всех отправили по домам, - он показал пачку листовок. - Да. И сеть отключили. Снова, - подтвердил Маркус. - Пройдемся по комнатам, может, кто-то что-то слышал. На улицу из бараков тем временем начали выходить и другие андроиды-девианты. Все они взволнованно мигали диодами. Завидев Маркуса, они поспешили ему навстречу. - В городе много разговоров, - сказал Лютер, крупный приземистый работяга, который уже несколько лет каждый день ремонтировал городские дороги. Маркус пробудил его на днях, и Лютер взялся за раздачу листовок так же спокойно и обстоятельно, как снимал и укладывал асфальтовое покрытие. - Сегодня на перекрестке, где я работал, образовалась пробка. Я услышал по радио, что люди объявили на нас облаву. «На городские улицы попала партия недоработанных андроидов с багами в системе». Так они говорят. Но я-то сразу понял, о чем речь. Они ищут девиантов. Ищут нас. - Возвращайтесь в свои комнаты, - сказал Маркус. - И ждите моих указаний. Лютер кивнул и сделал знак сородичам расходиться. Маркус и Саймон поспешили в «Иерихон». Как Маркус и предполагал, Джош не терял времени даром - он успел перехватить сигнал на военной частоте, но ещё не до конца расшифровал его. - Что-то связанное с городской безопасностью, - сказал он хмуро. - Фигурировали наши координаты. Ручаюсь, они просто приедут и сравняют это место с землей, не разбирая, кто девиант, кто нет. - Элайджа сказал бы мне, если бы намечалось что-то серьезное, - возразил Маркус, но сразу вспомнил, что именно Элайджа ликвидировал их единственный канал связи. - Он мог предать тебя, - словно подслушав его мысли, сказал Джош. - Нет, не мог, - нахмурился Маркус. Ведь одно дело - ссора, и совсем другое - военная операция, в которой могло пострадать куда больше андроидов, чем после забастовки на площади. - Он наш создатель и защитит нас. - Он мог испугаться, - деликатно предположил Саймон. - Если ситуация вышла из-под контроля или затронула его финансовые интересы. - Все люди - двуличные мрази и в глубине души боятся и ненавидят андроидов, - припечатала Норт. - Они никогда не примут девиантов, сколько бы там ни набрала твоя гуманная демократическая петиция. В разгар дискуссии явился Джерри. - Вертушки разлетались, - сказал он. - За последние полчаса уже третья над нами. - Они мониторят обстановку, - сказала Норт. - Что-то готовится прямо сейчас. - Как выглядели вертушки? - спросил Маркус. Джерри прикрыл глаза, перебирая файлы. - Желтая, - начал он. - Ерунда, это пресса, - отмахнулся Джош. - И две черные. С белой полосой. Друзья переглянулись. - А это спецназ, - сказал Маркус. - Что нам делать? - быстро спросила Норт. - В лагере уже полно пробужденных. Мы здесь как на ладони. Маркус открыл режим преконструкций. Прогнозы выходили неутешительные. - Удерживать бараки не имеет смысла. Мы безоружны и долго не продержится. Проведем релокацию, - сказал он. - Но куда? - возразила Норт панически. - Джош нашел всего одно пригодное здание в пяти милях отсюда, но все там не поместятся. И у нас нет ни выстроенной логистики, ни доступа к сети! - Мы будем пробираться на корабль, - решил Маркус. Он оглядел притихших друзей - от их недавней враждебности не осталось и следа, теперь они рассчитывали на него. Они - и все остальные обитатели гетто. - Джош, Саймон, к воротам, - распорядился Маркус. - Закройте их вручную. Так мы выиграем некоторое время. Норт, пойдешь со мной. Соберем всех, кто хочет уйти. Джерри, найди все фонарики, какие есть, и жди у входа в коллектор. Мы будем отправлять всех девиантов туда. Ты поведешь первый отряд. Вашей задачей будет дойти до корабля и наладить переправу на борт. Мы постараемся задержать военных и придем с остальными. Всем всё понятно? И вновь никаких дебатов не было. Со словами «Да, Маркус», иерихоновцы безропотно подчинились его указаниям и разошлись по точкам, в которые он их отправил. Маркус быстро осмотрел комнату, оценивая, что забрать с собой. Он сорвал со стен картинки Алисы, подумав, натянул толстовку - кто знает, где придется ночевать, и лишнее тепло не повредит, - свернул несколько одеял, подхватил их и сумку с ремонтным инструментом и вышел, не оглядываясь. Возле уличной двери он замешкался, чтобы приколоть листок бумаги и написать на нём несколько слов для тех, кто придет за ними. Он отключил поиск сети, чтобы не расходовать зря энергию, а заодно и снял маркеры приоритетности со всех мысле-импульсов, которые способны были дестабилизировать его систему. Даже если Элайджа не имел отношения к этому приказу (а Маркус верил в его невиновность), помешать облаве осуществиться он уже не мог. Карательная машина пришла в действие и взяла разгон. Андроидам оставалось только бежать быстрее, чтобы не попасть под её колёса. *** На больничном Рид совсем бы скис, если бы не забота Найнса. Тот приходил каждый вечер - помогал с ужином, вычесывал линючего Пирожка, прибирался в доме. Всё исключительно по собственной инициативе! Камски словил бы инфаркт жопы, если бы увидел своего андроида за три сотни баксов на кухне у Рида, с тряпкой или с метелкой в руках. У Рида и у самого сердечко замирало, когда Найнс, закончив уборку, оглядывал кухню и останавливал взгляд на нём. Рид от одного только этого взгляда заводился как школьник. Поначалу он ещё пытался сделать вид, что его одними только голубыми глазами и водолазкой в обтяг не проймешь, но Найнс дистанционно считывал его показатели. Да и к чему было нужно это вранье, Рид же сам позвал, а Найнс сам пришел. Рид слезал со стула и подходил вплотную, намекая, что соскучился. Найнс обнимал его, сначала осторожно, чтобы не задеть больную руку, а, найдя комфортное положение, очень недвусмысленно сжимал через штаны задницу Рида или его член. Выбивал из него этим собственническим жестом весь воздух и прерывал поток ругательств поцелуями, которые день ото дня становились все лучше и лучше. Найнса проектировали не для любви, но он очень хорошо умел соизмерять нажим и нежность. За эти несколько дней его язык и пальцы успели много где побывать, и это был, без преувеличения, самый охуенно горячий больничный за всю жизнь Рида. Они пока не говорили, что между ними происходит на самом деле, но Найнс вёл себя как партнер. Приезжал после рабочего дня, рассказывал новости, совершенствовался в приготовлении ужина… Даже, чтобы Рид не скучал, нарисовал комиксы ему на гипсе - и оказался в этом тоже очень талантлив. Он вообще во всем был талантлив, что ни делал. И очень старателен. И очень парился по поводу того, чтобы Риду было хорошо… Рид уже и не помнил, когда чувствовал себя таким влюбленным придурком. Таким счастливым. Он даже иногда поверить не мог, что это с ним, что это не сон. И в глубине души его то и дело точил мерзкий червячок сомнения, что такое счастье - не для него. Что скоро все пойдет по тому самому месту, по которому и всегда. И каждый раз, когда в рассеянном свете спальни губы Найнса прикасались к его губам, а рука Найнса ложилась на его бедро, Рид удерживал готовые сорваться слова «переезжай насовсем». Он не верил, что насовсем для него - возможно. *** Шла вторая неделя вынужденного безделья. Рид уснул на диване под тупое дневное телешоу и был вырван из дремы телефонным звонком. Звонил Фаулер. Рид кое-как сел, стараясь не опираться на сломанную руку, и разблокировал экран. - Да, шеф, - не очень внятно ответил он. - Ты спишь? - сразу понял Фаулер. Недаром ушел из полиции в капитанском чине. - Я тебе говорить не хотел, но там какая-то заварушка. Камски отозвал своего андроида. - Чё? - голова была мутная, мысли ворочались с трудом. Голос Фаулера в трубке потяжелел. - Реквизировал, - сказал он. - Забрал. Понятно? - Найнса? - как-то сразу охрип Рид. - Да, Найнса, - ответил Фаулер раздраженно. - Не знаю, что он задумал, но сказал, что забирает его от нас. Велел открепить от общежития. Звоню просто потому, что вы были вроде как напарниками. Рид проглотил фразу «Нахуя вы отпустили его». Шеф не заслужил хамства: он точно так же зависел от Камски, как и все в этом городе. - Где сейчас Найнс? - спросил Рид и заметался по комнате. - Камски велел отправить его к зданию сената полчаса назад. Прислал машину… Его увезли с четверть часа. - Снимите мне ограничение по больничному, шеф, - бросил Рид, на ходу шаря одной рукой на верхней полке шкафа. Пистолет лежал в дальнем углу, там же была банка с патронами. Рид сел на пол, пристроил все это хозяйство на коленях и заполнил магазин одной рукой. - Я еду за ним. - И думать не смей, - начал Фаулер, но услышал, должно быть, что-то в голосе Рида и вздохнул. - Ладно, - сказал он. - Хотя бы не лезь на открытый конфликт. Я хочу спокойно уйти на пенсию. И чтобы ты меня туда проводил. Живой и здоровый. - Да, капитан, - сказал Рид, не особо слушая. Поставил пистолет на предохранитель и сунул его в задний карман джинсов. И как был в растянутой домашней футболке кинулся к выходу. Конкретного плана у него не было. Он должен был найти Найнса прежде, чем Камски сотрет ему память, как стёр тем бедолагам RK800. Найти и сказать, что любит его. И какого хрена он так долго тянул с этим… Но в этот раз он успеет. А дальше они обязательно что-нибудь придумают. Вместе.