Твоя слабость — моя игра

Каждый раз, когда приезжал отец, у Рико была только одна задача: пройтись по всем комнатам с приказом не высовываться, закрыться в своей комнате и ждать, пока Тецудзи скажет иначе. Сейчас он возвращался по коридору к себе, когда наткнулся на дядю у двери. Тецудзи лишь мельком взглянул на Рико и направился в свой кабинет — немое приглашение следовать за ним. Рико вошёл и, как обычно, остановился у двери. Его взгляд сразу впился в самое яркое и знакомое пятно: рыжие волосы и ледяные глаза. Но через секунду до него дошло — это не Натаниэль. Натаниэль никогда не смотрел на него так, будто он кусок мяса, который можно разрезать. У Натаниэля была его дурацкая улыбка, его игривый взгляд. Перед ним был Натан Веснински. Холодный. Жестокий. И если отец Натаниэля здесь, значит… На кресле перед мясником сидел мужчина в чёрном костюме, с зализанными назад волосами, коснувшимися седины. Отец смотрел на него без малейшей капли узнавания, без намёка на семейное признание. Когда они в последний раз виделись лично? Возможно, даже на рождении Рико его не было. Рико мгновенно спохватился и поклонился так низко, как только мог — японская дань уважения. Он стоял в наклоне, стараясь не дышать лишний раз, пока голос отца не прорезал густой воздух: — Рико, подойди. Он выпрямился и сделал несколько шагов вперёд. Кенго перевёл взгляд с сына в сторону, и Рико рефлекторно повторил его движение. Только теперь он заметил ещё одного мужчину в кресле напротив. Тот разглядывал его с головы до ног, затем обратно, будто оценивая товар. Никто, естественно, не потрудился представлять мужчину. Минута гробового молчания. Рико стоял недвижимо, боясь лишним движением или взглядом выдать даже намёк на сомнение — любое косвенное действие могло стоить слишком дорого. Мужчина поднялся с кресла ровно и спокойно: — Хорошо. Я согласен на ваши условия. Мой сын вернётся через несколько месяцев из Европы, тогда и состоится бракосочетание. Пока лишь зафиксируем договорённость на словах. — Отлично, мистер Дюпон, — ответил Кенго, вставая. Он протянул и крепко пожал гостю руку. — Я знал, что с вами можно найти общий язык. Дюпон кивнул и покинул кабинет. Как только дверь за ним закрылась, Кенго обратил внимание на Рико, поправляя манжет. Его взгляд был холоден и быстро ушёл куда-то мимо: — Рико. Ты станешь супругом сына Дюпона. Этот союз укрепит моё влияние в Европе. — И не дожидаясь ответа, прошёл мимо. — Наконец-то от тебя появился толк. Рико застыл. Каждое слово Кенго отзывалось в груди тяжёлым колоколом. Это не поручение, не формальность — это распоряжение, которое меняло всю его жизнь. От которого он не мог отказаться. — Натан. Передай Тецудзи нужные документы и проверь, чтобы он правильно их заполнил. Кенго вышел из кабинета, оставив после себя только гул в ушах и шум тысяч голосов в голове. «Все двадцать лет… » — думал Рико, чувствуя, как грудь сжимается. — «Все эти годы я старался быть полезным, быть заметным, отвечать статусу семьи… ради того, чтобы меня продали за какие-то земли?» Он стоял почти не дыша, покачиваясь на ногах, пока разум метался между яростью и бессилием. В голове возникали десятки планов, но каждый разбивался о стену невозможности. Он не мог ослушаться Кенго. Он не мог. Сквозь пелену шума собственных мыслей прорвался резкий хлопок, и Рико едва не подпрыгнул. Тецудзи захлопнул папку с бумагами и подтолкнул её по столу к Натану. Атмосфера между ними была накалена до предела. Пока Веснински просматривал документы, Тецудзи прошёл мимо к выходу в коридор. Не желая оставаться один на один с мясником, Рико вышел следом. Они остановились в коридоре. Рико ждал, что дядя скажет хоть слово, но тот молчал. В тишине вдруг послышались шаги. Натаниэль. Кто бы сомневался, что эта рыжая бестолочь вновь ускользнёт из гнезда. И чем он только занимается в это время? — Я тебя не вызывал, — раздался голос позади, заставляя Рико почувствовать, как по спине пробежал табун мурашек. Но стоило взглянуть на выражение лица Натаниэля — этот момент после лжи, когда он увидел отца, — и Морияма почувствовал, как против воли губы растягиваются в улыбке. Ошарашенный вид Ната, как у оленя в свете фар, был почти прелестен. Рико на мгновение пожалел, что не может его запечатлеть. — Нам предстоит долгий разговор, Натаниэль, — Натан произносил каждое слово, будто смаковал его. Воспитательная лекция о лжи была отложена уведомлением на телефоне Натана, которое оставалось непрочитанным. Он просто шагнул вперёд, мимо застывшего, как камень, сына, и положил тяжёлую руку на его плечо. Казалось, под этим весом Нат даже слегка наклонился. — Ты мне позже расскажешь, — сказал отец, его голос был холоден и властен. — По какому поводу я тебя вызывал. Через секунду большая пятерня схватила подбородок Ната и опасно закинула голову назад. Старший заглянул ему в глаза и прорычал: — Я не слышу. — Да… отец. Семейные гляделки прервал ещё один звонок уведомления. Натан отпустил лицо сына и, не сказав больше ни слова, удалился по коридору к выходу, оставив Рико с глухим чувством тяжести и растерянности. Тренер Тецудзи церемониться не собирался. За шкирку он толкнул Веснински в кабинет — тот споткнулся о собственные ноги и рухнул на ковер. Рико невольно приподнял бровь: падение было почти фееричным. Веснински даже не попытался подняться, просто остался лежать, словно решив принять судьбу. Трость влетела в бок и тут же воткнулась концом в рёбра. Веснински упёрся руками, пытаясь отбросить её, но тщетно. — Надумал мне врать, щенок? — холодно произнёс Тецудзи. Нат захрипел, рваный звук вырвался из груди. — Как долго ты думал, что твоя уловка будет работать? — Ну она же работала, — с трудом выдавил Нат, слова сквозили сквозь зубы, пока трость впивалась всё глубже. — Ты слишком смелым стал, Натаниэль, — спокойно сказал Тецудзи. — И думаешь, смелость тебя спасёт? Я твой хозяин. И ты обязан, как послушная шавка, беспрекословно слушаться меня. — Я обязан только себе, — тихо, почти беззвучно сказал Нат. Рико заметил перемену в его взгляде. Встреча с отцом явно оставила след: раньше Нат насмехался над манией величия семьи Мориям, а теперь почти безучастно смотрел на тренера и, кажется, почти не сопротивлялся. Рико наблюдал, не отводя взгляда. Удар в бок заставил Натаниэля сжаться в комок. Потом — точный толчок в рёбра, заставивший болезненно сжать зубы. Рико ощущал, как внутри что-то тихо щёлкает от удовольствия: наблюдать за болью Ната, как трескается его насмешливая маска высокомерия. Он видел, как Натаниэль задыхался, пытался удержаться на ковре, сжимал кулаки, но тщетно. И именно эта беспомощность, этот точный контраст между наглостью и её мгновенным разрушением, вызывал у Рико почти беззвучное удовлетворение. Каждый удар трости повторялся с новой силой, а Рико следил за ними с холодным любопытством. Всё происходящее — не просто насилие, а демонстрация порядка, которую он воспринимал с пугающе ясным наслаждением. Вскоре трость глухо стукнулась о ковер, оставив Натаниэля отплевываться кровью, задыхаясь кашлем. — Пошёл прочь, Веснински. Глаза мои тебя б не видели. Рико сделал шаг вперёд. Он присел рядом, наклонился, наблюдая, как ещё дышит тело, как каждая мышца реагирует на боль. Улыбка не сходила с его лица. Капитан протянул руку, но Нат отказался от его «помощи» и поднялся сам, на ватных, подкашивающихся ногах, обхватывая корпус руками, он покинул кабинет. Морияма вышел следом, наблюдая, как Нат скрылся в своей комнате, чтобы переодеться к обеду. Рико занял место у стены, прислонившись к ней спиной. Коридоры Гнезда жили своим обычным ритмом. Получив негласное разрешение, вороны повыходили из комнат, направляясь в столовую, наполняя коридоры неразборчивым галдежом. Дверь комнаты Натаниэля открылась не сразу. Сначала — тишина. Потом звук шагов. Неровных, но упрямых. Нат вышел уже в чистой форме. Слишком аккуратной для того, кто только что был на ковре. Он двигался с привычной дерзкой неторопливостью, сунув руки в карманы шорт, но Рико видел, как тот бережёт бок, как вдохи выходят короткими, словно каждое движение приходится просчитывать заранее. Следом вышел Жан. Жан что-то говорил, но Нат умело это игнорировал, почти лениво, как будто всё происходящее — просто досадная заминка перед обедом. Хорошая маска. Почти убедительная. Рико дождался, пока они выйдут полностью, и только тогда шагнул вперёд, обозначая своё присутствие. Нат поднял взгляд. На долю секунды — слишком быстро для случайности. — Это было долго, — сказал Рико спокойно. — Что-то не хочется спешить, — отозвался Нат. Улыбка вернулась на место, тонкая, колкая. — Еда никуда не денется. Он развернулся первым, позволяя им идти следом. В столовой, как всегда, было шумно. Одно из немногих мест, где Гнездо делало вид, что живёт нормальной жизнью. Королевская свита привычно заняла свой стол. Рико позволил себе краткое, почти ленивое удовольствие наблюдать за тем, как медленно движется Веснински. Каждый шаг был осторожен, каждый поворот корпуса — сдержан, словно тело требовало постоянного контроля. Он садился аккуратно, не опираясь на спинку, и Рико заметил, как тот на мгновение задержал дыхание, прежде чем расслабить плечи. Боль делала людей честнее. И Нат сейчас был предельно честен, даже если пытался это скрыть. Жан сел рядом, привычно заслоняя его собой от лишних взглядов. Он говорил что-то вполголоса — слишком тихо, чтобы Рико разобрал слова. Нат отвечал коротко, с ленивой полуулыбкой, будто ничего не изменилось. Маска держалась, но уже не так свободно, как раньше. Нат облокотился на стол прежде чем преступить к еде. Почти незаметно, но достаточно, чтобы Рико понял: каждое простое действие отзывалось внутри глухой болью. Упрямый. Предсказуемо упрямый. Несколько раз Нат поднимал взгляд, будто проверяя пространство, и несколько раз пересекался взглядами с Рико. После обеда у них всегда было несколько часов до тренировки. Веснински этим временем пользовался без зазрения совести. Стоило Рико на секунду отвлечься, как Нат уже скользнул прочь, растворяясь в коридоре и захлопывая за собой дверь комнаты. Рико догнал его быстро и зашёл в комнату ровно в момент, когда Нат стянул с себя футболку. Только в комнате он мог наконец-то выдохнуть и не держать маску. Нат медленно дышал, будто только это движение было невыносимо. Когда закрылась дверь комнаты, он даже не повернулся, чтобы понять, кто зашёл. Рико подошёл к парню и провёл своей чертовски холодной рукой по боку и спине. На крепком теле защитника не было ни одного живого места: все изрезано в хаотическую сетку белесых шрамов, и уже не разобрать, какие оставил Рико, а какие — люди его отца, тренируя наследника. Но садистской сущности Рико этого было мало. Наблюдая, как на этом теле расцветают синие и фиолетовые “цветы”, он почувствовал покалывание на кончиках пальцев. Он согнул пальцы, проводя ногтями по спине, и прошептал: — Ложись. — Блять… — выдохнул Нат. — Не стоит так огорчаться, мне ты ведь тоже соврал. — Отличный повод вернуть себе контроль. — Какие вы, Мориямы, мелочные. — Нат скинул футболку и расплылся своей кислотной улыбкой, ложась на кровать. — Ну давай, малыш, повесели меня. Нат никогда не был мазохистом, и эта улыбка была лишь защитной реакцией. С Натаниэлем было слишком весело играть: он не ломался, как тот же Жан, сколько бы его ни резали, он снова и снова улыбался и лез на рожон. Рико в миг оседлал его бёдра и закинул руки Ната к изголовью кровати, прижимая запястья к холодной металлической перекладине. — Руки. Не. Убирай, — тихо приказал он. Нат дёрнулся — скорее из принципа, чем всерьёз — и тут же усмехнулся, обхватывая ладонями балку, к которой прижали руки. Рико надавил сильнее, не отрывая взгляда от его глаз. В глазах цвета грусти столетних ледников Рико никогда не видел страха. Страх в них принадлежал только одному человеку — отцу Веснински. И где-то глубоко, на уровне инстинкта, Рико понимал: с ним ему не сравниться. Но нужен ли ему вообще этот страх? Он задержал взгляд на Нате, пытаясь представить, как эти холодные глаза дрогнут. Как в них наконец появится трещина. Вопрос был не в том, сможет ли он. Вопрос был — станет ли от этого интереснее. — Как же мне хочется вырезать твою чёртову ухмылку с лица, — процедил он. — Ну так вперёд. — Нат даже не попытался вывернуться. — От тебя я пока слышу одни угрозы. Ухмылка дрогнула лишь в тот момент, когда к коже запястья коснулось тонкое лезвие. Холодный металл вошёл неглубоко — ровно настолько, чтобы выступила кровь. Нат не убрал рук. — Я порисую на тебе. Ты же не против? — почти ласково пропел король. Ответа не последовало — только напряжённая тишина и взгляд, в котором вызова было больше, чем осторожности. Лезвие медленно двинулось вниз по руке, оставляя за собой тонкие алые линии. Метки были поставлены с демонстративным спокойствием. Мышцы под кожей едва заметно вздрагивали каждый раз, когда сталь меняла направление, и это микроскопическое сопротивление отзывалось в Рико странным, тёплым ударом где-то под рёбрами. Он хотел видеть эту реакцию. Лезвие скользнуло ниже, к линии ключиц, задержалось там на секунду — будто раздумывая — и продолжило путь к рёбрам. Натаниэль дёрнулся в сторону. Инстинктивно. Чувствительный корпус парня под ним всегда заставлял пульс биться чаще. Нат снова дёрнулся — почти незаметно, но этого хватило. Лезвие вошло глубже, чем Рико собирался. Кровь выступила сразу, тёмная и густая. — Ну вот зачем ты дёрнулся?.. — тихо произнёс Рико. В голосе не было злости. Скорее раздражённое любопытство. Рико наклонился прежде, чем успел осознать это движение — медленно, почти задумчиво, коснулся губами рассечённой кожи, собирая выступившую кровь. Натаниэль судорожно выдохнул. Воздух вокруг стал плотнее. Рико понял это не сразу — только когда Натаниэль вдруг перестал дышать ровно. Феромон сорвался сам. Непозволительная небрежность. Почти ошибка. Тишина между ними стала другой. Нат беззвучно засмеялся, стиснув от боли зубы, и приподнялся на кровати, так чтобы их лица оказались слишком близко. — Вот понять не могу. Ты меня пытаешь или соблазняешь? — сказал он негромко. В его голосе больше не было прежней ленивой отстранённости. Только внимательная, хищная собранность. Его пальцы вдруг сомкнулись на запястьях Рико. — А теперь продолжим по-моему. И впервые за всё время лезвие перестало быть главным оружием в комнате. Нат выпустил феромон без рывка, без давления — просто позволил запаху разлиться в воздухе и смешаться с карамельной горечью Рико. Запахи смешались, и, вроде, он уже чувствовал тот же аромат тогда в раздевалке, но что-то изменилось. Рико почувствовал перемену не сразу. Перец в его собственном запахе заиграл по-новому. Раньше он ощущался как сгоревший сахар, а сейчас, под влиянием апельсинового запаха Веснински, раскрылся по-новому. Рико напрягся, осознавая это, и пальцы сильнее сжали рукоять ножа. Он не отступил. Только подбородок чуть приподнялся — старый, отточенный жест превосходства. — Решил поиграть, Веснински? — тихо спросил он. Голос остался ровным. Почти скучающим. Но дыхание он всё-таки замедлил — намеренно, через контроль, словно подчиняя собственное тело раньше, чем кто-то другой попробует сделать это за него. Запах Ната был опасным. Тёплым. Живым. Слишком… подходящим. Рико это разозлило. — Плохо стараешься, — добавил он холодно. Нат смотрел на него внимательно, почти изучающе. И от этого взгляда становилось не по себе. Он заметил всё: и ускорившийся пульс, и лишнюю секунду неподвижности. — Если хочешь меня сдвинуть, Веснински… тебе придётся придумать что-то интереснее инстинктов. — Ты же знаешь, я очень изобретательный. — Ой, правда? Проверим, на сколько хватит твоей изобретательности. Рико перевернул нож в пальцах и надавил лезвием в связку между большим и указательным пальцами руки Ната, заставляя его отпустить. Следом пальцы врезались в синяк на боку, вызывая шипение. Нат дёрнулся, стиснув зубы, и Рико воспользовался моментом, чтобы уложить его назад на кровать, надавливая на грудь. Нат замер на мгновение, зубы стиснуты, взгляд острый. Но как только Рико надавил на грудь, его пальцы сильнее сомкнулись на втором запястье нападающего. Маленький, почти незаметный жест — и в комнате сменилось равновесие. Теперь Рико был не единственным, кто диктовал движение. — Ух… — тихо выдохнул Нат, но голос не дрогнул. — Ты слишком привык выигрывать. Рико нахмурился. Ему не нравилось, что кто-то настолько спокойно встречает его силу. — Ты ж не глупый вроде, Натаниэль. — Лезвие приставилось к горлу защитника. — Я король. Я всегда выигрываю. Нат слегка запрокинул голову, остерегаясь ножа. Глаза сверкали ледяным азартом. Он медленно, почти игриво, потянул руку Рико к себе, проверяя, хватит ли у него контроля, чтобы удержать этот контакт. Почти невесомо Нат коснулся губами костяшек пальцев и медленно вдохнул запах кожи. Улыбка сама собой расползлась шире. И затем Нат укусил тонкие пальцы Рико — спроси потом зачем, он не ответит. Перец в запахе Рико заиграл по-новому, смешавшись с апельсиновым ароматом Ната, и это дразнило, возбуждало и раздражало одновременно. Рико убрал нож раскрытой ладонью и возобновил давление на грудь. И в этот миг понял, что игра только начинается — и на этот раз противник не собирается сдаваться. — Нет, так невозможно, — прорычал Нат, сверкнув глазами, и, лишившись опасности у горла, резко перевернулся, меняясь местами с нападающим. Снова схватив свободное запястье Рико, отвёл руку в сторону и с силой надавил на связку на запястье, заставив руку раскрыться и выронить нож на пол. Нож звонко встретился с полом. Рико мигом сжал пальцы, ощутив пустоту, и одновременно внутри зазвенел азарт: впервые кто-то заставил его реагировать так резко. Нат не отступил. Его взгляд был острым, ледяным, и в нём уже не было даже наигранного подчинения — только вызов и внимание. — Надеюсь, ты не надеялся слишком долго держать меня под контролем? — прорычал он, медленно скользя взглядом по Рико. — Потому что эта игра в одни ворота начинает надоедать. Рико сжал плечи, не двигаясь, но пальцы всё ещё инстинктивно сжимали воздух. Его тело напряглось; каждое движение Ната ощущалось как удар по нервам. — Даже не надейся меня контролировать, — тихо протянул капитан, не отводя взгляд от глаз Ната. — Для тебя это победой не закончится. Нат улыбнулся едва заметно, почти игриво. Он снова коснулся ладони Рико — лёгкий, вызывающий контакт. Запахи кружились вокруг них, плотно, остро, провокационно. Рико напрягся ещё сильнее, контролируя дыхание. Он чувствовал, как тело реагирует, но не подчинялся. — Хорошо… — выдохнул он наконец сдержанно. — Посмотрим, кто кого. Нат с ухмылкой наклонился и вцепился зубами в ключицу, оставляя влажный след. Рука с запястья скользнула под футболку на грудь, задирая ткань. Едва заметная дрожь прошла по телу нападающего. — Ты всегда так остро реагируешь? — проговорил он тихо, почти шёпотом, но с ледяной уверенностью в голосе. Рико слегка напрягся, но внешне это выглядело как обычная реакция на прикосновение. Его взгляд оставался холодным, почти скучающим. Нат улыбнулся шире, отпуская лёгкое давление, будто игра закончилась на секунду. Нат усилил свои феромоны, и воздух между ними стал густым, словно тяжёлый туман. Тело Рико откликнулось почти мгновенно, несмотря на все попытки скрыть это. Дыхание стало прерывистым, каждое движение защитника отзывалось в нём эхом. Пока рыжик прикипел к тёплой коже под футболкой, кусая и целуя, вдыхая этот запах, контроль постепенно покидал его. Он понял это, когда не заметил, как остался в одной лишь футболке. Руки Ната скользнули по ногам нападающего, очерчивая каждую линию мышц, ложась на ягодицы и обхватывая бёдра. — Веснински, — прошипел король. Но рыжик лишь улыбнулся и вернулся, нависнув над Рико. Его взгляд не отрывался от карих глаз, считывая каждую эмоцию, пока он сокращал дистанцию, прижимаясь бёдрами. Рико, казалось, перестал дышать, глотая вязкую слюну. Нат опустился на локоть, приблизился к его уху и тихо зашептал: — Рико… чувствуешь? Ты начал это первым. И я заберу то, что принадлежит мне.