Игра элиты: сердца и маски

Утро в общежитии было непривычно тихим. После шумной ночи коридоры казались почти вымершими. Где-то за стеной лениво гудела вентиляция, а сквозь неплотно задёрнутые шторы в комнату просачивался холодный серый свет. Аделия медленно просыпалась, голова была тяжёлой, во рту пересохло. Мысли путались, словно кто-то перемешал их ложкой. Она поморщилась и попыталась перевернуться на другой бок. И только тогда она почувствовала рядом чужое дыхание, тёплое, ровное, совсем близко. Девушка замерла, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Сначала она решила, что ей просто кажется. После такого количества выпитого алкоголя мозг мог подкинуть что угодно. Но дыхание рядом никуда не исчезало. Она осторожно приоткрыла глаза и медленно повернула голову. На соседней подушке лежал парень. Голая спина мягко вздымалась с каждым ровным вдохом, плечи свободно опущены, каждая мышца казалась расслабленной, тело спокойно принимало форму подушки. Свет из окна отражался на его растрёпанных светлых волосах, делая их почти серебристыми. Несколько секунд она просто смотрела на него, будто мозг отказывался принимать происходящее. Потом она резко упала обратно на подушку и натянула одеяло на голову. — Ну неет… — пробормотала она в ткань. Рядом что-то шевельнулось. Парень глубоко вдохнул, будто возвращаясь из сна, и лениво потянулся. Он приоткрыл глаза. Илья выглядел сонным, почти беззащитным, редкое зрелище для человека, который обычно держался так уверенно. Парень повернул голову, прищурился от серого света, пробивавшегося через шторы. На щеке осталась тонкая складка от подушки. Несколько секунд он просто смотрел в потолок, будто пытаясь вспомнить, где он вообще находится. Потом медленно перевёл взгляд на комок одеяла рядом, который явно притворялся мёртвым. И тихо усмехнулся, почти про себя, с той лёгкой иронией, которая всегда появлялась на нём, когда он кого-то дразнил, но теперь она выглядела необычно мягко. — Доброе утро… — хрипло сказал он. Комок рядом не шелохнулся, через секунду из-под него раздался приглушённый голос: — Это всё ещё сон. — Согласен, — лениво ответил Илья. — Но тогда у сна очень неудобная кровать. Из-под одеяла показались растрёпанные волосы Аделии. Она медленно приподняла голову и осторожно посмотрела на него. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. В её взгляде читалась тревога, смешанная с медленным, неприятным осознанием того, что она могла натворить вчера. Илья ухмыльнулся. — Помнишь что-нибудь? Аделия моргнула, словно пытаясь вытянуть из тумана памяти вчерашний вечер. — Обрывками… — хрипло сказала она, сжимая одеяло. — Вечеринка… «Правда или выпивка», дурацкие вопросы… и последнее это наш разговор у окна. Илья слегка приподнял бровь. — Могу посвятить тебя в оставшееся. — НЕТ. Она резко села, одеяло съехало до плеч. — Я не хочу знать, что ты делал со мной. Илья тихо усмехнулся. — Ничего такого, Адель. Я просто проводил тебя до комнаты. Он сделал паузу, взгляд задержался на её лице. — А потом… ты набросилась на меня. Девушка уставилась на него широко открытыми глазами. — Что?! — Да-да, — лениво продолжил он, развалившись на подушке. — Сама полезла целоваться и затащила меня в комнату. Щёки Аделии мгновенно вспыхнули. Она закатила глаза и уронила голову на подушку, почти ныряя в мягкий комок одеяла. — Боже… я больше никогда не буду пить. — голос дрожал, но старалась говорить строго. Илья тихо рассмеялся, едва заметно усмехаясь уголком губ, будто находил в её панике что-то забавное. — Ладно, не переживай. Больше ничего не было, ты вырубилась, как только разделась. Аделия резко приподняла одеяло и заглянула под него. На ней было только нижнее бельё. Сердце ушло в пятки, а ладони сжались. Илья чуть приподнялся на локте, взгляд спокойно скользнул по ней, словно проверяя, что всё в порядке. Его лёгкая ирония и уверенность делали ситуацию ещё более неловкой. — Чёрт… — выдохнула она, закрывая лицо руками, ощущая, как кровь снова приливает к щекам. А он тихо рассмеялся, не делая резких движений, оставляя пространство между ними и всё же держась рядом. Несколько секунд она молча смотрела в потолок, собирая мысли, потом осторожно повернула голову к нему. — А почему ты не ушёл к себе? — тихо спросила она. Илья слегка пожал плечами. — Потому что ты вцепилась в меня. Он понизил голос и с лёгкой наигранной интонацией начал передразнивать её: — «Илья, не будь придурком… просто посиди со мной». Девушка быстро закрыла лицо ладонями. — О боже… — выдохнула она сквозь пальцы. Он перевернулся на бок, подпирая голову рукой, и с явным удовольствием разглядывал её. — Но знаешь, что было самым интересным? Аделия осторожно выглянула из-за пальцев. — Что? — Ты очень серьёзно пыталась снять с меня джинсы. Она резко убрала руки от лица, глаза расширились. — Что?! Аделия смотрела на него несколько секунд, пытаясь понять, шутит он или нет. Илья оставался спокойным, уголок его губ медленно поднимался в знакомой самодовольной ухмылке. Резкий стук в дверь разрезал утреннюю тишину между ними. — Адель, просыпайся! Скоро тренировка! — настойчивый голос Сони отдавался по коридору, ударяя прямо по комнате. Девушка вздрогнула. Она резко повернулась к Илье и шёпотом, почти беззвучно, выдохнула: — Молчи. Она не должна тебя увидеть. Илья лишь приподнял бровь, наблюдая за её паникой. — Да, я уже собираюсь! — крикнула она в сторону двери, стараясь, чтобы голос звучал бодро и уверенно. — Открой, — прозвучало с другой стороны. Аделия на секунду застыла, сердце забилось быстрее. — Вот же блин, как не вовремя. — едва слышно прошептала она, ощущая, как ладони немного потеплели от нервного напряжения. Девушка резко спихнула Илью с кровати. Он тихо выругался, но всё же поднялся и наспех начал собирать свои вещи с пола. Тем временем она быстро завернулась в одеяло и подошла к двери. Осторожно приоткрыв её всего на пару сантиметров, она выглянула в коридор. — Я скоро буду, — пробормотала она. Соня прищурилась: — Давай я подожду у тебя. Она уже собиралась толкнуть дверь шире, но Аделия резко перебила: — Нет! Соня замерла, удивлённая резкостью подруги. Та нервно сглотнула и чуть тише добавила: — Мне было плохо ночью… тут кошмар что творится. Она неопределённо махнула рукой за спину, в сторону комнаты. В этот момент тихо скрипнула половица позади неё. Аделия замерла. Соня подозрительно приподняла бровь: — Ты там одна? Подруга натянуто улыбнулась: — Конечно. Позади неё Илья стоял босиком у стены, держа в руках кроссовки, он едва сдерживал смех. Она резко захлопнула дверь прямо перед носом подруги. В коридоре на секунду повисла тишина, будто весь этаж задержал дыхание. Потом послышались удаляющиеся шаги, Соня ушла. Аделия ещё несколько секунд стояла неподвижно, прислушиваясь к тихому эху уходящего коридора. Когда шаги окончательно стихли, она медленно повернулась. И в ту же секунду Илья не выдержал и рассмеялся в голос. — Что это было сейчас? Аделия сверкнула на него глазами. — Если она узнает, что ты ночевал у меня, — грозно сказала она, — я буду слушать нравоучения всю следующую неделю. Илья лениво прислонился плечом к стене, всё ещё босой. На губах играла знакомая, слегка ироничная ухмылка. — А что, — протянул он, — я плохой мальчик, и тебе нельзя с такими дружить? Аделия закатила глаза. — Нет. Она подошла к нему и ткнула пальцем в сторону двери. — Давай, вали уже. — Жестоко, — лениво протянул он. — Переживёшь. Она буквально вытолкала его в коридор, даже не дав нормально обуться. Илья успел только схватить дверь, чтобы она не хлопнула ему по пальцам. — Спасибо за гостеприимство. Дверь закрылась прямо перед его носом.  Девушка прислонилась спиной к двери и медленно выдохнула. Наконец-то тишина. Сердце всё ещё стучало слишком быстро. Она провела рукой по лицу и посмотрела на разбросанные по комнате вещи. Воспоминания о прошлой ночи возвращались частями. Поцелуй. Его руки. Темнота комнаты и дыхание рядом. — Чёрт… — тихо пробормотала она. Время поджимало. Через полчаса тренировка. А это означало одно, совсем скоро ей снова придётся столкнуться с Ильёй. Дверь за его спиной захлопнулась. Он ещё пару секунд стоял, прислонясь к стене, будто ожидал, что она вдруг снова откроется. Но из комнаты больше не доносилось ни звука. Коридор был почти пустой. Бледные полосы утреннего света из длинных окон ложились на пол, освещая пыльные разводы и слегка скрипучие доски. Где-то вдали хлопнула дверь душевой, а с другой стороны от столовой доносился шум голосов и звон посуды. Илья прислонился плечом к стене и наконец обулся. Кроссовки скрипнули по полу, когда он выпрямился. Голова ещё немного гудела, но мысли постепенно собирались. В памяти всплывала вечеринка: алкоголь, музыка, смех гулко отражавшийся от стен, и её взгляд, который он ловил на себе весь вечер, иногда короткий и колкий, будто она готова была сказать что-то едкое, иногда растерянный, задерживающийся слишком долго.  Холодный ночной воздух улицы, открытое окно, мерцающий свет фонарей, ментоловый вкус сигареты на губах и поцелуй. Илья медленно выдохнул, это был не тот поцелуй, к которому он привык. Без игры, без попыток произвести впечатление, она полностью растворилась в эмоциях этого момента. Он провёл рукой по затылку, словно пытаясь стряхнуть воспоминание, но тут же перед глазами возникло другое: комната, темнота, тусклый свет из окна ложился на её лицо, Аделия сидела на краю кровати, волосы спутаны, глаза блестели, а дыхание чуть сбивалось. И вдруг её руки, крепко держащие его за футболку, упрямо тянули его обратно на кровать, а в ушах звучал её тихий, настойчивый голос: «Илья, просто посиди со мной». Пьяная Адель была куда честнее трезвой. И всё же… что-то в этом казалось неправильным. Он не привык оставаться ни с кем. А вчера… вчера что-то пошло не так. Парень медленно шёл по коридору. Из столовой уже доносился запах кофе и жареного хлеба, кто-то громко смеялся, обсуждая тренировку. Обычное утро, всё вокруг жило привычной жизнью, только у него внутри оставалось какое-то странное, непривычное чувство, которое никак не удавалось стряхнуть. Он поймал себя на неожиданной мысли, это уже перестало быть просто спором. Илья резко остановился посреди коридора. — Бред… — тихо сказал он самому себе. Он уже собирался идти дальше, когда из-за поворота появился Марк. Тот шёл, уткнувшись в телефон, в другой руке держал бумажный стаканчик кофе.  Он сделал ещё пару шагов, поднял глаза и вдруг замер. Его взгляд скользнул по Илье… потом куда-то за его спину и обратно. На лице начала расползаться медленная, очень понимающая улыбка. — Подожди… — протянул он. — Ты сейчас… из женского крыла вышел? Илья спокойно прошёл мимо него. — Не придумывай. Друг развернулся и пошёл рядом. — Так-так… — протянул он. — И кто же у нас живёт в этой части общежития? Он сделал вид, что напряжённо думает. — А-а… подожди… дай угадаю… именно в этом крыле живёт моя Соня, Ами и… Илья бросил на него короткий взгляд. — Аделия, — довольно закончил тот. Парень остановился. — Ты сейчас серьёзно? Марк только шире улыбнулся. — Брат, ты вышел из её крыла в семь утра. Он сделал ещё глоток кофе. — Даже я не настолько тупой. Илья провёл рукой по лицу. — Ничего не было. Марк внимательно посмотрел на него. Пауза затянулась, а потом он тихо усмехнулся. — Вот это как раз и интересно. — В смысле? Тот пожал плечами. — Потому что если бы было, ты бы сейчас выглядел куда довольнее. Он чуть прищурился, разглядывая друга. — А ты выглядишь… загруженным. Илья фыркнул. — Иди на тренировку. — Уже иду. Марк сделал пару шагов вперёд, потом обернулся. — Кстати… Он ухмыльнулся. — Соня будет в восторге. Илья резко поднял на него глаза. Улыбка Марка стала ещё шире. — Расслабься. Я ничего пока не скажу. И он спокойно направился в сторону столовой. Раздевалка катка постепенно наполнялась голосами. Хлопали дверцы шкафчиков, скрипели лезвия коньков о резиновый пол, кто-то лениво обсуждал вчерашнюю вечеринку. Аделия почти не слушала. Она сидела на скамье, медленно затягивая шнурки на коньках. В висках пульсировала тупая тяжесть, а мысли никак не хотели складываться в порядок. Перед глазами то и дело всплывали обрывки воспоминаний. Девушка резко потянула шнурки сильнее, чем нужно. Дверь на лёд открылась, и холодный воздух катка сразу коснулся лица. Через минуту она уже стояла на середине арены. Лёд блестел холодным серебром под ярким светом прожекторов. Аделия пыталась сосредоточиться, но тело ощущалось тяжёлым и немного непослушным, а голова всё ещё слегка кружилась. И каждый раз, когда она поднимала взгляд, там был Илья. Он держался на другом конце катка, руки в карманах тренировочной куртки, лениво скользил вдоль борта. Его взгляд будто случайно задерживался на ней на долю секунды и тут же уходил в сторону. Они избегали смотреть друг на друга. Но пересекались постоянно. Каждое движение, каждый прыжок, каждое скольжение словно магнит упрямо тянул их на одну линию льда. Аделия сделала несколько быстрых кругов по катку, пытаясь разогнать тяжесть в теле и наконец собраться. Лёд мягко шуршал под лезвиями, холод постепенно прояснял голову, но движения всё ещё казались немного запоздалыми, будто мышцы реагировали на долю секунды позже. Девушка остановилась в центре катка и глубоко вдохнула. Она оттолкнулась и пошла в заход на элемент, вращение с тройным оборотом. Первые движения были уверенными, корпус собран, руки точно держат линию. Но уже на втором обороте что-то пошло не так. Центр тяжести чуть сместился. Лезвие скользнуло под неправильным углом. Тело качнулось. Ещё секунда и она бы точно полетела на лёд. Но падения не случилось. Чья-то рука резко перехватила её за локоть. Илья удержал её, чуть притянув к себе, возвращая равновесие. Аделия замерла. Они оказались слишком близко. Слишком, чтобы не чувствовать дыхание друг друга. Слишком, чтобы не заметить, как его пальцы всё ещё держат её руку. На секунду всё вокруг будто растворилось. Только холод льда под коньками. Тепло его ладони на её руке. И тихий шум катка где-то на заднем плане. — Если вы двое закончили личную драму, — сухо раздался голос тренера через весь каток, — может, вернётесь к тренировке? Тишина на секунду стала почти осязаемой. Несколько человек у борта обернулись и Аделия резко отстранилась. Илья не сказал ни слова. Он отпустил её локоть так же быстро, как схватил, будто это было просто ещё одно движение на льду, рефлекс, привычка, ничего больше. На секунду их взгляды всё же встретились. Но он сразу отвернулся. Илья резко развернулся на лезвиях и плавно уехал к другой стороне арены, набирая скорость длинными, уверенными толчками. Словно ничего не произошло. Аделия ещё несколько секунд стояла на месте, пытаясь вернуть дыхание в норму.  Сердце почему-то билось быстрее, чем должно было после вращения. Она машинально коснулась локтя, где секунду назад была его рука. Тепло будто всё ещё оставалось там. На другом конце катка Илья уже снова двигался по своей дорожке, спокойный, собранный, полностью погружённый в тренировку. Но иногда его взгляд всё равно на мгновение возвращался к ней. Слишком быстро, чтобы кто-то заметил. Кроме неё. Аделия отвела глаза и снова оттолкнулась, уходя в новый круг по катку. Каждое их столкновение на льду казалось игрой, но теперь игра была настоящей. Лёд продолжал гудеть под лезвиями. Фигуристы разрезали пространство быстрыми дугами, воздух наполнялся эхом прыжков и скрежетом коньков о лёд. Тренер что-то говорил у борта, кто-то падал, кто-то смеялся. Тренировка шла своим привычным ритмом. Чуть ближе к центру катка рядом скользили Алиса и Эмбер. Алиса делала разминку автоматически, но взгляд всё время возвращался к подруге. Вчерашний вечер не выходил из головы. Наконец она чуть приблизилась, наклонившись к ней, чтобы их не услышали другие. — Эмбер… вчера… что это было? Та на секунду замерла. Лезвия её коньков тихо прошуршали по льду, когда она сбросила скорость. Она моргнула, губы чуть поджались, а потом резко отвернулась. — Ты о чём? — почти невинно переспросила она. Но в её взгляде мелькнула нервозность. Алиса тихо фыркнула. — Не делай вид, что не понимаешь. Я говорю о вопросе Малинина. Девушка сжала ладони в перчатках, будто пытаясь удержать себя в руках. — Это просто… игра, — тихо пробормотала она. Алиса чуть нахмурилась, скользнула ближе, внимательно всматриваясь в её лицо. — Ммм… — медленно протянула она. — Но ты не просто играла. Ты явно что-то скрываешь. Могу ошибаться… но мне кажется, Малинин попал прямо в цель. Эмбер отвернулась сильнее, взгляд упёрся в лед. Её голос дрогнул, хотя она старалась говорить спокойно. — Ну… может быть… Алиса на секунду замерла. Потом уголок её губ чуть приподнялся, и она прищурилась. В голове вдруг начали всплывать мелкие моменты. Взгляды Эмбер через весь каток. Её тихие слова поддержки перед прокатами. Случайные прикосновения, ладонь на плече, пальцы на запястье, которые тогда казались просто дружескими. Теперь всё вдруг складывалось в одну линию. Она медленно выдохнула, проводя коньком широкую дугу по льду. — Знаешь… — тихо сказала она, — если бы это что-то значило для тебя… я бы, наверное, не была против. Эмбер резко повернула голову. В её глазах мелькнуло удивление, почти недоверие. — Ты сейчас серьёзно? — тихо спросила она. Девушка пожала плечами, едва заметно улыбнувшись. — Да. Она чуть оттолкнулась, скользнув вперёд, и добавила мягче: — Но… давай не спешить. Посмотрим, как всё будет. Эмбер на секунду просто смотрела на неё. Потом уголок её губ медленно поднялся. Она кивнула и снова опустила взгляд на лёд, делая плавный круг рядом с Алисой. Но в её глазах теперь появился свет, осторожный, почти неверящий. Молчание между ними повисло на несколько секунд. Только скрежет лезвий по льду и далёкий голос тренера разносились по катку. И всё же что-то между ними уже изменилось. Ничего не было сказано напрямую. Но обе понимали. Аделия еле дотянула до конца тренировки. Каждое движение давалось с усилием, каждое вращение требовало чуть больше концентрации, чем обычно.  Когда занятие на льду закончилась, она с трудом добралась до раздевалки, еле улыбаясь тренеру и друзьям. На вечернюю хореографию идти сил уже не было. Она упала на кровать, закинув руку на лоб. Голова всё ещё кружилась, тело ощущалось чужим, словно кто-то медленно раскачивал комнату изнутри. — Господи… — выдохнула она, едва поднимаясь. Душнота в комнате давила, и Аделия решительно встала. Медленно подошла к окну и слегка приоткрыла его. Холодный вечерний воздух мгновенно коснулся лица, скользнул под ворот футболки, и стало немного легче. Она закрыла глаза на мгновение, глубоко вдохнула… а потом опустила взгляд вниз, на парковку у корпуса. И замерла. Под фонарным светом стоял Илья. Она узнала его сразу по светлым волосам и знакомой линии плеч, которую утром наблюдала во всей красе. Он выходил из здания и уверенно направлялся к машине, движения были спокойные, выверенные, но он был не один. Рядом с чёрным автомобилем стоял мужчина, и даже с расстояния было видно, что он был старше, строго выправлен, в тёмном пальто и костюме, руки спокойно убраны в карманы.  Лакированный кузов машины отражал жёлтый свет фонаря, создавая ощущение, будто каждый элемент вокруг выстроен по строгой геометрии. Это определённо был не тренер, не отец спортсмена, уж точно не кто-то из школы. Его осанка излучала контроль и спокойствие, почти хладнокровную безэмоциональность, от которой бегут мурашки. Илья подошёл к нему, без спешки, но с той же лёгкой уверенностью, что и на льду, когда казалось, что всё вокруг подчиняется только ему. Мужчина вынул руку из кармана, они коротко пожали друг другу руки, без улыбок, без дружеских жестов, сдержанно, почти формально. Разговор был коротким. Аделия не слышала слов, лишь движения, лёгкий наклон головы, тонкие жесты рук. И вдруг она заметила странное, это был совсем другой Илья. Не тот, кто смеялся на льду, не тот, кто утром лениво поддразнивал её в постели. Сейчас он стоял спокойно, почти неподвижно, собранный, сосредоточенный, с лёгкой холодностью, которую она раньше никогда не видела.  Он кивнул, словно подтверждая что-то невысказанное, и мужчина открыл дверь машины. Через мгновение оба уже сидели внутри.  Фары вспыхнули ярким светом, машина медленно тронулась со стоянки, плавно выехала за ворота и исчезла за поворотом, оставив за собой лишь тишину и бледное мерцание фонаря на мокром асфальте. Аделия ещё долго стояла у окна, холодный вечерний воздух касался её лица, смывая с него остатки напряжения.   Но в голове продолжали всплывать обрывки воспоминаний, координаты на его рёбрах, странный взгляд, когда она спрашивала про татуировку, и этот мужчина, его спокойный, почти холодный образ. И тогда до неё дошла одна простая, но тревожная мысль: она совсем его не знает.