Чужак||Нетейам+Ожп

Две недели воды. Нетейам не считал дни — считал ушибы. Синяки на рёбрах от того, как он неуклюже падал с волн. Ссадины на ладонях, когда в очередной раз пытался ухватиться за скользкий песок на мелководье. Горечь во рту после каждого глотка солёной воды, которую он никак не переставал заглатывать. Но он больше не тонул. Это было первое, что он понял в то утро, когда проснулся и обнаружил, что его тело перестало бояться. Оно всё ещё ненавидело воду — мышцы сводило при одной мысли о том, что нужно снова заходить в эту холодную, бескрайнюю муть. Но страх ушёл. Осталась усталая, злая готовность. Тсу'ат появлялась на пляже каждое утро. Ровно с первым светом, ровно на том же месте — у большого чёрного камня, наполовину ушедшего в песок. Она не здоровалась. Не смотрела на них дольше, чем требовала необходимость. Просто входила в воду и начинала показывать — молча, скупо, без единого лишнего жеста. Нетейам смотрел на неё. Не так, как смотрят на девушек. Не так, как Ло'ак пялился на Тсу'ату — с тем глупым, щенячьим обожанием, от которого у Нетейама сводило скулы. Он смотрел, как смотрят на противника. Как на задачу, которую нужно решить. Как на холодную, глубокую воду, в которой ты обязан научиться дышать, иначе захлебнёшься. Она двигалась в воде так, будто та была её продолжением. Не частью тела — частью души. Каждый взмах рук, каждый поворот хвоста, каждый плавный, тягучий нырок — всё было правильно, всё было естественно. Она не плыла. Она становилась водой. Аонунг, в отличие от сестры, не молчал. — Эй, лесной, — окликнул он Нетейама на пятый день, когда тот вынырнул после очередной попытки нырнуть поглубже. — Ты так дышишь, будто за тобой гонится акол. Расслабься. Вода не враг. — Для тебя, — выдохнул Нетейам, выплёвывая солёную горечь. Аонунг ухмыльнулся. Широко, нагло, но без той злобы, что была в первую неделю. — Учись, пока я добрый. Нетейам учился. К десятому дню он перестал задыхаться после трёх гребков. К двенадцатому — смог проплыть от скалы до скалы, не касаясь дна. К четырнадцатому — впервые нырнул и открыл глаза под водой, не зажмурившись от страха, и увидел мутный зелёный мир, полный теней и света, и своё отражение в тёмной глубине — чужое, странное, но уже не беспомощное. Тсу'ат стояла на берегу, когда он вынырнул. Смотрела куда-то мимо, на горизонт, где океан сливался с небом в одну сплошную синюю стену. — Завтра, — сказала она, не поворачивая головы, — пойдёте к илу. Нетейам замер. Илу. Он видел их каждый день — скользкие, блестящие спины у поверхности, длинные шеи, шесть плавников, работающих синхронно, как единый механизм. Меткайина ныряли к ним без страха, без подготовки, висли на них, гладили, запрыгивали на спины — и те уносили их в открытый океан, туда, где даже Нетейам не рискнул бы сунуться. — Я не готов, — сказал он. Тсу'ат медленно повернула голову. Впервые за две недели она посмотрела на него — прямо, в глаза, без той ледяной отстранённости, которая была её защитой. — Ты никогда не будешь готов, — сказала она ровно. — Никто не готов. Просто делаешь. Она ушла, не дожидаясь ответа. Аонунг, проходя мимо, хлопнул его по плечу. — Не дрейфь, лесной. Илу добрее, чем моя сестра. Намного. Утро встретило их тяжёлой, свинцовой водой и полным штилем. Океан лежал гладкий, как полированный камень, и в этой неестественной тишине было что-то тревожное. Нетейам стоял по колено в воде рядом с Ло'аком, Кири и Тук. Тук мелко дрожала, но не от холода — от возбуждения. Ло'ак наигранно зевал, делая вид, что ему всё равно. Кири молчала, уставившись в воду, и Нетейам в сотый раз подумал, что никогда не поймёт, что у неё в голове. Тсу'ат и Аонунг появились из утреннего тумана бесшумно, как всегда. С ними была ещё одна девушка — Нетейам знал её в лицо, но не по имени. Тсу'ата. Младшая. Та самая, на которую пялился Ло'ак, думая, что никто не видит. — Илу в загоне у восточного рифа, — сказала Тсу'ат без предисловий. — Подплывёте к ним. Протянете кю. Если илу захочет — ответит. Если нет — не настаивайте. Они сами выбирают. — А если не захочет никто? — подал голос Ло'ак. Тсу'ат посмотрела на него. Холодно. Долго. — Значит, будете учиться дальше, пока не захотят. Она развернулась и вошла в воду. Аонунг хмыкнул и поплыл за ней, жестом приглашая следовать. Они плыли долго. Нетейам уже не сбивал дыхание, уже не хватал ртом воздух паническими рывками — плыл ровно, размеренно, экономя силы. Рядом тяжело пыхтел Ло'ак, пытавшийся грести быстрее всех и выдыхавшийся первым. Кири плыла легко, будто делала это всю жизнь. Тук цеплялась за Аонунга, который тащил её на буксире с выражением снисходительной скуки на лице. Загон появился из тумана внезапно — сеть из толстых водорослей, натянутая между скалами, и внутри — десятка два тёмных скользких спин, разрезающих воду. Нетейам остановился на границе, чувствуя, как сердце заколотилось быстрее. Не от страха — от предвкушения. — Заходите, — сказала Тсу'ат. — По одному. Не шумите. Первой пошла Кири. Она нырнула раньше, чем Нетейам успел её окликнуть. Просто исчезла под водой, и несколько долгих ударов сердца ничего не происходило. А потом вода в загоне всколыхнулась, и Кири вынырнула на спине илу — сидела верхом, обхватив длинную шею, и улыбалась той своей странной, отстранённой улыбкой. Тсу'ата всплеснула руками. — Как? — выдохнула она. — Она даже кю не протянула! Тсу'ат молчала. Смотрела на Кири так, будто видела её впервые. Кири пожала плечами. — Он сам подошёл. Ло'ак фыркнул и рванул в загон, разбрызгивая воду. Через пять минут он уже оседлал своего илу — после двух неудачных попыток, пары тумаков от Аонунга и одного укуса, от которого он взвыл на весь риф. Но оседлал. Сидел, лыбился во все зубы, и его илу — тёмный, с яркими пятнами на боках — довольно урчал, погружая шею в воду. Тук забралась на своего с помощью Тсу'аты, пищала от восторга и тут же потребовала, чтобы её покатали. Остался Нетейам. Он стоял на границе загона, смотрел на воду, на скользящие в глубине тени, на длинные шеи, на четыре глаза, вспыхивающие в полумраке, и чувствовал, как внутри поднимается знакомая, липкая тяжесть. — Чего стоишь? — Аонунг подплыл сбоку, дёрнул подбородком в сторону загона. — Или лесной боится мокрых ящериц? Нетейам не ответил. Он смотрел на воду. — Он не боится. Голос Тсу'ат заставил Аонунга поперхнуться смешком. Она стояла в двух шагах, вода доходила ей до груди, и её лицо было таким же непроницаемым, как всегда. — Он думает, — сказала она. — Это другое. Аонунг скривился, но промолчал. Тсу'ат смотрела на Нетейама. Он чувствовал этот взгляд — тяжёлый, изучающий, без тени того льда, что был раньше. Теперь в нём было что-то другое. То ли ожидание. То ли проверка. — Ты можешь стоять здесь до вечера, — сказала она тихо. — Илу всё равно уйдут. Или можешь зайти. — Я зайду, — сказал он. И нырнул. Под водой было темно, прохладно и тихо. Он плыл вниз, туда, где смутно угадывались тени, и старался не думать о том, что под ним — десятки метров чёрной, бездонной глубины. Илу появился внезапно. Просто выплыл из темноты — длинная шея, четыре глаза, два усика-кю, тянущиеся к нему, будто щупальца. Он завис в полуметре, рассматривая Нетейама, и Нетейам замер, боясь пошевелиться. Он смотрел в эти четыре глаза — огромные, чёрные, с яркой жёлтой каймой — и не знал, что делать. Протянуть кю? А если не захочет? А если укусит, как Ло'ака? Илу сделал движение вперёд. Медленно. Осторожно. Его усики коснулись лица Нетейама, скользнули по скулам, по лбу, по затылку — и замерли, нащупав косу. Нетейам выдохнул. Пузырьки воздуха рванули вверх, и вместе с ними ушёл страх. Он закрыл глаза и позволил кю соединиться. Это было не так, как с икраном. Там было пламя, ярость, борьба, дикая радость покорения. Здесь было иначе. Илу принял его мягко, тепло, без борьбы. В голове вспыхнули чужие ощущения — вкус рыбы, тепло солнца на спине, страх перед акулами, радость от быстрого скольжения в толще воды. И глубокая, тёплая готовность — нести, слушаться, быть рядом. Нетейам открыл глаза. Илу смотрел на него — всеми четырьмя глазами — и ждал. Он вынырнул на поверхность, вцепившись в длинную шею, и вдохнул полной грудью. Рядом кто-то кричал — кажется, Тук. Ло'ак улюлюкал, размахивая руками. Аонунг присвистнул сквозь зубы. Тсу'ат стояла на мелководье, вода стекала по её коже, по узорам на плечах, по тонким плавникам. Она смотрела на него. И в её жёлтых глазах впервые не было ни льда, ни презрения, ни холодной оценки. Было что-то, чему он не знал названия. Она коротко кивнула. Один раз. Чуть заметно. И развернулась, чтобы уйти. — Тсу'ат. Она остановилась. Не обернулась. Нетейам сжал шею илу пальцами. Ящер довольно урчал, покачиваясь на волнах. — Спасибо, — сказал он. Тишина. Только плеск воды и далёкие крики птиц. Она не ответила. Просто пошла прочь по мелководью, и вода расступалась перед ней, как перед хозяйкой. Но Нетейам видел — её шаг замедлился ровно на одно мгновение. Чуть-чуть. Почти незаметно. Он улыбнулся и похлопал илу по шее. — Поплыли, — сказал он тихо. — Покажешь мне свой океан.