Твоя слабость — моя игра

Прошло часа три, а может и больше с момента, как Нат ушёл из комнаты. Рико сидел на кровати в ворохе чужих вещей, словно подтверждая произошедшее. Чужая ткань под пальцами. Чужой запах. Чужое решение. Кровь давно остановилась, засохла тёмными багряными дорожками вдоль позвоночника. Боли уже не было. Только раздражение. И что-то ещё — чего он никогда не чувствовал. Он собирался встать и собраться на тренировку, когда дверь открылась. Рико поднял взгляд. Пустота в глазах сменилась льдом за секунду. — Я сказал, что не желаю тебя видеть. Нат облокотился о косяк, будто просто зашёл за чашкой кофе. — Ой, ну прошу великодушно меня простить, — протянул он лениво. — Но по какой-то мистической причине моя одежда перекочевала в твою комнату. Тишина. Рико открыл рот — и тут же закрыл, клацнув зубами. Злость была слишком резкой, чтобы её выразить. Нат оттолкнулся от двери и сделал шаг внутрь. — Я надеюсь, ты мне сейчас руку не откусишь, если я рискну что-то забрать? Рико ничего не сказал. Поднялся с кровати — движение короткое, сдержанное. Он потянулся к столу за аптечкой. Нужно было стереть кровь, заклеить метку. Не хватало, чтобы команда заметила. Но крышка ящика не сдвинулась. Нат оказался за его спиной слишком быстро, слишком тихо. Пальцы коснулись края футболки, отодвинули ткань. Холод пробежал по позвоночнику — не от прикосновения, а от осознания. — Забирай свои тряпки и уходи, — ровно произнёс Рико. Нат не убрал руку. Пальцы прошлись вдоль засохшей крови — осторожно, будто проверяя работу художника. — Ты даже не обработал, — тихо сказал он. Рико сжал край стола, костяшки побелели. — Как раз собирался этим заняться. Проваливай. Нат слегка склонил голову, разглядывая след. — Очевидно. Он мог уйти. Мог продолжить играть на чужих нервах. Но вместо этого взял с аптечки ватный диск, смочил антисептиком и снова коснулся кожи. — Не трогай меня, — тихо сказал Рико. — Уже тронул, — почти шёпотом. Запах спирта резкий. Воздух густой. Рико не отстранился. Не мог себя заставить. И это раздражало сильнее всего. Самым простым решением оказалось не бороться. Оставить “уборку” последствий на виновника. Если уж он так рвался контролировать — пусть контролирует до конца. Рико медленно разжал пальцы на краю стола. — Заканчивай — и исчезни, — бросил он без тени эмоции. Нат тихо усмехнулся. Не весело, скорее сухо. Ватный диск скользнул по коже, стирая тёмные подтеки. Спирт жёг, но не сильнее гордости. Нат работал сосредоточенно. Без слов. Будто это обычная царапина после тренировки. Будто он не оставил эту метку зубами. — Ты переоцениваешь свою значимость, — вдруг сказал Рико, глядя прямо перед собой. — Это ничего не меняет. Пальцы Ната замерли на мгновение, затем продолжили. — Конечно, — спокойно ответил он. — Совсем ничего. И я не буду просить за это прощения. Рико почувствовал, как к коже приклеивается пластырь. Чужие пальцы задержались на долю секунды дольше, чем нужно. Нат сделал шаг назад. Дистанция вернулась, но ощущение его присутствия осталось в воздухе. Он взял с кровати несколько своих вещей, нарочито спокойно. У двери остановился. — Увидимся на тренировке, — бросил и вышел. Рико провёл пальцами по пластырю. Кожа тянулась, не давая забыть. Выдох. Злость начала рассеиваться. Тренировка стала необходимой разрядкой. На корте он снова возвращал контроль. Здесь можно было выплеснуть всё через клюшку и через воронов, которые попадались под горячую руку. Иногда взгляд Рико скользил на Ната. Тот будто ничего не произошло: смеялся с воронами, строил из себя клоуна. После недели напряжения его цирк казался ярче — словно нарочно усилил представление. На обеде и в свободное время Рико продолжал игнорировать его. Не бегство. Не наказание. Выбор. Если Нат решил, что может вертеть им как хочет — Рико не собирался рушить собственную позицию. И всё бы ничего. Проблема была в том, что Нат принял правила игры. Нат больше не искал внимания. Не провоцировал. Не цеплялся, как до отъезда. Общался со всеми — кроме него. Но при этом был рядом, и безмолвно наблюдал. Он чувствовал, как Рико медленно закипает рядом. Но менять что-либо не собирался. Всё-таки это приказ короля. На второй день ничего не изменилось. Натаниэль всё так же держался в стороне. Но ощущалось иначе. Он не искал Рико взглядом, не сокращал дистанцию, не использовал то, что метка теоретически давала ему — право на близость, на присутствие, на вторжение в пространство. Он вообще не давил. В гнезде начали шептаться. Запах и атмосфера слегка изменились, это чувствовали все. Но Натаниэль не подчёркивал связь. Он признавал Рико королём так же естественно, как и раньше. Когда кто-то из воронов пытался пошутить или задеть Рико, Натаниэль не вступал в спор, но реакция была всегда одинаковой: короткий взгляд, едва заметное движение — и тонкий, почти невидимый сдвиг обратно к уважению. Нат понимал, что даже это не отменяло клейма на шее и решения, принятого без Рико. Единственное место, где Нат активно взаимодействовал с Рико, — поле, когда их ставили друг против друга. И вот сейчас, с широкой улыбкой, Нат прыгал перед Рико, закрывая собой возможность забить. Пусть Рико был королём, но в поддавки Нат играть не собирался. На поле азарт и рост важнее. Только он забрал у Рико мяч и перекинул Жану, как гудок остановил игру. Тренер вышел на поле, и в гробовой тишине раздался его голос: — Натаниэль! Надежды, что это не к нему, разрушились, не успев родиться. — Да что опять, Натаниэль. 19 лет, как Натаниэль, — пробурчал парень, двигаясь к выходу с поля. — Не скучай, пташка. Нат последовал за ним, забрал из его руки телефон, посмотрел на экран и поднёс к уху, пока тренер отошёл к скамье запасных. — Ичиииро. Какой сюрприз. — Где твой телефон? — Он у меня есть. Где-то… — Не “где-то”, Веснински. Включи его. — Голос ровный, но с холодом. — На завтра всё готово? Я не потерплю сюрпризов. Нат закатил глаза и почесал ухо мизинцем. — Ага. Всё по плану. Между прочим, из-за тебя меня игнорируют. Он бросил взгляд на Рико через поле. — Это временно, — спокойно ответил Ичиро. — Могу исправить. Один выстрел, и… Нат замер. Из его образа мигом ушёл напускной фарс. — Только попробуй, — перебил он. Голос мгновенно стал ледяным. На другом конце линии повисла тишина. — Успокойся, — ровно произнёс Ичиро. — Но если он выйдет за рамки — последствия будут. Для всех. Нат сжал телефон крепче. — Он не выйдет. — На это я и рассчитываю, — тихо ответил Ичиро. — Проверь его сегодня. Мне нужна уверенность, а не твои импровизации. Щелчок — линия оборвалась. Нат цокнул языком и вернул телефон тренеру. Вечером того же дня Нат зашёл в комнату Рико и остановился у гнезда из собственных вещей. Запах давно выветрился, оставив лишь лёгкий фантом. Недостаточно. Он молча стянул с себя толстовку, в которой весь день ходил. На секунду задержал её в руках. Бросил поверх одеяла, будто просто забыл. Развернулся к выходу. Дверь распахнулась — он буквально врезался в Рико. Удивление на лице короля длилось долю секунды. Потом холод, перерастающий в злобу. — Что ты здесь забыл? Нат лениво отступил на шаг. — Свои вещи, — пожал плечами. — Я, конечно, не то чтобы против… Рико перевёл взгляд на кровать. Вернул на Веснински. — Убирайся. Нат усмехнулся. — Кстати, Жан оказывается много знает о гнездовании. Столько интересного узнал. Сказано легко, почти невинно. Рико почувствовал это. Кажется, глаз дернулся. — Проваливай. Нат задержался на секунду дольше, чем нужно. Потом обогнул его и вышел. — До завтра, пташка. — В прозвище прозвучала куда большая ирония, чем раньше. Рико резко развернулся, но Нат уже закрыл дверь. Рико подошёл к кровати. Взгляд тут же зацепился за толстовку, лежавшую поверх всего. Он долго смотрел на неё. Поняв, что она не исчезнет от его взгляда, взял в руку и позволил себе на миг зарыться лицом в ткань, вдыхая кисловатый цитрус. Этого было достаточно.