Твоя слабость — моя игра

Есть утро, которое не начинается — оно просто случается. Ты ещё не открыл глаза, но уже знаешь: день будет отвратительным. Тем самым, где каждый час царапает нервы, как наждачная бумага. Сознание всплывало нехотя, будто организм пытался удержать его в темноте ещё хоть на пару минут. В комнате было слишком тихо. Рико лежал неподвижно, зарывшись лицом в подушку и глубоко закутанный в капюшон чужой толстовки. Паники не было. Только тяжёлое, вязкое знание: сегодня. Он повернул голову. Пусто. Запах ещё держался в воздухе, но уже не спасал — лишь напоминал. Придётся вставать. Придётся идти. Придётся смотреть в глаза людям, которые думают, что всё уже решено. Он медленно сел на край кровати, провёл ладонями по лицу и тихо выдохнул. — Ну что ж, — пробормотал он. — Поиграем. Тренировка тянулась долго. Завтрак и несколько часов после — ещё дольше. За всё это время Рико мысленно вел обратный счёт, вспоминая метку, слова и запах, который не принадлежал виновнику. Он не простил, но сделал выбор. Рико поднимался на лифте в восточную башню. Костюм сидел безупречно. Галстука не было, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. Лифт замер. Двери разошлись. Перед тем как выйти, он завёл руку за голову и медленно оторвал пластырь. Кожа под ним саднила. Хорошо. Боль возвращала в реальность. Он постучал и вошёл. В комнате уже ждали: отец. Его верный пёс — Натан Веснински. Ичиро. И тот самый старик, который его «купил». Рядом стоял парень. Тот самый, чьей собственностью Рико должен был стать. Крупный альфа. Старше лет на шесть, не меньше. Светлые волосы торчали так, будто он не привык их приглаживать. Зелёные глаза скользнули по Рико медленно, оценивающе. Без стеснения. Без сомнений. Во взгляде не было интереса — только ожидание развлечения. Рико встретил взгляд спокойно. Пусть внутри всё дернулось. Пусть думает, что будет весело. Он ещё не знает, что уже проиграл. Отец окинул его коротким взглядом — без эмоций, как проверяют товар перед передачей. Старик прищурился, оценивая. Ичиро оставался спокоен. Только пальцы, лежащие на кресле, едва заметно перестали двигаться. Натан стоял чуть в стороне, изображая мебель. Блондин усмехнулся первым. — Вот и жених, — протянул лениво. Он подошёл слишком близко. Рико не сдвинулся. Альфа наклонился, будто разглядывая ворот рубашки, но движение было иным — он втянул воздух. Медленно. Рико слегка отклонил голову в сторону, словно дал пространство, а вроде… Зелёные глаза вспыхнули пониманием. Он выпрямился, но не полностью — оставался в личном пространстве. — Интересно, — тихо произнёс он. — Ты не пахнешь свободным. В комнате стало холоднее. Отец нахмурился, губы Рико насильно растянулись в ухмылке. Защитная реакция. Всё, что оставалось — добавить остроты. Будто всё происходящее идёт по его правилам. Старик перевёл взгляд на ворот рубашки Рико. — Что это значит? — заговорил он. Альфа протянул руку — почти касаясь, но не дотрагиваясь до шеи Рико. — И это совсем не похоже на старую связь, — добавил он. — Это… свежее. Рико медленно поднял взгляд. — Советую держать дистанцию, — спокойно сказал он. — Кто посмел? — Лицо Кенго потемнело, голос дрожал от ярости и удивления одновременно. Не успел он продолжить, как дверь снова открылась. — Я. — В кабинет вошёл Натаниэль с привычной широкой улыбкой. Он сделал шаг вперёд и встал за Рико. — Я посмел. Взгляд, скользнувший из-под улыбки на сына мистера Дюпонта, был опаснее любого ножа. Альфа попятился. — Веснински, — прорычал Кенго. Но Нат лишь слегка наклонил голову. Улыбка не сошла с лица. Его глаза скользнули по Рико и обратно к альфе. По спине короля пробежали мурашки. Но взгляд Ната отвлекал. Он предвещал мучительную смерть на месте. — Я не позволю, чтобы твой щенок вмешивался в мою сделку! Кенго перевёл взгляд на Ичиро. Впервые за всё время его голос стал другим — не громче, но острее. — Разберись со своим человеком. Тишина. Несколько пар глаз сместились к японцу. Ичиро внешне спокоен, как скала. Но прежде чем он что-либо сказал, раздался за спиной скребучий голос, сухой, как наждачная бумага по стеклу: — Позвольте мне разобраться с сыном. Кенго повернул голову к своему «мяснику», стоявшему за спиной. С минуту молчал, обдумывая, и махнул рукой — будто освобождал собаку от поводка. Натан обогнул стол и подошёл к сыну. Нат так же сделал несколько шагов навстречу, лишь чтобы встать между ним и Рико. — Ты хоть представляешь, что только что сделал? — голос Натана был тихим, но в нём не осталось ничего человеческого. — Ты перешёл все допустимые границы. Он остановился вплотную, возвышаясь. — Ты всегда был проблемой. Ошибкой, которую я не исправил вовремя. Иногда думаю, что должен был убить тебя вместе с матерью. Воздух в комнате сгущался, но Натаниэль продолжал стоять ровно, глядя прямо в глаза. Натан наклонился ближе. — Мы ещё подведём итог твоему поступку, — произнёс почти буднично. — Но с этого момента ты больше не Веснински. В комнате повисла мёртвая тишина. Рико невольно поёжился. В их семьях это было крайней мерой. Это был приговор. Потерять фамилию — значило потерять ресурсы, имя в документах и в памяти. Людей. Дом. Право на существование в их мире. Это означало стать пустым местом. Отрезанным. Стёртым. Натаниэль стоял всё так же ровно. Ни шага назад. Ни тени сомнения. — Ну наконец-то! — раздался его весёлый голос. Будто у него только что отняли не жизнь, а лишний груз. — А я всё думал, как же мне избавиться от этого клейма. Нат продолжал с напускным весельем. Рико смотрел на его спину и вдруг понял. Нат не дрогнул. — А Натаниэль Морияма неплохо звучит. — Нат развернулся к нему и подмигнул. У Рико буквально отвисла челюсть. И как он должен это расценивать?! Сбоку раздался смешок. Взгляд тут же скользнул в сторону, цепляясь за ухмылку, что осталась только во взгляде брата. Только Нат вернул взгляд на отца. Массивная мужская рука уже тянулась, чтобы схватить его, но Нат, будто изначально предвидел это, ловко выскользнул. И так же спокойно вернулся ближе к Рико, встав так, что закрывал его плечом. — Какого хрена, — прошипел Рико вполголоса. Нат поцокал языком и тихонько шикнул, повернув голову к Рико, и продолжил так же шёпотом: — Ещё будет шанс меня убить, карамелька. Рико задохнулся от возмущения, мысленно просверливая в этой наглой физиономии сотню дыр. Натан сделал шаг к сыну, но тут же поднялся Ичиро Морияма. Медленно, без резких движений. Будто просто устал сидеть. — Довольно этого цирка. Убедившись, что Натан замер, он перевёл взгляд на Кенго. Спокойный. Прямой. — Это был мой приказ. Тишина стала другой. Не растерянной. Опасной. Кенго медленно повернул голову к сыну. — Что ты сказал? Ичиро не повысил голос. — Метка была необходима. Эта сделка была объективно худшим из твоих решений. Я решил её иначе, прежде чем ты совершишь ошибку. Он сделал шаг вперёд. — Если кто-то и вмешался — то по моему распоряжению. Нат не перестал улыбаться, предвещая представление. Но Рико явно не разделял его эмоций. Он почувствовал, как внутри что-то холодеет. Ичиро продолжил, всё так же ровно: — Отец… ты упустил один момент. Он сделал намеренную паузу и шагнул ещё ближе. — Мир меняется быстрее, чем ты готов это признать. Ты стал допускать, чтобы личные амбиции поставили под угрозу империю. Это ошибка. В комнате стало невозможно дышать. — И если мы говорим о границах, — Ичиро слегка наклонил голову, — то, возможно, пришло время пересмотреть, кто именно их определяет. Кенго смотрел на сына долго. Очень долго. Ичиро выдержал взгляд. — Ты стареешь, — произнёс он тихо. — А империи не терпят замедления. Он снова замолчал и понизил голос. — Пора готовить передачу власти. Тишина в комнате стала ещё одним постоянным гостем. Господин Дюпон поднялся со своего места. — Я так понимаю, что зря потратил своё время на вашу бессмысленную игру. Он стряхнул с рукава невидимую пылинку. — Не желаю становиться свидетелем семейных разбирательств. Вы только что доказали, что совершенно некомпетентны. Мы уходим. Лёгкий поклон — и он направился к выходу. Дверь за ними закрылась тихо. Несколько секунд никто не двигался. Кенго сидел неподвижно. Его лицо было каменным, не выражало ни единой эмоции. Только пальцы, лежащие на столе, медленно сжались. Очень медленно. Да так сильно, что хрустнула кожа перчаток. Он перевёл взгляд на Ичиро. В этом взгляде не было ярости. Была холодная оценка. — Ты решил, что готов, — произнёс он спокойно. — Будь по-твоему. Тогда с этого момента ты и отвечаешь за последствия. Его взгляд скользнул к Натаниэлю. На долю секунды — почти незаметно — в нём мелькнуло что-то похожее на признание. Но это тут же исчезло. — Ты сыграл грязно, — сказал он уже сыну. — Но должен признать — эффективно. Это было единственное, что можно было принять за похвалу. — Не разочаруй меня. Он обошёл стол. И остановился напротив Ичиро. Близко. — Ты наступил мне на горло, можешь собой гордиться. — Голос тихий и ровный. — Убедись, что сможешь удержать давление. И только после этого он вышел. А следом — и старший Веснински. В комнате остались лишь Натаниэль, Ичиро и Рико.