Как-то больно

ЧИМИН. Эпизод 5

      Я никогда и ни с кем не хотел поделиться историей, которая длилась со мной почти четыре года и после которой я не отошел до сих пор, несмотря на то, что прилагал для этого очень много усилий.       Безусловно, вспоминать все былое мне и сейчас сложно, но, кажется, как будто смерть Кан Ёниля перенесла в мир иной и все, что было с ним связано. Однозначно стало легче, хотя я и понимал, что нельзя радоваться чужой смерти, но я ликовал и делал это без зазрения совести…       Когда Намджун, мой лучший друг из Пусана, позвонил мне почти в одиннадцать вечера, я слегка удивился столь позднему звонку, но все равно с радостью поднял трубку — я всегда был счастлив его слышать.       Но оказалось, что звонил он отнюдь не пожаловать на то, что предки снова не разрешили идти в клуб, несмотря на то, что ему уже почти двадцать два; или же не для того, чтобы рассказать, какая же его девушка хорошая в постели и что интересненького они попробовали в этот раз.       Диалог был короткий, потому что уже после нескольких фраз, я не мог ни говорить, ни контролировать свое тело: рука, словно плеть, упала вниз, и из разжатых пальцев телефон выпал….       Я слышал отстраненно еще какое-то время, как голос Намджуна кричал из динамика мое имя, но как-то реагировать был не в силах. Я погрузился в шок, сознание уплывало, а память крутила нон-стопом то, что только что мне сообщил Нам.       «Кан Ёниль умер сегодня. Разбился на машине. Мгновенная смерть».       «Кан Ёниль умер сегодня. Разбился на машине. Мгновенная смерть».       «Кан Ёниль умер сегодня. Разбился на машине. Мгновенная смерть».       «Кан Ёниль умер сегодня. Разбился на машине. Мгновенная смерть».       «Кан Ёниль умер сегодня. Разбился на машине. Мгновенная смерть».       В моей голове быстрыми кадрами, как в каком-нибудь клипе, сменялись одна за одной картинки, показывающие мне Ёниля в различных ситуациях и в разные периоды наших с ним отношений.       Вот он улыбается, разговаривая с небольшой компанией людей. Весь в белом, опирается на клюшку для гольфа. Затем жмет руку моему отцу, при этом олицетворяя собой уверенность и надежность. Тогда я увидел его впервые.       Затем кадр, когда он со сцены говорит речь об успехах компании и о том, что все происходящее стало возможным благодаря только одному человеку — Пак Чонху — моему родителю, который дал инвестиции на реализацию безумной идеи, в результате полностью окупившей себя уже в первые шесть месяцев и начавшей приносить неплохую прибыль.       А потом следующий кадр, когда он смотрит мне прямо в глаза, и совершенно ничего не говорит. Просто сидит на нашем огромном диване в гостинной и ждет, когда вот с минуты на минуту вернется в комнату отец, и они вместе продолжат отмечать открытие филиала. В тот момент, я точно осознал, что проваливаюсь навсегда в эти глаза цвета ореха. Тогда Ёнилю было двадцать восемь, и все, о чем я только мог мечтать в свои четырнадцать, это то, что хоть иногда буду видеть его прекрасное лицо.       Следующий слайд… для меня слишком болезненный сейчас, но который сделал меня самым счастливым человеком во вселенной тогда. Ёниль пришел на мой день рождения, чтобы поздравить меня… Не потому что его позвали — мое пятнадцатилетие должны были праздновать на два дня позже: отец организовал для меня и моих хороших друзей поездку в аквапарк на выходные. Этот молодой человек как-то узнал точную дату моей днюхи, и заявился на порог нашего дома ближе к вечеру с огромным букетом, тортом и самолетом на радиоуправлении, модель которого тогда только появилась на рынке, и достать такую классную вещь было супер тяжело.       Если говорить о степени моего счастья в тот день, то можно сравнить с…       Хотя нет… радость от такого внимания со стороны человека, в которого я был влюблен уже почти год, ни с чем нельзя сопоставить.       Наверное, только с тем, когда ты вдруг осознаешь, что сегодня тот самый день, когда вы начинаете быть парой… Спустя три недели после того самого дня, когда он меня осчастливил своим подарком — как думали все, но не знали, что радовался я исключительно его вниманию, — Ёниль, будучи у нас в гостях, предложил вместе испробовать "птицу". Я был рад несказанно такому предложению, рассказывал, что очень часто «летаю» и уже рвался продемонстрировать мои приобретенные навыки. А этот невероятной красоты молодой человек смотрел на меня и улыбался: не только губами, но и глазами, что в такие минуты излучали неимоверное тепло.       Отец остался в доме с остальными гостями, а мать в тот день вообще отсутствовала: по своей неизменной традиции проводила субботу в коллективе подружек, посещая или салон красоты, или театральное выступление, или конные скачки — ну, или все это вместе взятое в один день…       Так что с Ёнилем «летать» я пошел сам, чувствуя, как мое сердце разрывается на части и бешено стучит.       Парень инициировал поехать на холм, что находился недалеко от нашего дома, так как там почти не было деревьев и обзор гораздо лучше. Я согласился. Уже тогда я был готов бежать за ним куда-удобно и делать все, что он скажет.       Мы действительно некое время наблюдали за этим небольшим самолетиком, что так высоко поднялся в небо, затем пробовали выполнять различные трюки.       — Давай сделаем «мертвую петлю». Умеешь?       Я отрицательно покачал головой, а он… подошел ко мне сзади, положил свои руки на мои, которые держали джойстик, и стал медленно нажимать на мои пальцы, показывая как правильно нужно с помощью стиков заставить эту игрушку делать невероятные виражи.       Сердце уже дошло до максимально возможно быстрого ритма — как мне казалось, — но затем, когда мы довольные и счастливые вместе посадили самолет недалеко от нас, моя сердечная мышца ускорилась еще пуще и стала стучать еще невыносимей, норовя вырваться из груди.       А все потому, что Ёниль развернул меня в своих объятиях, нежно погладил по щеке и также нежно, еле касаясь, поцеловал меня в слегка приоткрытые губы… Все перед глазами поплыло: в этот момент я стал одновременно самым счастливым человеком на земле, и в тоже время, как стало понятно позже, именно этот момент уничтожил всю мою жизнь…       — Привет! Чего не спишь?       Чонгук зашел в комнату, и призначный Ёниль из воспоминаний решил покинуть меня, на конец показавшись в кадре, когда я видел его последний раз: он орал на меня так громко, что закладывало уши; слезы застилали мои глаза, а его слова «Чтоб ты сдох, сука!!!» выгравировались навечно в моем искалеченном подсознании.       Я сидел совершенно не в силах ни пошевелться, ни даже сфокусировать взгяд на друге. Медленно приблизившись, Чонгук присел возле меня на корточки и спросил еще раз: «Чего не спишь?». В этот момент я снова потерял себя, потому что мозг в очередной раз завопил: «Кан Ёниль умер сегодня. Разбился на машине. Мгновенная смерть».       Я встретил смерть своего любовника рвотой, радостью, болью и облегчением одновременно. А вот сейчас, спустя уже почти двое суток, удивлялся тому, что именно так мое подсознание отреагировало на полученное известие.       Сегодняшнее времяпровождение с Чонгуком и На Ён в парке аттракционов не просто помогло отвлечься, но и дало понимание того, что в моей жизни теперь все поменяется… и что я снова смогу когда-то полюбить… Не сейчас. Даже не в ближайшее время… Но то, что этот человек, занимавший мое сердце всецело, теперь покинул его навсегда и никогда со стопроцентной вероятностью не сможет его вновь потревожить, радовало несказанно.              Думаю, Чонгук во время нашей прогулки замечал мои периодические изменения настроения, сменяющиеся от состояния неприкрытой радости до умиротворенного наблюдения за происходящим.       Он, как и обычно, в душу не лез. Лишь один раз спросив: «Все нормально?», и получив мой утвердительный ответ, сказал:       — Если ты захочешь поделиться, то я рядом.       На это я лишь благодарно кивнул и легонько сжал его предплечье. Затем карусель включили и нас начало с каждой секундой раскручивать все сильнее и сильнее.       Когда мы уже вечером, проводив На Ён домой, подходили до нашей общаги, мой телефон зазвонил приятной трелью.       — Да, Тэхён… Спасибо, уже лучше… Хорошо. Я приду к тебе через минут сорок… Супер, до встречи.       Чонгук удивленно поднял на меня глаза, а я лишь слегка пожал плечами, показывая, что подтверждением улучшения моего состояния ничего не может быть лучше, чем возвращение к сексуальной активности. То, что с момента моего блевания ночь не успела наступить даже дважды, мозг не воспринимал: за этот время у меня жизнь повернулась на 180 градусов, и хотя, возможно, со стороны это и не было заметно, но мне казалось, что я родился заново.       Я взял такси и даже быстрее запланированного приехал к Тэ.       Чонгук пятнадцатью минутами ранее недоумевающе смотрел, как я разнаряжаюсь, и явно удивлялся в очередной раз той метаморфозе, которая со мной происходила.       Не так давно, мы общались на эту тему, и он сказал, что всегда диву дается, как во мне совмещается этот ебарь-трахальщик и мягкий, нежный, даже можно сказать, плюшевый Чимин, который улыбается в подобные моменты такой улыбкой, что хочется затискать его за невероятно милые щечки.       Мой бархатный костюм цвета спелой сливы, белоснежная рубашка, ненавязчивая белоснежная бабочка-галстук и начищенные до блеска туфли никак не вязались с тем, что происходило ранее вечером. Поэтому наблюдавший за моими сборами Чонгук закономерно охреневал от того, что он видел.       — Зараза, как ты так умудряешься? Еще краше не можешь выглядеть после твоих блеваний? — в конце концов, выдавил он из себя, на что я беззлобно рассмеялся.       — Чон, ты даже представить не можешь, что со мной произошло. Я расскажу тебе все скоро. Дай мне еще немного времени.       Видно было, что друг продолжает быть в состоянии ахера, но все же немного расслабился, поняв, что я не схожу с ума и после произошедшего не решил удариться еще больше во все тяжкие, пытаясь трахнуть всех на свете, подключив к этому свой сногшибательный внешний вид.       — Не жди меня сегодня. Буду завтра утром. — Я попрощался и вышел.

ЧОНГУК. Эпизод 5

      Ненавижу эту особенность своего организма: я всегда вижу сны! Вижу при любых — без исключений — обстоятельствах, когда засыпаю. Раньше, даже когда ехал в транспорте, вечно отключался и просыпался с остаточными кадрами в подсознании и ощущениями того, что я посмотрел только что кусочек другой реальности.       С возрастом это не пропало, а только усугубилось, словно призывая начать все-таки разбираться в том, что такое осознанное сновидение и как этими самыми снами управлять.       Но я всячески отторгал это, не желая даже прикасаться к таким знаниям. А смысл? Мои сны никогда не были вещими, и я радовался, что вся та ересь, что мне порой сниться, так и останется только картинками моей вечной муки.       Но текущее утро стало исключением, и привидившееся мне в минуты дремы не просто не хотелось отпускать и забывать, а было желание воплотить в жизни все увиденное.       Мне не так давно уже снился подобный сон, где я смачно отсасывал Тэхену и при этом сам стонал, захлебываясь слюной.       Сегодня же происходящее протекало совсем по-другому. Тэ брал меня, вбивая в матрас своими дико быстрыми толчками, а я поскуливал от удовольствия, пытаясь найти хоть какую-то опору руками.       Я проснулся. Еще видя последние кадры, понимал, что сновидение отступает, готовя пустой ужас реальности, где нет такого нужного мне сейчас парня рядом.       Отчаянно стараясь удержать то, что чувствую в данный момент, я зажмурил глаза еще плотнее, чтобы в них попадало как можно меньше света, и оттянул резинку своих трусов.       Член сжал сильно. Стояк был такой жесткий, что казалось, внутри него не кровь и вены, а самая настроящая палка или камень. Начал делать отнюдь не плавные движения вверх-вниз, чувствуя как хочется убрать все лишнее.       Глаза таки пришлось разлепить и проверить обстановку. Чимина в комнате не было: наверное, так и не вернулся еще после своего «свидания» с Тэхеном…       Внутри все завыло от боли: как же ему — Чонгуку — хотелось бы побывать с Тэ на таком «мероприятии»…       В отсутствии Чимина радовало одно: как одеяло, так и трусы, были убраны в сторону, и теперь ничто не мешало беспрепятственно наяривать рукой по истекающему члену.       Я попытался максимально точно и много вспомнить из того, что мне только что приснилось.       Помогало очень то, что все во сне происходило на моей кровати, в которой я, собственно, сейчас и находился. Поэтому представить, как Тэхен наклоняется надо мной, чтобы поцеловать, не составило ни малейшего труда. После подключения фантазии в небольшом количестве на пару с давно устоявшимися желаниями, Тэ теперь в моей голове вылизывал мне уши, погружая свой язык максимально глубоко, иногда делал им толчки в мою ушную раковину, словно ебал меня и туда тоже. После перешел к изучению своими губами моей груди, задержавшись немного на сосках — в этот момент я послюнявил свою незанятую руку и провел пальцами по одной из своих горошин, — потом спустился ниже…       Я кончил… В моих планах было и то, чтобы мой воображаемый любовник взял мой член в рот, и то, чтобы он вошел в меня, вызывая простреливающие ощущения по всему телу… И то, как он будет слегка меня придушивать, пока будет кончать сам….       Но мой организм посчитал, что пока хватит, поэтому фактически «на прелюдии» решил сбавить мои обороты.       Я продолжал лежать, теряя контроль над собой от мыслей, которые полезли в голову.       Во-первых, после того, что я испытал, захотелось еще больше, чтобы все мои фантазии стали реальностью: трахнуться с Тэхеном хотелось прямо-таки до дребезжащих яиц.       Во-вторых, подумалось о Чимине, который, вполне вероятно, в этот самый момент испытывал то, чем так сильно грезил я.       В связи с чем одновременно несколько чувств нахлынули на меня: ненависть к Чиму за то, что у него есть возможность быть с этим невероятно красивым и сексуальным парнем, богу подобным; отвращение к Тэ, который позволил себе трахать кого-то, кроме меня; ревность несказанная к ним обоим и отвращение к себе, который вообще не имеет никакого права на эту самую ревность, а при этом возомнил себе самые развратные сценарии того, как меня отымеют.       — Бля…       А в-третьих, мелькнула мысль о На Ён… которая так ненасытно любила на мне ездить, изводя от удовольствия не хуже, чем я себе только что напредставлял… эх!       Так и лёжа на кровати, не вытираясь, не укрываясь и совершенно не тревожась по поводу того, что сперма сейчас быстрой струйкой стекает по моему боку, думал об этой девушке.       Кроме того, что она обладала невероятной фигурой, и картина, когда я ее брал сзади, была самым прекрасным зрелищем, что видели мои глаза в этом мире, — если мы говорим о женских особях, а не об одном въебическом парне, — На Ён также была наполнена и другими чудесными качествами, которые делали ее человеком, с которым приятно проводить время. И я сейчас хочу сказать не о том, как мне нравилась ее развязность в наших сексуальных отношениях или же внимательность к тому, чтобы доставить мне максимальное удовольствие…       Она меня слушала… Да-да… Она не просто была со мной. На Ён, немного удовлетворив свою похоть, со временем таки стала интересоваться и тем, что у меня внутри, а не только размером и умениями моих гениталий. Вникала в то, чем я дышу, как мои дела и поел ли я вовремя. Она была той девушкой, о которой можно только мечтать! При чём во всех планах!       Но она не была Тэ… Черт!       Я выругался, резко сел в кровати и обматерил себя… "Ты же еще три недели назад, когда начал с ней встречаться, решил, что это единственно верный вариант, так какого хрена после одного какого-то супер классного, но все же сна, ты решил, что этот парень — твое единственное желание в жизни?!"       — Блин… — я встал, кое-как пытаясь придержать в ладони остатки ползущей по животу спермы, достал из коробки на столе сразу две салфетки и стал вытирать себя.       — На кого дрочил? — Чимин зашел так неслышно и неожиданно, что я испугался. Резко натянул на свою жопу спущенные трусы и взглянул на друга, пришедшего так не вовремя.       — Давай ты хоть иногда будешь стучать!       — А если бы я тебя разбудил? — ответил Чим, снимая с себя при этом свой прекрасный фиолетовый пиджак, затем с невероятной элегантность, словно делал это полжизни, стянул с шеи бабочку.       — Лучше бы разбудил, чем увидел бы, как я мечтаю о тебе!       Чимин застыл и развернулся в мою сторону. Сначала его глаза расширились, потом он широко заулыбался, а затем с визгом «Ну, наконец-то!» подбежал ко мне и, достаточно легко завалил меня назад в кровать. Сам забрался сверху.       — Дай я тебя поцелую, мой хороший! — карикатурно надувал губки и всеми силами пытался меня чмокнуть, пока я вопил и пытался его скинуть с себя.       Через минуту, когда я понял, что лобызания мне все же не грозят и это была всего лишь ответная шутка Чима, я обмяк и смотрел на его веселое и одновременно успокоившееся лицо. От того парня, который так испугал меня своим состоянием не так давно, больше ничего не осталось, и меня это очень радовало.       — Как ты? Тебе уже лучше?       — Да. Спасибо тебе, Чон.       — Ты уже сто раз сказал «спасибо». Может, слезешь уже?       — А как же целоваться? — игриво спросил он и снова попытался дотянуться до моего лица.       Я замотал головой со стороны в сторону, а руками стал несильно бить его по ребрам — это всегда с ним работало…       — Ну, ладно-ладно… — Умоляюще визжал он, пытаясь максимально быстро слезть с меня. — Но твоя шутка мне понравилась. Ведь в каждой шутке есть только доля шутки, правда, Чон? — и подмигнул мне, засранец.       Подушка летела в него быстро, а он уворачивался и ржал.       Так началось наше воскресение.