Твоя слабость — моя игра

Тишина. Главный признак смерти в Гнезде. Когда гул переставал отбиваться от стен, Эвермор замирал — как чёрный ворон перед тем, как сорваться вниз. Нат подошёл к своему шкафчику. Встал рядом с Рико. Сменил полотенце на шорты — медленно, будто давая шанс начать разговор. — Эй… Рико. — голос дрогнул в тишине, слишком живой для этого места. — Я… Шкафчик захлопнулся резко, как выстрел. Рико ушёл, не глядя. Нат скрипнул зубами, с силой захлопнул свой и рванул следом, натягивая футболку на ходу. — Рико! Блять, да подожди! Он схватил капитана за руку, развернул к себе — и тут же отступил на шаг, инстинктивно, чтобы не получить по лицу. — Да что с тобой такое? — Со мной всё нормально, — холодно. — Прекрати за мной ходить. — Я выполняю свою часть сделки! Рико коротко усмехнулся. — Тогда я её разрываю. Мне больше не нужна твоя защита. Слова ударили слишком быстро. Нат даже не сразу понял смысл. — Ты не можешь, — выдохнул он. — Я не согласен. — А тебя никто не спрашивает, Натаниэль. Оставь меня в покое. — Рико. Блять. На этот раз он прижал его к стене. Отчаянно. — Я не позволю тебе разорвать её. Минута. Только дыхание и слишком близкие глаза. — Чего ты так боишься? — тихо. — Я ничего не боюсь. — Тогда почему сейчас обрываешь всё, что было? Губы дрогнули, расплываясь в ухмылке. Сначала тонкой, острой. Плечи задрожали в тихом смехе. Рико выдохнул и поднял голову. — Ты правда считал это чем-то большим? Пол под ногами покачнулся. Сердце ударилось в рёбра, словно птица в стеклянной коробке. — Это была сделка, Нат. Удобная. Безопасная. Выгодная. И эта сделка перестала быть удобной. Он шагнул ближе. — У тебя странная привычка забывать, что всё здесь — временно. — Я защищал тебя. — Ты защищал себя, — спокойно поправил Рико. И ткнул пальцем в цифру на скуле. — И это было взаимовыгодно. Нат сглотнул. — А теперь? Капитан выдержал паузу. Секунду. Две. — А теперь мне не нужна твоя защита. Тишина стала плотнее. Будто стены давили со всех сторон. Следующие слова повисли в воздухе: — Особенно от тебя. Рико положил ладонь ему на грудь и оттолкнул — Нат отшагнул назад на два шага, натыкаясь на стену. Он упёрся спиной в бетон, но не отвёл взгляд. Внутри что-то надломилось — тихо, почти незаметно. Только он научился заново дышать — выпрямился. Глаза стали ледяными. Их наполнял нарастающий гнев. — Я не позволю никому использовать меня. Ни семье. Ни тренеру. Ни тебе. В голосе — сталь. Рико пожал плечами. — Поздно вспоминать об этом. — Он шагнул назад. — Больше не подходи ко мне. Это был последний раз, когда ты позволил себе подобное. Не прошло и минуты, как дверь хлопнула где-то в глубине коридора. В голове мелькнуло: с таким звуком закрывается крышка гроба. Нат остался один. Он медленно сполз по стене, будто кости вдруг перестали держать. В груди ныло — тупо, тяжело. Это было хуже боли. Боль можно переждать. Это — нет. Лишний. Слово снова и снова возвращалось. Он упёрся затылком в холодный бетон и закрыл глаза. В ушах звенело. Сделка. Удобная. Временная. Когда именно он перестал воспринимать это как контракт? Когда начал ждать взгляда? Когда стал различать оттенки интонации? Когда позволил себе стоять ближе, чем нужно? Когда он поверил, что в Эверморе может быть что-то настоящее? Идиот. Нат резко поднялся. Нельзя сидеть. Нельзя застревать в этом ощущении. В Эверморе слабость пахнет быстрее крови. Он дошёл до раздевалки, забрал сумку. Движения стали резкими, механическими. Он будто возвращал себе контроль через привычные ритуалы. Рико не из тех, кто спрашивает, хочет он или нет. Но и не из тех, кто не воспользуется возможностью. Нат остановился посреди пустого коридора. Если это правда — значит, он с самого начала был временным. Если это ложь — значит, его отрезали намеренно. Оба варианта одинаково неприятны. Он усмехнулся. Будто проглотил лимон. Ладонь непроизвольно сжала ремешок сумки. Нат вышел на улицу. Прохладный воздух ударил в лицо. Лёгкие болезненно раскрылись. Нужно было думать. Просчитывать. Ничего в их мире не происходит просто так. Щёлкнула зажигалка, в губах зажалась сигарета. Не успел Нат и докурить как телефон в кармане завибрировал. Нат замер. Секунда. Он всё же потянулся и выудил устройство. Он знал, кто пишет, ещё до того, как посмотрел на экран. Сообщение. Коротко, по делу: «Натаниэль. Завтра в 06:00. Будь готов.» В груди было пусто. Нат перечитал текст ещё раз. И ещё. Медленно выдохнул дым в небо. Сейчас это был способ сбежать от этого всего. Сменить фокус. Забыть. Впереди была ночь. И что-то подсказывало: после неё всё станет только хуже.

***

Только за Рико захлопнулась дверь, как в груди что-то болезненно сжалось. Он всё ещё чувствовал запах. Он был почти осязаемый. Навязчивый. Он давно сменил футболку. Принял душ. Стер с кожи чужой феромон. А цитрус всё равно пробивался — фантомом. Рико прижался затылком к холодной поверхности двери. До боли стиснул зубы. Глаза защипало ещё в коридоре, но слабость позволил себе только сейчас. Одна слеза скатилась по щеке. Он тут же стёр её тыльной стороной ладони, будто это было доказательство преступления. Тишина давила. Рико оттолкнулся от двери и прошёл в комнату. Лёг поверх покрывала, не раздеваясь. Потолок казался слишком чёрным. Слишком пустым. Он уже знал, что сон не придёт. Тело предательски тянуло обратно — туда, где пахло апельсином и угрозой одновременно. Он перевернулся на бок, вцепившись пальцами в ткань простыни. Дышать стало тяжелее. Брак. Слово звучало глухо. Безлико. Он попытался представить того, за кого его выдают. Лицо — размытое. Голос — отсутствует. Имя — неизвестно. Ничего. Просто сделка. Почему же мысль об этом царапала изнутри? Ногти впились в ладонь глубже. Почти до крови. Боль помогала держать фокус. Это необходимо. Рико перевернулся на спину и закрыл глаза. Запах апельсина всплыл снова — яркий, живой, слишком настоящий. Он резко сел, словно пытаясь стряхнуть наваждение. — Хватит. Голос прозвучал глухо. Он повторил это про себя ещё раз. И ещё. Но чем дольше лежал в темноте, тем сильнее понимал: если бы это того стоило, не было бы так паршиво. Рико закрыл глаза. Через несколько минут дыхание выровнялось. Тело лежало спокойно, почти расслабленно. Только пальцы иногда едва заметно подрагивали — будто что-то внутри всё ещё спорило. Он игнорировал это. Утро пришло слишком быстро. Рико почти не спал, но заставил себя подняться. Тренировка прошла в привычном напряжении, за которым он прятал свой помятый вид. Рико давил. Ошибки резал безжалостно. Команда молчала, видимо, чувствовала напряжение. Нат не явился. Да и чёрт с ним. Так проще. Направляясь в столовую, Рико сладко зевнул, прикрывая рот рукой, что чуть не столкнулся с вороном в коридоре. — О, Рико. Как раз тебя ищу. — Слишком весёлая ухмылка на лице игрока вызвала у него интерес. Прежде чем начать говорить, он прыснул в кулак, смеясь со своих же мыслей. Наконец совладав с собой, сказал — Там Жана на столе разложили. Рико вскинул бровь и зашёл в столовую. Часть команды — в основном линия защиты — сгрудились у одного из дальних столов. Смех, свист, гул голосов. Рико подошёл без спешки. Картина оказалась прозаичнее формулировки. Жан лежал на столе, зажатый двумя защитниками за плечи. Третий держал его за запястья. — Что происходит? — спокойно сказал Рико, обведя взглядом команду. — Развлекательная программа. Рико кивнул и перевёл взгляд на Жана, который под его голосом сжался ещё сильнее. В серых глазах одновременно был гнев и страх, обращённый на Рико. Это даже было смешно. Игрушка давно сломана, а всё ещё сопротивляется. Ухмылка растянула губы. — Продолжайте, — так спокойно сказал Рико, будто говорил про тренировку. То, что в глазах Жана страх пересилил гнев, даже позабавило. Вокруг смех и возгласы усилились. Грейсон, что держал запястья Жана, поднёс руку вверх и с силой укусил за предплечье. Жан закрыл глаза и, стиснув зубы, просто терпел. Никто не скалился в ответ, не сопротивлялся так явно. Ухмылка Рико невольно скривилась в презрении. — Стоп. — Одно слово, а каждый ворон замер на месте. — Убирайтесь. Закончите в комнате, если вам так надо. Игроки переглянулись. — Сейчас? — Вы оглохли? Жана отпустили почти мгновенно. Он сел, поправляя рукав. Его взгляд на секунду встретился с взглядом Рико. Спокойный. Без вызова. Без игры. Рико отвернулся первым. — В следующий раз, когда захотите устроить представление, будьте более оригинальны. Последующие дни прошли обычно. До обеда. Пары. И снова тренировка. Он вообще не фиксировал отсутствие Ната как событие. Но внимание предательски ускользало. Пасы становились чуть жёстче, приказы — короче. Прошло несколько дней. Рико лежал на кровати, глядя в потолок. Он поймал себя на том, что прислушивается к шагам в коридоре. Глупо. На следующий день он пришёл в раздевалку ещё раньше. Открыл шкафчик с номером три. Просто проверить порядок формы. Ткань была аккуратно сложена. Ничего особенного. Рико задержал пальцы на краю одной из футболок. Он вытащил её. Цитрус почти исчез, перекрытый средствами для стирки. Почти. Рико сжал ткань в руке, резко выдохнул. Он убеждал себя, что не зависим. Это «ничего». Он не ищет. Это временный дискомфорт. Закрыл шкаф и вернулся в комнату, убрал футболку в тумбу. Но следующей ночью он резко проснулся, будто вырвался из кошмара, хотя и не помнил, что ему снилось. Он сел и заметил, что сжимал в руке ту футболку. Он не помнил, как взял её. Стиснул зубы и медленно выдохнул, пробежался взглядом по комнате. Спрятал ткань обратно в тумбу и лёг, отвернувшись. Следующей ночью Рико укутался в толстовку, что стащил из шкафа Натаниэля, убеждая себя, что так просто теплее. Постепенно вещей становилось только больше. Рико корчился каждый раз, заходя в комнату и наблюдая бардак на своей кровати. Он ненавидел этот хаос. Но стоило ему взяться за уборку, как в воздухе появлялся почти уловимый запах, и уборка тут же откладывалась. Все, на что его хватало — это поменять местами несколько вещей. Комната оставалась функциональной, игре не мешала, а значит, и так нормально. Привычки появляются быстро, и так же быстро забываются. Рико в этом не сомневался.