Быть там

— Привет. Лицо мальчишки скривляется, словно он проглотил лимон. Гремучая смесь разочарования и отвращения. Стив продолжает приветливо улыбаться, хоть и чувствует, как кривится уголок губ. Лицо Дастина вот-вот озеркалит выражения мальчика напротив. — Мы друзья Робин. Она пригласила нас на ночевку, — проясняет Стив. Разве она не предупредила свою семью? — ДЖЕЙСОН, КТО ТАМ? — вопрос не звучит строго, но из-за оглушающей громкости, с которой он доносится с кухни, он ощущается как угроза. Внутренности Стива непроизвольно сжимаются внутри, Дастина лихо передергивает. Мальчик, Джейсон, кричит матери в ответ, не уступая по громкости, при этом продолжая смотреть на них в упор: — ЭТО ДРУЗЬЯ РОБИН! Стива и Дастина опять подбрасывает. — Я ЖЕ СКАЗАЛА ПОЗВАТЬ МЕНЯ СРАЗУ КАК ОНИ ПРИДУТ! — теперь уже хорошо знакомый голос доносится со второго этажа. Девушка буквально кубарем скатывается по лестнице, подбегает к двери и отпихивает брата. — Не обращайте на него внимания, — уже запыхавшись, произносит она, — Проходите! Джейсон закатывает глаза и уходит. Робин провожает его недовольным взглядом. — Порой он даже хуже, чем Эрика, — Робин звучит очень серьезно, ведь с Эрикой Синклер сложно сравниться, — все двенадцатилетки такие невыносимые! — Джейсону стоит воспринимать это как комплимент, — ухмыляется Дастин. — Да, абсолютно все двенадцатилетки такие. Однажды один невероятно нахальный мальчишка сорвал мое свидание, а потом заставил меня помогать ему ловить монстров на свалке, — непринужденно добавляет Стив. — Мне было уже тринадцать! — смеется Дастин. Робин переводит недоверчивый взгляд с одного на другого. — О чем вы вообще? Боже! Ладно, пойдемте, — она проходит к лестнице. — Нам разве не стоит сперва познакомиться с твоей мамой? — неуверенно начинает Стив, как его прерывает очередной крик из кухни. — РОБИН! Девушка закатывает глаза и недовольно вздыхает. Они поворачивают на кухню, на которой вовсю суется милая женщина. Она раскладывает по вазочкам мороженое из огромной упаковки. Джейсон уже поедает свою порцию, внимательно следя за друзьями взглядом. — Добрый день, миссис Бакли. Я Стив Харрингтон. Я работал с Робин в Старкорте, — вежливо, своей самой очаровательной улыбкой, представляется Стив, протягивая руку. — О, привет! Робин рассказывала, — женщина улыбается и вместо рукопожатия сует ему в ладонь холодную вазочку с десертом, — будешь мороженное? Я купила большую упаковку. Чтобы всем досталось. Хотя Робин уже не может видеть это мороженное. Говорит, что переела, а не понимаю, как можно переесть мороженого?! Еще говорит, что из-за него набрала пару фунтов... — Ну мам! — стонет девушка. Похоже, ей досталась от матери сложность держать язык за зубами. — А я Дастин. Дастин Хендерсон. Я друг Стива. Это у меня Робин была на ночевке, — Дастин протягивает руку в такой позиции, что сразу ясно, что это не для рукопожатия, — можно мороженного? Я с ними не работал, так что мне оно совершенно не надоело. Женщина с удовольствием передает ему порцию, и Дастин тут же присоединяется к Джейсону, садясь на стул и болтая ногами, уписывая десерт за обе щеки. — Рад познакомиться, — на кухню входит крепкий мужчина с уже седеющими висками. Это отец Робин. Он окидывает парней изучающим взглядом, — Робин сказала, что вы планируете смотреть кино. — Ага, да, — кивают Стив и Дастин одновременно. Мистер Бакли смотрит на них с некоторым удивлением. — Что будете смотреть? — Человек-слон! Это драма по реальным событиям. Она получила восемь номинаций на Оскар и три премии БАФТА! — с восторгом делиться Робин. — Какой необычный выбор, — усмехается мужчина в усы, — как всегда. Ты выбираешь друзей по такому же принципу? Так как вы познакомились? — не отводя взгляда от парней спрашивает он. — Дастин заходил к нам на работу, так что.. — начинает неловко Стив. Оставить хорошее впечатление на отца Робин кажется ему куда более сложной задачей, чем знакомство с ее мамой. Про старшего брата он даже не хочет думать. — Я о вас двоих. Хотя «друг Харрингтона» звучит как хорошая рекомендация. Стив заминается, чувствуя непривычное смущение. Дастин же широко ухмыляется и уверенно начинает: — Я сам не из Хоукинса. Мама и я переехали из Вирджинии, когда мне надо было пойти в среднюю школу. И там я познакомился с Майком. Ну, с Майком Уилером, вы же знаете Уилеров? Так вот, мы подружились. Еще Вилл Байерс и Лукас Синклер. И мы всегда встречались у Майка, потому что у него большой дом, и большой подвал, и мы без конца играли там в Подземелья и Драконов. И у Майка есть старшая сестра, Нэнси. И Стив встречался с Нэнси в выпуском классе. И он часто приходил к Уилерам. Ну, и я тоже часто приходил. Так что мы были знакомы, но однажды мой кот пропал и тогда… — Окей, я понял! — остановил поток речи мистер Бакли, — ну, что же, не буду вас больше беспокоить, — рассказ Дастина, если не прояснил картину их знакомства, дал прекрасно понять мистеру Бакли, что этому ребенку лучше не задавать лишних вопросов. — Тогда мы пойдем в гостинную, — произносит Робин, но тут же хмуриться, когда со стула вскакивает Джейсон, — ты, — она закрывает проход мальчику. — Может я хочу посмотреть вместе с вами? — нахально заявляет он. — Я хочу провести время со своими друзьями, — строго начинает Робин, — только я и они. На его лице снова это кислое выражение. — Может быть они выглядят подозрительно, но это уже мои проблемы. А ты, — она тыкает пальцем в грудь брата, — можешь взять мою порцию мороженого, — на этом месте выражение лица Джейсона разглаживаются, а глаза наполняются благоговейным восторгом, — если не будешь нам мешать! — девушка наклоняется и быстро шепчет ему в ухо, — и убедишься, что никто, и в том числе Ричард, не будет, — она выпрямляется и протягивает ему руку, — идет? — Идет! — без колебаний жмет ей руку Джейсон, хватает вторую порцию и уносится куда-то. Родители Робин только улыбаются, наблюдая за сценой. — Пойдемте, — Робин чуть краснеет, чувствуя на себе слишком много внимания, — эти двенадцатилетки одержимы мороженым. Не удивительно, что Эрика согласилась нам помогать, — продолжает она, пока они проходят в гостинную. Девушка задумывается о чем-то на несколько мгновений и спрашивает, — так это правда? — Что? — не понимает Стив. — Ваше знакомство. То, что ты мне рассказал. Про кота и стаю диких собак, — девушка оборачивается на друзей, — потому что, эм, в Старкорте, тогда, вы сказали, что уже проходили через что-то подобное. И получается, вы познакомились до этого?.. — Ну, частично это все правда, — пожимает плечами Стив, усаживаясь на диване. В этот раз он в центре, хоть Робин и хозяйка дома. Дастин садится рядом, продолжая: — Мой кот действительно пропал. И на нас правда напали на старой свалке, но на самом деле это все снова произошло из-за Изнанки. — Изнанка? — хмурит брови Робин. Она садится по другую сторону от Стива, но наклоняется к Дастину. Стив чувствует, как друзья зажимают его с обеих сторон, и это заставляет его дыхание участиться против его воли. — Да. Другое измерение с монстрами, проход в который и пытались открыть русские. Врата. — И при чем тут твой кот? — В прошлом году.. Нет, не так. Ты помнишь, как пропал Вилл Байерс? Так вот, его похитил монстр с Изнанки. Демогоргон. Он не такой, как Истязатель, но тоже жуткий. Он размером немного больше человека, но он быстрее, и сильнее, и у него вместо башки пасть, которая открывается, а внутри куча зубов. Так вот, он похитил Вилла. А я, Майк и Лукас нашли Оди, когда искали его, и она помогла нам найти Вилла, и она же смогла убить Демогоргона. Ну, благодаря своим силам. И мы думали, что все закончилось, но Врата остались открыты. И в прошлом году я нашел странного головастика. — Слизняка, — перебивает его Стив с издевкой. Дастин фыркает. Робин сводит брови, стараясь разобраться в рассказе Дастина не меньше, чем ее отец до этого. — Оказалось, что этот головастик с Изнанки. Что на самом деле это личинка Демогоргона, но я тогда этого не знал. Я решил оставить его у себя. — Чтобы впечатлить девчонку, — опять дразнит Стив. — Хватит! — Дастин пихает его в бок. — Ты хотел впечатлить девчонку головастиком? — переспрашивает Робин, и Стив с ужасом видит в ее глазах секундную искру понимания, словно она считает это хорошей идей. — Слизняком! — напоминает им Стив громко. — Это стало бы великим научным открытием! Я бы стал известен как великий биолог! Стив, а ведь я хотел добавить тебя в список благодарностей, когда буду получать свою вторую Нобелевскую премию! — горячо спорит Дастин. Брови Стива ползут вверх. Он наклоняется к Робин и шепчет, словно Дастин не продолжает смотреть на них в упор, сидя буквально вплотную к ним. — Слышала? Вторую нобелевскую премию! Вот о чем я говорил, когда упоминал одного ужасного двенадцатилетку, — он оборачивает к Дастину, ласково ухмыляясь, — и куда я исчез из списка благодарностей в первой, а? — Она будет по физике. Ты в ней ни черта не смыслишь, — фыркает подросток. — Так, придурки, вы отвлеклись, — Робин не сдерживает смешка, — какое отношение Стив имеет к слизняку? — Я думал, что это головастик. Ну, ящерица или типа того. Но потом эта тварь полиняла, и оказалось, что это Демогоргон! Только еще маленький. Демопес. И он сожрал моего кота. У меня получилось заманить его в подвал, но я не знал, что делать дальше. А Майк и Вилл не отвечали. Они тогда были в лаборатории. А Лукас пытался впечатлить Макс! Я приехал к Уилерам, надеясь, что может быть Нэнси мне поможет.. — Нэнси? Она же зубрила и пай-девочка! — Ага, десять раз, — закатывает глаза Стив, — она помогала охотиться на Демогоргона Джонатану, пока миссис Байерс искала Вилла на Изнанке. — Но Нэнси не было дома! Но тут к Уилерам приехал Стив, и я знал, что он тоже помогал Нэнси и Джонатану во время охоты, так что я попросил его помочь мне. — И ты согласился? — Робин удивленно смотрит на Стива. — Конечно да! Как будто я мог отказать! Эта тварь чуть не убила Нэнси, а у нее был пистолет! Ты предлагаешь мне бросить беззубого ребенка один на один с монстром? — горячо возражает Стив. Он не видит, как Дастин широко улыбается. — Стив согласился, но Дарт.. — Дарт? — Он так назвал слизняка. — Это сокращение от Д'артаньян. — Чегооо… почему ты назвал слизняка так? — Он любил нугу. У меня было много с Хэллоуина. — Ужасная идея, согласна? — Эй, это спасло нам жизни! Наша связь превзошла коллективный разум! — Так, придурки, вы снова отвлеклись. — Дарт сбежал из подвала, куда я его заманил. И опять полинял, то есть стал больше. И мы со Стивом решили заманить его на старую свалку. К тому моменту объявился Лукас вместе с Макс. В итоге мы спрятались в старом автобусе и устроили засаду. Я думал, что Дарт будет один, но оказалось что Демопсов куда больше. Они чуть не сожрали Стива, но тогда же в лаборатории ставили эксперименты над Виллом, и это отвлекло коллективный разум. И потом нам сначала пришлось идти в лабораторию, а потом ехать к Байерсам, потому что Вилл оказался шпионом. Шпионом коллективного разума и Истязателя. Миссис Байерс и Джонатан, и Нэнси решили изгнать Истязателя из Вилла, пока Хоппер и Одиннадцать вернулись в лабораторию, чтобы закрыть Врата. А Стив остался защищать меня. То есть нас. Меня, Майка, Лукаса и Макс. И тут как раз объявился ее сумасшедший брат Билли. Он избил Стива, но повезло, что Макс вколола ему какую-то дрянь и его вырубило. Тогда мы украли его машину, чтобы помочь Оди. Майк придумал поджечь лозы, ну лозы в туннелях, чтобы отвлечь коллективный разум. Стив был против, и сначала, и даже когда его побили, но он все равно полез с нами в чертовы туннели. У нас все получилось, но потом объявились Демопсы. Сначала только Дарт. И я узнал его, и он меня, и в итоге нас не сожрали. Потом уже появились остальные Демопсы, и тут я действительно решил, что нам конец, но как раз тогда Оди добралась до Врат, и твари нас не тронули. Они пытались добраться до нее, но с ней был Хоп, так что… В итоге она закрыла их, и туннели остались, но все лозы и Демопсы сдохли. По мере продвижения рассказа Дастина брови Робин ползут вверх. Она честно пытается разобраться в путанном, сумбурном повествовании, стараясь выделить для себя главное. То, о чем она спросила с самого начала. — Так вы подружились, ну, из-за того, что вас чуть не сожрали монстры? — какой-то странный, холодный узелок завязывается внутри Робин. Когда она увидела их вместе первый раз, она понять не могла, почему Стив такой радостный. Почему он так отзывается и тянется с подростку, почему так доверяет ему. Отношения Стива и Дастина были такими искренними, и сильными, и теперь в этом был смысл. — Это конечно тоже, но вообще Стив открыл мне один секрет, и я уже не мог подвести его доверие, — ухмыляется Дастин. Переводит хитрый взгляд на Стива, — я не могу ей рассказать? Это все еще тайна? Стив ухмыляется в ответ. Он играет, и специально играет плохо, потому что это и не угроза никакая, но он наклоняется к Дастину, весь серьезный и собранный, и угрожает ему пальцем: — Я тебе сказал тогда, и скажу сейчас. Проболтаешься кому-нибудь и ты труп, Хендерсон! Они оба начинают звонко смеяться, а узелок внутри Робин легко развязывается. Да, тайна. Действительно, это то, что делает Стив Харрингтон с людьми. Делит с ними секреты так, что после такого любые монстры и мучения кажутся какой-то второстепенной проблемой. Пока он рядом, кажется, что все закончится хорошо, даже если идет чертовски плохо. И самое меньшее, что она может для него сделать, так это тоже быть рядом. — Стив, как ты? — вдруг спрашивает Робин тихим голосом, переполненная чувствами и воспоминаниями. Она протягивает руку и мягко сжимает ладонь Стива. Он дергается, на секунду его лицо испуганно бледнеет. — Что? — ломающимся голосом переспрашивает он. — Когда мы сбили Билли. Ты спросил, в порядке ли я, а я попросила тебя спросить завтра. И уже не завтра, прошло, сколько, пять дней? Ты был в больнице и я так и не спросила, в порядке ли ты сам. — Я в порядке, — не своим, хриплым голосом произносит Стив. Он чувствует на себе тяжелый, обеспокоенный взгляд и Робин, и Дастина. Сглатывает вязкую слюну и продолжает бодро, — так, мы заночили предаваться воспомнинаниями? Может будем уже смотреть фильм? Сердце в груди тяжело колотиться. Такое ощущение, что и Робин, и Дастин, видят и знают что-то такое, в чем даже Стив не до конца уверен. Это пугает. Пугает не потому, что он не знает наверняка, что именно, а потому, что это действительно что-то жуткое, что заставляет его волосы шевелиться на затылке и лишает его возможности даже дышать. Его кошмары. — Стив, — осторожно продолжает Робин, — если тебе нужно что-то… Поговорить.. Ты всегда можешь рассчитывать на меня. Я же тоже там была.. Я знаю о чем говорю, — она смотрит на него долго и внимательно, пытаясь увидеть одобрение и облегчение в его глазах. — Спасибо, буду иметь это в виду, — Стив отводит от нее взгляд, — но я правда в порядке. — Как скажешь, — выдыхает Робин. Она ловит уже взгляд Дастина. Такой же беспокойный, как ее собственный. Они делят короткий понимающий кивок между собой. — Тогда я включаю, — и девушка скармливает видео-проигрывателю кассету. Экран вспыхивает черно-белым светом. Стив честно пытается сосредоточиться на фильме, но черно-белая пленка и общее настроение фильма не затягивают его. История тяжелая и грустная, и Стиву она совсем не помогает отвлечься от собственных мыслей. Кроме того, несмотря на тревогу, его начинает клонить в сон. Прошлая ночь была не лучше прочих. Даже хуже. Он долго сомневался, стоит ли вообще пытать поспать, боясь, практически точно уверенный, что снова увидит тот же кошмар. Ему невыносимо было думать о том, чтобы в очередной раз бессильно наблюдать за насилием над своим самым близким другом. Даже если это всего лишь сон, и он знает, видит, чувствует, что Дастин в порядке и ничего подобного с ним не произошло, Стив совсем не хочет снова проходить через это. Кошмар слишком живой и реальный, и все, что ощущает в нем Дастин отзывается в Стиве по-настоящему. Но усталость взяла свое. Измотанный прошлыми ночами и тупой ноющей болью во всем теле Стив решается поспать. Он долго мучился, лежа в огромной, пустой и холодной постели, пока не провалился в сон, который был ничем не лучше прошлых. Дастин кричал и плакал, и Робин кричала, и Стив кричал вместе с ними, задушенный собственными слезами. Он чувствовал на себе чужие руки, и внутри себя болезненные толчки, и теплую кровь на своем бедре. Он вновь проснулся, разбуженный собственными криками, с трудом способный дышать. Его трясло от холода и дрожи, от фантомной и реальной боли. Единственное, чему он был рад, что ночь была на исходе, и его не ждет повторение кошмара еще целый день. Мысли о ночевки у Робин помогли ему успокоиться и собрать себя обратно. Приняв душ и приведя себя в относительный порядок, Стив спустился на кухню. Он не врал Дастину, его родители действительно были в Хоукинсе сейчас. По счастливому обстоятельству у них появились дела в городе как раз незадолго до событий в Старкорте, поэтому именно мама Стива забрала его из больницы несколько дней назад. Это было немного, но это была хоть какая-то поддержка, в отличии от отца, который уже продумывал следующую командировку. Стив сомневался, стоит ли вообще спрашивать разрешения родителей, чтобы пригласить друзей, они же вот-вот уедут. — Доброе утро, — голос Стива был все еще немного хриплым после ночной истерики, — эм, могу я узнать, когда вы уезжаете? У меня планы сегодня, но завтра мы могли бы, эм… Очевидная, никому не нужная ложь. Стив знает, что может не пытаться быть любящим сыном, его родителям это совершенно не интересно. Его отец даже не поднимает на него взгляд, перелистывая газету. — Раньше, чем хотелось бы, — он все-таки поднимает глаза на Стива, — тебе надо с этим что-то сделать. Стив чуть хмурит брови. Неужели он говорит о... — Милый, может быть я слишком рано забрала тебя из больницы? — осторожно спрашивает его мать. Стив только и может, что испуганно открывать и закрывать рот, как рыба, выброшенная на берег. Дышать снова становиться тяжело, внутренности скручиваются. Они слышали его крики сегодня ночью, его истерику, и сделали.. ничего? Оставили его разбираться с собственными кошмарами самостоятельно. Так, как они всегда делали. Так, как считали правильным. Стив с трудом закрывает рот, проглатывая комок в горле, но пока не состоянии хоть что-то ответить. Отец складывает газету. — Мы уезжаем сегодня вечером. В Чикаго. На три недели или может быть дольше, — он награждает Стива тяжелым взглядом, — тебе надо найти работу. Работать в торговом центре было не слишком перспективно. Стив чувствует, как предательски начинает покалывать в глазах, а кулаки непроизвольно сжимаются. Как будто он виноват, что потерял работу. Только он и ничто больше. Даже если бы его отец знал правду, он бы тоже так говорил, не так ли? — Мы оставим тебе немного денег, но тебе надо позаботиться о себе самому, — ласково улыбается ему мать. Как будто этого достаточно. Остаток утра Стив провел стараясь просто ни о чем ни думать. Он бы с радостью покидал мяч или поплавал, хоть в бассейне, или вышел на пробежку, но измученное тело не давало ему такой возможности. Стив ходил по дому и маялся от тяжелых, тревожных мыслей и собственной беспомощности. В итоге, еще раз сходив в душ, что не слишком помогло прийти в себя, и приняв самый беззаботный вид, на какой только был способен, он поехал к Дастину. За эту идею он был себе искренне благодарен, потому что подросток не замолкал ни на секунду, выталкивая своим звонким голосом все мысли из головы Стива. Он искренне смеялся над каждой шуткой друга, совершенно забыв притворяться, наслаждаясь общением, не вспоминая о боли в ребрах и разбитой губе. Сейчас, у Робин, под размеренные голоса актеров, Стив не может сопротивляться накатывающей усталости. И, в отличии от дома, его голова опускается не на холодную подушку, а на мягкую, кудрявую макушку Дастина. Стив мог бы качнуть головой в другую сторону, и откинуться на плечо Робин, с кем разница в росте пожалуй более подходящая, но знакомый запах шампуня вызывает глубоко в душе приятные воспоминания, которые и притягивают к себе Стива. Прижавшись щекой к чужой голове, Стив блаженно прикрывает глаза и легко, без всяких усилий, соскальзывает в сон. Некоторое время Дастин просто продолжает смотреть фильм, не обращая внимания на пыхтящего ему в волосы Стива. Когда он очередной раз скашивает на него взгляд и убеждается, по спокойно поднимающейся вверх и вниз груди — потому что лица Стива ему не видно — что тот действительно уснул, он как можно аккуратней выбирается из-под парня, укладывая его в угол дивана. Дастин перебирается на противоположный край, садясь рядом с Робин, но продолжая посматривать на Стива. Тот чуть ежится, сворачивается на бок, словно ему холодно, но продолжает спать. Несколько вдохов становятся чуть более рваными, а в остальном Стив остается спокойным. — Как думаешь, он врет? Что он в порядке, — тихо спрашивает Робин, осторожно и мягко касаясь плеча Стива. Он словно вздрагивает под ее прикосновением. — Определенно. Но я не понимаю, почему, — тяжело выдыхает Дастин, — он рассказал мне о своих кошмарах, но теперь снова делает вид, что ничего не случилось. — Кошмарах? — Да. На следующий день после выписки, он пришел ко мне домой посреди ночи. Я проснулся, чувствуя на себе его испуганный взгляд. Он рассказал мне, что видел во сне, как меня пытают, и не мог не проверить меня. Я подумал, что в этом нет ничего страшного. То есть, это ужасно, я не хочу, чтобы его мучили кошмары, но после всего, что произошло, это естественная реакция психики. Ему просто нужно время, чтобы оправиться. И я решил предложить ему это время. Провести его со мной, и с тобой. Поэтому предложил собраться у меня на ночевку. Чтобы он не о чем не беспокоился и чувствовал себя в безопасности. Я не хотел тревожить его расспросами еще больше. Но ты видела, какой он был… разбитый в то утром в моем доме. И он отрицал, что ему снились кошмары, хотя я видел, что он врет. Если притворяться помогает ему чувствовать себя лучше, я тоже будут притворяться. Но я бы хотел… мне кажется было бы лучше, если бы он поделился тем, что его мучает, — Дастин поднимает на нее взгляд в поисках ответа или правильного решения. — Мы не можем заставить его нам все рассказать, — печально выдыхает она. Дастин выглядит еще таким юным, но все же ему приходиться брать на себя так много. Она продолжает увереннее, — я думаю, ты прав. Мы просто должны быть рядом, пока он сам не решит, не почувствует себя готовым поделиться с нами, — Робин переводит взгляд на Стива, и он такой же мягкий и осторожный, как и ее прикосновение. Они возвращаются к просмотру фильма, неосознанно прислушиваясь к дыханию спящего друга. Где-то на границе сознания Стив слышит голоса Дастина и Робин. Он прислушивается и это заставляет его окончательно прийти в себя. Он дергается, вновь осознавая себя связанным и привязанным к стулу, и стон отчаянья вырывается из груди. — Стив? Стив! Слава богу ты живой! — истерически всхлипывает Робин. Она не видит его лицо, тоже привязанная к стулу, спина к спине. — Дастин? — охрипшим голосом зовет Стив. Мальчика нет в комнате, но Стив не чувствует облегчения. Дверь вновь распахивается, как и прежде, но Стив все равно не готов. Это опять он, тот же солдат, и все внутри Стива сжимается, леденеет. Воздух выбивает из легких, панический страх лишает возможности вздохнуть.Солдат подходит к ним, сначала к Стиву. Тот с трудом, коротко и хрипло дышит. Перед глазами все темнеет, но почему-то он не может потерять сознание, запертый в собственном теле. Солдат опять проводит ему по лицу рукой, и оно горит болью от прикосновения. Стив зажмуривается, чувствуя, как по лицу начинают течь слезы. Ему страшно; так страшно, что он даже не может закричать. — Не трогай его! — вскрикивает Робин, дергаясь на стуле. Стив с облегчением чувствует, как солдат отходит от него, и всепоглощающий страх отступает вместе с ним. Он может вздохнуть, и способность думать вновь возвращается к нему. Робин! Стиву хочется закричать, сделать хоть что-то, просто чтобы вернуть внимание к себе, но из груди вырывается только хриплый, задушенный всхлип. Солдат перед девушкой, держит ее лицо в своей руке. Он что-то говорит, но Стив не понимает, что. — Не трогай ее! — хрипит он. Вдруг он чувствует, как ремень, стягивающий их вместе, ослабляется. Стив падает со стула, разбивая колени. Боль на секунду оглушает его, а запястья и щиколотки все еще связаны и он не может подняться. Он поднимает взгляд и видит, что Робин тоже на полу, прямо перед ним. — Стив, — шепчет она одними губами. Она смотрит на него глазами полными ужаса, избегая смотреть на солдата, склонившегося над ней. Стив дергается, пытаясь подняться, но замирает так же, как и Робин, парализованный страхом, когда солдат начинает ее трогать. Его руки, горячие и шершавые, неприятно оглаживают ее тело. Он трогает ее бедра, ее талию, сжимает ее грудь сначала через форму, а потом тянет ткань наверх, обнажая девушку. От холода и страха ее аккуратные, розовые соски торчат бусинками, а сама грудь резко вздрагивает от судорожных вздохов. Она только напрягается сильнее, ее руки, сжатые в кулаки, дрожат, когда далее солдат стягивает с нее и шорты. И Стив, и Робин, оба, дышат с трудом, не в силах пошевелиться. Девушка крепко зажмуривается, когда солдат с силой разводит ее ноги в стороны, и наклоняется к ней, а Стив не может оторвать взгляд. Опять он хорошо видит отвратительный член, а еще розовую промежность Робин, пушок на ее лобке и синюю венку на внутренней стороне бедра. Солдат сжимает ее бедра, удерживая девушку на месте, и толкается в нее, и теперь по бедру бежит еще и красная, теплая струйка. — Стив, — всхлипывает Робин, — не надо! Нет! Стив! Он дергается, пытается подняться, но снова сталкивается с собственной слабостью и оцепенением. Ноги сводит судорогами. — Робин, — всхлипывает он, — Робин! Пожалуйста! Отпусти ее! Это должен быть..! Горло как будто сжимает тисками, он сам не понимает, что пытается прокричать. Его всего трясет, и насквозь пронизывают резкие толчки. Внутри горячо и больно. Он бессильно рыдает, задушенный собственными слезами. Вдруг, сквозь мутную пелену слез он видит, как солдат наклоняется к нему. Все тело как будто окаменело. Он не может вздохнуть. Стива резко, против его воли, во всей силы встряхивает. — Нет! — сам вырывается хрип. Стив в ужасе распахивает глаза, отчаянно хватая ртом воздух. Он сталкивается взглядом с такими же испуганными глазами Робин, склонившейся над ним. Совсем рядом Дастин, тоже наклонился к нему, и держит его за плечо. — Стив, Стив! Все хорошо! Это всего лишь сон! — горячо убеждает его подросток. Стив пытается что-то сказать, что изо рта вырываются только всхлипы. Он сжимается, закрывая лицо руками. — Хей, все хорошо, все закончилось, — Робин гладит его по другому плечу и спине, а Стива лишь сильнее накрывает новой волной дрожи. Сквозь панику и рыдания он чувствует, как его друзья прижимаются к нему, обнимая и шепча бессвязные слова утешений. Или они тоже дрожат, или он чувствует, как колотится в груди их сердца, Стив не знает. Он лишь опускает себя, позволяя эмоциям нести его куда-то далеко, подальше от собственного кошмара. Следовать за мягкими, теплыми и знакомыми прикосновениями и голосами. Вслушиваться в громкое дыхание и повторять за ним. Пока наконец Стив не начинает различать собственный хриплый голос среди жалостливых всхлипов. Он вытирает, или все же размазывает, слезы по лицу, и поднимает глаза на друзей. — Я.. Я не… — все еще не до конца справившись с всхлипами начинает Стив, — простите меня. — Шш, Стив, не надо, — мягким голосом успокаивает его Дастин, — тебе не за что извиняться. Подросток разрывает зрительный контакт, из-за чего Стив неосознанно снова всхлипывает, теряя под собой какую-то опору, но тут же вновь обретает ее, когда Дастин крепко обнимает его, прижимаясь головой к груди, обхватив его руками за плечи со всей возможной силой и любовью. Стив не сразу чувствует в себе силы ответить на объятья, но именно они и приносят ему их. Через Дастина он чувствует, как становится легче дышать, не смотря на вес подростка на его груди, и как он вновь чувствует власть над своим телом. Над руками, которые сами собой тянутся в ответном, неловком объятии. Стив опускает голову на макушку Дастина, чувствуя, как его легкие наполняются сладковатым, знакомым ароматом. Он чувствует себя на своем месте. Робин продолжает смотреть в его глаза, и по мере того, как Стив обретает себя в объятьях Дастина, ее взгляд становиться спокойнее и теплее. Ее рука все еще на его спине, плавно курсирует вверх и вниз, иногда задерживаясь на плече, чтобы мягко помассировать его большим пальцем. Она не говорит ничего, но в этом нет необходимости. Ее взгляд, открытый и нежный, дает Стиву понять куда больше. И ее беспокойство за него, и ее облегчение, и желание его успокоить, и даже, непостижим образом, благодарность ему за что-то. Все это Стиву приходит в голову, пока он плавает в глазах Робин, как в теплом, ласковом океане. Когда Стив чувствует, что окончательно выровнял дыхание, и новые слезы больше не текут по его щекам, он медленно, шумно выдыхает и осторожно отстраняет от себя Дастина, лишь настолько, чтобы вновь видеть его лицо. Он тоже уже спокоен, хотя позади его глаз спрятано беспокойство. — Я в порядке, — произносит Стив, чувствуя облегчение от того, насколько лучше и увереннее звучит его голос, — я имею в виду, что с истерикой закончено. Об остальном… — он вздыхает, и видит, как Дастин чуть хмурит брови, хоть и пытается сдержаться, — мы можем поговорить позже? У меня словно пустыня в глотке, — Стив слабо улыбается, пытаясь пошутить. — Как ты скажешь, Стив, — кивает ему Дастин уверенно, даже не пытаясь подколоть его в ответ, — давай я принесу тебе стакан воды? — Я бы хотел просто пойти в ванную, — отвечает он, смущаясь того, в каком же виде сейчас должно быть его лицо. Он чувствует, что оно все мокрое от слез и соплей, ему даже трудно нормально дышать носом. — Пойдем, — кивает Робин. Она необычайно тихая и собранная, словно боится заразить Стива собственной тревогой и беспокойством. Она уверенно проходит чуть вперед, проверяя, есть ли кто-нибудь в коридоре, чтобы провести Стива без лишних свидетелей в ванную. Дастин идет рядом с ним, словно на случай, если ему понадобится физическая поддержка. Колени Стива все еще немного болят, и он в состоянии справиться с этим самостоятельно, но это повод принять помощь Дастина, немного облокотиться на него и вновь почувствовать тепло и силу его тела. Стив чувствует себя странно, и в тоже время хорошо, когда друзья ведут его, словно охраняя. Ощущение защищенности и безопасности охватывает его, заставляя снова вздрогнуть, а после рассыпается теплой волной по его спине. Когда Стив заходит в ванную, ему совсем не хочется закрывать дверь. Дастин и Робин остаються перед ней, не собираясь оставлять его одного полностью, но все же давая ему возможность остаться наедине с собой и окончательно привести себя в порядок. Они сделали уже достаточно, и физическое присутствие только заставит Стива снова нервничать, он сам ощущает переизбыток чувств. Поэтому Стив прикрывает дверь, но не захлопывает ее, а оставляет небольшую, буквально в сантиметр, щелочку, чтобы ощущать присутствие друзей, слышать их дыхание и голоса. Он не хотел подслушивать разговор, только чувствовать их рядом, но это происходит само собой. Стоило ему открыть кран и начать умываться, как он неосознанно прислушивается. — Ты понимаешь, что это было? — спрашивает Робин осторожно. — Не знаю, — голос Дастина немного рассеянный, словно он перебирает что-то в своих мыслях, — я понятия не имел, насколько его кошмары тяжелые. Когда он пришел ко мне той ночью, он был сам не свой. Тогда я подумал, что это последствия лихорадки. Он весь трясся, словно от холода, и я видел по его глазам, что он был совершенно не со мной. Я хотел обнять его и успокоить, но он словно боялся меня коснуться; словно это может причинить мне вред или я вообще могу исчезнуть под его прикосновением. У меня получилось уговорить его лечь со мной в постель, но он был такой напряженный и зажатый. У меня получилось немного привести его в чувство, пока мы разговаривали, но… Стив, он такой… Ты понимаешь, да? В конечном итоге именно он стал меня успокаивать, и я уснул в его объятьях. Я не знаю, спал ли он, или когда он ушел. Когда я проснулся, я первым делом позвонил ему. Я должен был убедиться, что он в порядке, потому что, очевидно, что он нет. Я по голосу слышал, какой он уставший и измученный, и я пришел к этому гениальному плану с ночевкой. Я должен был быть рядом, пока он спит. Пока я не придумал ничего лучше, это меньшее, что я могу сделать. Стив не может сдержать искренней улыбки, да и в этом нет необходимости. Сперва ему стало стыдно за себя, и даже страшно, как много Дастин видел того, в чем даже сам Стив был не до конца уверен. Но дослушав пылкую речь друга он не мог чувствовать себя иначе, кроме как полным восхищения и благодарности. И, что поразило его самого, он вдруг почувствовал себя собой. Прямо как тогда, в ту ночь, в постели Дастина. Словно он снова был целым, и ничего внутри него не разрывало его на части. Он был собой, и его тело не сжималось вокруг него против его воли, и оно болело, но он понимал ясно и четко, что это всего лишь физическая, временная боль. Это было ничто по сравнению с тем монолитным спокойствием, которое он ощутил в своей душе. — У тебя есть какие-то идеи, как ему помочь? — голос Робин звучит с надеждой. — Пока нет, — Стив почти видит, как Дастин устало потирает лоб. Он неуверенно продолжает, — Робин, ты можешь мне рассказать, как это было? — Что было? Стив чувствует, как снова напрягается. — Когда вы были в плену. Как вас пытали? Стив резко выключает воду, и не пытается имитировать, как он открывает замок, а просто распахивает дверь. Дастин и Робин тут же замолкают, встревоженно уставившись на него. — Стив? Все хорошо? — Ага, — Стив не до конца понимает по лицам друзей, поняли ли они, что он их послушал, и беспокоит ли это их вообще. Сейчас он чувствует необъяснимую, острую потребность уйти от этой темы как можно скорее и как можно дальше, — мне гораздо лучше. Может вернемся к просмотру фильма? Дастин и Робин неуверенно переглядываются. — Ты уверен? Не хочешь просто.. поговорить? — стараясь звучать без нажима спрашивает девушка. Стив понимает, как жалко звучит его голос, и насколько очевидна его попытка сбежать от разговора. Поддержки друзей достаточно, чтобы он почувствовал себя лучше, но именно их любовь к нему и останавливает его от мысли рассказать им о кошмаре. Как после всего, что они делают для него, он расскажет им, как его собственное сознание рисует правдоподобные картины их изнасилования? Следующий за этим вопрос заставляет все внутри Стива похолодеть, а в животе шевелиться мерзкое, противное чувство. Почему он видит именно такие сны? Теперь в его сне Робин, а сам сон ощущается только более реальным. Стив судорожно выдыхает. — Нет. Нет, я… я знаю, что вы беспокоитесь обо мне. Но давайте пока не будем ничего обсуждать. Я бы хотел провести остаток вечера, как будто ничего не случилось. Мне так будет спокойнее, — он виновато смотрит поочередно каждому в глаза. Такая открытая, нечестная манипуляция, но его друзья так любят его, и это так очевидно, что они сдаются практически сразу. — Как скажешь, Стив, — снова повторяет Дастин с печальной улыбкой. Они возвращаются в гостиную и Стив обнаруживает, что никто не побеспокоился поставить фильм на паузу. — Вы помните, где.. где я вас прервал? — Это не важно, — вздыхает Робин, и включает реверсивную перемотку, — ты уснул почти сразу, так что надо вернуться к тому месту. — Эм, — это неприятно говорить, но он может предложить друзьям хоть немного честности со своей стороны, — я не помню, на каком месте я уснул. Простите. Там был диалог, но похоже, весь фильм об этом. — Давай мы просто начнем с начала? — Робин беззаботно пожимает плечами. Стиву остаётся только кивнуть. Они снова устраиваются на диване, и Стив снова в центре. Друзья сидят к нему плотно, окружив его, как стена, но теплая и мягкая, оберегающая его от любых возможных угроз. Но просмотр фильма не становится легче от этого. Стива больше не клонит в сон, но он все равно ощущает нарастающую тревогу. Не дойдя до середины он не может больше терпеть и ставит фильм на паузу. — Простите, — начинает Стив, и хоть Робин с Дастином смотрят на него непонимающим взглядом, они терпеливо ждут объяснений, — я понимаю, что это фильм получил много наград и все такое, но он такой грустный. Мне сложно его смотреть. Может быть вы знаете, чем все закончиться? Если финал будет хорошим, мне будет спокойнее. — Я не знаю. Я смотрю его впервые вместе с тобой, и мы с Робин успели посмотреть не сильно дальше, когда… когда мы поняли, что тебя надо разбудить, — извиняющимся голосом произносит Дастин. — Я тоже смотрю фильм впервые. Я читала о нем, потому что он получил много наград, но я не знаю, чем все закончится, — вздыхает Робин. Повисает неприятная пауза, которую девушка прерывает неуверенно, — эту кассету Джессика же достала для тебя из каких-то своих тайников? Может быть мы можем позвонить ей и спросить, чем закончился фильм? Она же должна была посмотреть его прежде, чем добавить его в свою коллекцию. — Точно! — Дастин выжидающе смотрит на Стива, — она же дала тебе свой номер? Или мы можем позвонить сначала в видеопрокат, — Дастин звучит так, словно не секунды не сомневается в возможностях Стива. Тот не спешит ему напоминать, в каком виде он заявился тогда в прокат. День спустя после выписки, его лицо опухшее и разноцветное от синяков. И все же ему приятно почувствовать, насколько Дастин в нем уверен. — У меня есть ее номер. Думаю, она даже ждет моего звонка. — Пойдемте ко мне, — кивает Робин. Они выходят из гостинной и незаметно поднимаются по лестнице. С кухни доносятся голоса, но похоже, Джейсон выполняет свое поручение ответственно. Войдя в комнату Робин, Стив и Дастин на какое-то время забывают, зачем вообще поднялись сюда. Ее комната не такая уж и дурацкая и девчачья, как она пыталась их убедить. По сравнению с комнатой Нэнси она вполне себе гендерно-нейтральная. Парни тратят какое-то время осматриваясь, разглядывая всякие безделушки и комментируя обстановку. Было видно, что Робин прибралась, но ее представление о чистоте было своеобразным. То, что валялось на столе, она просто собрала не в самые аккуратные стопки, а одежда, которая, скорее всего, прежде валялась на полу, теперь просто валялась на стуле. Ни Стив, родители которого не терпели любого беспорядка и приучали его к тому же; ни Дастин, который по своей природе не мог сдерживаться от саркастичных и острых комментариев, никак не обратили на это внимание. Девушка с теплотой приняла их тактичность, прощая им другие, нетактичные вопросы про ее вещи. В конечном итоге они все же оказались у телефона, который стоял на прикроватной тумбочке. Стив сел на пол, прислонившись спиной к дверце шкафа, когда как Робин и Дастин сели на кровать напротив него. Комната Робин действительно была небольшой. Стив вытащил из кармана джинс бумажник и нашел там чек из видеопроката, на котором аккуратным почерком был оставлен номер. Прочистив горло, под внимательным, но молчаливым взглядом друзей, Стив набрал на диске нужную комбинацию. Спустя три долгих гудка трубку подняли на другой стороне. — Добрый вечер! А, привет, Джессика. Это Стив. — О, я в порядке, спасибо. Мне гораздо лучше, синяк почти прошел. — Эм, да. Твои фильмы замечательные. Мы с друзьями уже посмотрели Индиану Джонса, и это было ничуть не хуже, чем в прокате. Я как раз хотел спросить про другой фильм. — Да, именно он. Это очень интересное и концептуальное кино, но, если честно, его трудно смотреть. — Не совсем, но почти. Я тоже не мог успокоиться, когда начал его смотреть. Поэтому… Не могла бы ты рассказать, чем все закончиться? — О. — Ох, я понял. Спасибо. Если честно, это… как будто то, чего я бы не хотел, но ожидал. — Да, было бы неплохо. Пока ты не уехала еще есть время. — Эм, что? — Да, наверное. Я буду рад. — О, завтра… Друзья не слышат ответов Джессики, но понимают общий смысл разговора, и сейчас осознают, о чем может спрашивать девушка. Они отчаянно начинают жестикулировать Стиву и беззвучно шептать губами. — Завтра я не могу, извини. Я как раз договорился с друзьями досмотреть последнюю кассету, которую ты для меня выбрала. — Что на счет послезавтра? Зато я смогу вернуть тебе все кассеты сразу. Лично в руки, как ты и просила. — Конечно, замечательно. Во сколько заканчивается твоя смена? — Тогда я заеду к тебе незадолго до этого, хорошо? — Отлично. Тогда до встречи. Пока. Стив вешает трубку и поднимает глаза на друзей, которые наклонились к нему в нетерпении. — Ты идешь с Джессикой на свидание? — Так чем закончился фильм? Спрашивают они одновременно. — Да, послезавтра... — Так что завтра нам надо посмотреть последний фильм у тебя, — решительно перебивает его Дастин. Стив улыбается, надеясь, что так и будет. Возможно, все действительно налаживается, и он снова такой же, как прежде. — …а фильм… Это серьезный спойлер. Вы уверены? Потому что… Я не готов сегодня досматривать. Я мог бы придумать оправдание для Джесс и оставить кассету вам. Или вы можете посмотреть фильм завтра утром. Я могу уйти немного раньше, тем более я до сих пор не спросил родителей про ночевку, — неуверенно заканчивает Стив. — Это как-то неправильно смотреть эти кассеты без тебя. Какой тогда в этом смысл? — безапелляционно заявляет Дастин. — Это всего лишь фильм. Хоть и на основе реальных событий. Я тоже не хочу смотреть без тебя, поэтому лучше сразу узнаю конец, — поддакивает Робин. — Тогда… Он умер в конце. Главный герой. И умер из-за того, что во сне его тело.., — Стив сделал неопределенный жест руками в воздухе, не зная точно, как это произошло в фильме, — это грустно. И как-то неправильно. Мне кажется, даже в таких историях должен быть хороший конец, — бессильно вздыхает он. Дастин протягивает руку и мягко треплет его по плечу. — Тогда просто не будем его смотреть. У нас уже достаточно своих грустных историй. Я бы тоже хотел, чтобы у них у всех был хороший конец. Они обмениваются понимающей улыбкой. — Тогда… — начинает Робин, — какой план дальше? — Мы можем посмотреть что-то другое. У тебя есть какие-нибудь фильмы дома? Надо выбрать что-то доброе и светлое. Про собак или принцесс, — предлагает Дастин. — Уф, у меня два брата! Все, что у нас есть, это Рэмбо, Рикки и эти бесконечные фильмы с Джеки Чаном. То есть есть еще моя коллекция драм и артхауса, но, очевидно, это не то, что нам надо. Я могу покопаться в коллекции мелодрам своей мамы, — на этом месте Стив морщится. Он предчувствует, что свидание с Джесс само станет как мелодрама. — Может быть… Не успевает Стив закончить свою мысль, как их прерывает громогласный вопль с первого этажа. — РОБИН! Все трое подскакивают на своих местах. Робин выглядывает в коридор. — ЧТО?! — УЖИН! — ИДУ! — Она поворачивается к друзьям и недовольно фыркает, — что за ужасная манера кричать? Так что, идем? Спустившись на кухню, Дастин с некоторым удивлением понимает, что ему снова предстоит представиться, а Стив неосознанно напрягается. Молодой человек, немного старше Стива, помогает маме Робин расставлять тарелки на столе. За разговором они усаживаются за стол. — Какая неожиданная встреча! — улыбается он, обращаясь к Стиву, но его глаза остаются холодными, — я был удивлен, когда узнал, что ты подружился с моей сестрой. Хотя… у нее странный выбор друзей, — он смотрит на Дастина так же, как и его отец до этого. Подросток представляется и Ричарду Бакли, страшему брату Робин, этого достаточно. Не похоже, что у него есть какие-то предрассудки к нему, он сразу возвращает свое внимание к Стиву, хищно улыбаясь. Дастин вспоминает, что есть какая-то история, которая и заставляет Стива сейчас неуверенно переминаться в присутствии Ричарда. — Я слышал, вы смотрели фильм. Не могу представить, что вы смотрели в такой компании, — произносит непринужденно Ричард, опять бросая на Стива этот снисходительный взгляд. На Дастина он не обращает внимания, а тот хмуриться, не слишком успешно скрывая раздражение. Стив и Робин переглядываются, и девушка спешит перехватить диалог, пока подросток не сделал только хуже. Стив улыбается краешком губ, пораженный, что Дастин пытается вступиться за него, даже не понимая, а что собственно происходит. — Одну драму. Человек-слон, — примерно таким же небрежным, как и старший брат, тоном бросает Робин. — Правда? Ох, Робин, мне кажется, ты слишком жестока к своим друзьям. Твой выбор фильмом похож на них самих, — Ричард говорит так, словно одновременно пытается и выставить свою сестру в лучшем свете и принизить. Робин на это только легко усмехается. — Было бы неплохо, если бы моих друзей номинировали на восемь Оскаров. Правда, Дастину это не интересно, мы только сегодня обсуждали вопрос получения им двух Нобелевских премий. — И все же, сколько бы Оскаров там не было, не у всех есть способности понять такое кино, — тянет Ричард, смотря точно на Стива. Тот собирается начать защищать себя, хоть и не представляет, как ему это сделать, как чувствует, что Робин толкает его ногу под столом. Так, как она всегда делает. Странный жест, но Стив начинает любить его, и ему даже самому хочется толкнуть ее ногу в ответ. — Ты уже смотрел? — спрашивает Робин как будто безразлично. По глазам Ричарда видно, как он осознает, что попал в ловушку, — или хочешь посмотреть? — У меня не было возможности. Я даже не представляю, где ты берешь эти фильмы, — уходит от вопроса Ричард, но Робин догоняет его. — Это не я. Это Стив выбрал для меня кассету. Брови Ричарда взлетаю вверх, а губы сжимаются. Судя по глазам, он думает, что может ответить на это, но не один вариант недостаточно острый, а пауза затягивается. — Надо же, — неохотно признает он в итоге, — хотя все же, ты же подружился с моей сестрой. Робин уже выглядит довольной, но она решает не останавливаться. — Кстати, а почему Бет не пришла? — Ты приглашал Бет? — сразу оживляется мама Робин, которая до этого не вмешивалась в перепалку своих детей, воспринимая ее скорее как увлекательное шоу. Джейсон явно был именно такого мнения, просто перепрыгивая взглядом с одного на другую. Мистер Бакли наблюдал с молчаливым интересом, словно гадал, кто в итоге выйдет победителем. — Нет! — голос Ричарда звучит чуть выше, чем обычно. Он прочищает горло и продолжает непринужденно, — я не звал ее сегодня. — Разве? Ты как раз говорил, что пока вы не уехали обратно, было бы здорово собраться всем вместе, — рассеянно спрашивает миссис Бакли, явно не понимая, что ее без спроса втянули в словесный поединок. — Да, но… — Ричард перехватывает взгляд Стива и тому сложно скрыть ухмылку. Ричард все больше бесится, — но Робин пригласила сегодня своих друзей! Было бы странно, если бы и я пригласил Бет. — А мне кажется, она была бы рада увидеть Стива, — Робин беззаботно пожимает плечами. Ричард открывает рот, чтобы что-нибудь ответить, но… его глаза говорят, что он знает, куда приведет этот диалог. И он не допустит такого исхода событий. Поэтому он тихо и неохотно признает: — Может быть, — и опускает взгляд в свою тарелку. Родители Робин только переглядываются, но никак не пытаются вступиться за сына, ведь именно он начал этот разговор. А Робин ухмыляется довольная, по очереди перехватив восторженный взгляд Стива, и не менее впечатленный, но немного сконфуженный Дастина. А ее нога раскачивает ногу Стива под столом все сильнее. Когда с ужином наконец-то было покончено, друзья влетаю в комнату Робин, словно им срочно надо обсудить запуск ядерных боеголовок. Топик, не требующий любых отлагательств. — Что это было?! — недогудет Дастин с горящими глазами. — Ричард, он!.. — Робин пытается ответить, но только смеется, явно вернувшись мыслями к каким-то своим умозаключениям. Стив молчит, пытаясь тоже не засмеяться, с улыбкой на покрасневшем лице. — Да объясните мне наконец, ни черта не понимаю! — Дастин и злиться, и веселиться одновременно. Робин смеется громче, а Стив не может удержаться и присоединяется к ней. Не может быть, это ребенок может чего-то не знать или не понимать! Дастин сначала смотрит на них, как на больных, но вскоре сдается и присоединяется к общему веселью. Когда они относительно отсмеялись и восстановили дыхание, Дастин предпринимает еще одну попытку. — Я так понимаю, что это та самая история про девятый класс. И я требую подробностей! — Ладно, — начинает Стив, — это было в моем девятом классе. На самом деле, можно так сказать, это история про рождения «Короля Стива». Я только перешел в старшую школу, но у меня были грандиозные планы на нее. Я сразу решил, что я сделаю все, чтобы меня запомнили. В итоге, за год я стал лучшим игроком в команде по баскетболу, и, как следствие, со мной хотели встречаться девчонки. И среди них была на тот момент самая красивая, горячая и умная Элизабет Питерсон. Все понимали, что она будет Королевой Выпускного. Она, конечно, не проявляла ко мне такого внимания, как другие, потому что она была в выпускном классе, и не могла открыто флиртовать с кем-то младше нее, но все знали, что она положила на меня глаз. Мне, безусловно, это невероятно льстило. Я не старался как-то ее завоевать, а вот другой парень очень старался. Это был Ричард, и он тогда тоже был в выпускном классе. Он не был каким-то невероятно популярным, потому что, это очевидно, он невероятный зануда. Но он был умный, и в итоге он был почетным выпускником. Как я знал, Ричард пригласил Бет на выпускной бал, и она согласилась. Все, и я в том числе, были уверены, что теперь они встречаются. Что она наконец определилась и выбрала из нас двоих его. Как же я удивился, когда она поймала меня в одиночестве в спортивном зале после очередной тренировки. И пока мы разговаривали она вдруг решила меня поцеловать! Она призналась, что мечтала украсть мой первый взрослый поцелуй, а я не стал ее разочаровывать, признавшись, что он не первый. Насколько я понял, это было ее своеобразное прощание с юностью и беззаботными школьными романами. И конечно же, мы были не совсем одни, и буквально на следующий день вся школа знала об этом. Когда об этом узнал Ричард, он был в бешенстве! Он был уверен, что это я ее поцеловал, а не она меня! И слава богу, он выпустился в тот год, а вся история произошла незадолго до выпускного, иначе не знаю, чтобы он со мной сделал. Ричарду, конечно, тоже в какой-то мере повезло, что он выпустился. Сплетня была такой силы, что даже в начале следующего года о ней говорили. Все считали, что он не смог отвоевать девушку у совсем зеленого юнца, как я. Он был в курсе этих слухов все равно, потому что… Робин, ты ему их поставляла или что? В любом случае, я знал, что он меня возненавидел, но что я мог с этим сделать? В конечном итоге за мной закрепилась эта репутация невероятного сердцееда, который способен влюбить в себя любую без особых усилий. Со мной рядом постоянно кто-то ошивался, то ли надеясь стать участником невероятных сплетен, которые ходили про меня, то ли урвать кусочек обрушившийся на меня популярности. Так и сложилось, что я ходил в окружении целой свиты, и кличка прилипла ко мне сама собой. Вот и вся история. — О, по его лицу я сразу понял, насколько он зануда и мнительный. Но подождите, как-то он слишком остро продолжает реагировать на историю, которой три года. Значит та самая Бет… — осознание вспыхивает на лице Дастина и он снова начинает посмеиваться. — Именно! — подхватывает Робин, — Он встречается с Элизабет эти три года, и планировалась, что она придет на сегодняшний ужин. Но когда Рик узнал, что я позвала друзей, и что будет Стив, он все отменил. Боже, он все еще боиться, что ты ее уведешь! Я не могла упустить возможности поддеть его! И вообще, на месте Бет, я бы выбрала тебя! — закончив, Робин громко, довольно фыркает, и смотрит прямо на Стива. Под ее горящим взглядом сердце пропускает удар. Она говорит одно, а он чувствует это совсем иначе. И дело не в том, что она нравилась ему, и он бы хотел быть с ней. Ответ уже прямо перед ним — если бы она могла, она бы выбрала его. Дело совсем в другом. Она просто на его стороне. То, через что они прошли вместе, связало их куда крепче родственных связей. Кровных связей. На секунду в мыслях Стива возникает смутное воспоминание, словно из его сна, о следах крови на светлой коже и бетонном полу. Стив прикрывает глаза на несколько долгих секунд, пытаясь понять собственные чувства. Это просто его сон, правда же? Но если ему так страшно и больно во сне, как же возможно пережить это наяву? И пусть он окажется неправ, но он спросит ее. Довериться ей, как она его и просит. И если понадобиться, он будет рядом, и возьмет на себя столько, сколько сможет. Если бы он мог, он бы просто занял ее место. Пусть все это будет сном. Стив справиться, если это будет только сон. Он ведь уже говорил ей что-то похожее. Парень не может точно вспомнить, что и когда, но это, даже смутное, воспоминание, помогает ему окончательно принять решение. Стив только мягко улыбается Робин в ответ, позволяя себе расслабиться. У него есть возможность разделить с ней вечер, словно ничего еще не случилось. Вечер превращается в обмен историями. Стив и Робин рассказывают истории про старшую школу, и даже про свои годы в средней; все слухи легенды, что подросток не застал. Дастин тоже рассказывает о школе, а еще о компаниях в Подземелья, и об Одиннадцать. Кажется, словно они могут разговаривать всю ночь напролет, пока их снова не прерывает мама Робин, в этот раз без криков, а осторожным стуком в дверь. Она принесла Робин одеяла для ее гостей, и намекает, каким громким может быть ее смех. Отправив Дастина в ванную первым, Робин и Стив раскладывают одеяла на полу, организуя для мальчиков постель. Стив делает глубокий вдох и выдох, собираясь с мыслями. Он понятия не имеет, как начать этот разговор, но пока Дастина нет рядом, он обязан спросить Робин. — Робин, слушай… — она поднимает на него вопросительный взгляд с легкой полуулыбкой на губах, — ты ведь помнишь, как нас пытали? Улыбка исчезает с ее лица, на нем появляется обеспокоенное выражение. — Стив, твои кошмары же из-за этого, да? — Просто ответь, хорошо? Я не хочу говорить об этом при Дастине, поэтому что он еще ребенок, и я не буду втягивать его в это дерьмо, но я должен понять кое-что. Робин колеблется несколько долгих секунд, а потом со вздохом сдается. — Да, я хорошо помню, даже после того, как нас накачали той дурью. Как нас опять спрашивали, на кого мы работаем, и тебе попытались вырвать ногти, и как ты слил Дастина. Не так много уж мы успели растрепать, все-таки этот ребенок действительно гений и успел вовремя нас вытащить, — Робин слабо усмехается в конце, надеясь немного разрядить обстановку. — А что было, когда нас разделили, ты помнишь? — Стив внимательно следит за изменениями на лице Робин. Ее брови чуть нахмурены. — Да. Меня заперли в комнате, связали, и спрашивали все ровно тоже самое. Не знаю, кстати, пытался ли ты им врать или нет, но я завела одну и ту же песню, что я просто продавщица мороженного и оказалась тут совершенно случайно. Зашла не в тот лифт, потом он поехал, потом я испугалась и бла-бла-бла, — она замечает, как Стив коротко ухмыляется, — да-да, похоже все ровно то же самое, что и ты. — Они тебя не трогали? Я имею в виду, ты была не в таком виде, как я, но все же? Они тебя били? — с нарастающим напряжением, но сдерживая его в голосе, спрашивает Стив дальше. — Мне отвесили пару пощечин, но если честно, я только сейчас об этом вспомнила. По сравнению с тем, что они сделали с тобой, это ничего, — девушка вздрагивает, — когда тебя притащили обратно, я сначала подумала, что ты… я очень испугалась, Стив. Ты стоять не мог, связать двух слов! — она приобнимает себя руками и отводит взгляд. Он проваливается куда-то внутрь нее, и она хмурит брови, словно пытаясь вспомнить что-то еще. Это не проходит мимо Стива. — Ты уверена, что больше ничего не было? Ты видела, в каком виде я был. Меня били по голове и я помню не все. Я просто хочу понимать, насколько плохо все было на самом деле, — Стиву страшно говорить, но есть что-то внутри него, что сильнее страха, и толкает его вперед. — Я… Нет, я не помню больше ничего, — Робин качает головой, отгоняя от себя обрывки воспоминаний. Стив прикусывает губу. Он не может спросить Робин о своих подозрениях прямо. Он бы никогда так не сделал, и не только с Робин. Это не то, о чем мужчина имеет право спрашивать женщину. Что-то внутри Стива считает, что так правильно. Если бы он увидел, как Робин, или Нэнси, или даже любая другая девушка вышла, например, из мужской школьной раздевалки в вывернутой юбке и вся в слезах, он бы отдал ей свой пиджак, отвез домой или куда она бы еще попросила, и был бы рядом до тех пор, пока она сама не решиться заговорить о произошедшем. Не больше. Но сейчас Стив должен был убедиться, что его извращенные кошмары все лишь плод воображения его травмированной головы. Иначе… он не знает, как будет спать дальше. — А твоя форма? На ней не было следов крови или?.. — Или? — Робин удивленно хмуриться, — когда мы блевали в туалете, да, я немного заблевала себя. При чем тут это? — А кровь? — возвращает внимание подруги на важную для него деталь Стив. Он тяжело сглатывает. Его собственная форма. Он даже думать о ней не хотел. Его раздели в больнице, а потом, при выписке, отдали скомканный, со следами засохшей крови, комок ткани, который он даже не стал разворачивать, а просто выкинул. — Не было там крови. Где она вообще там должна была быть? Я нигде не поранилась. Я имею в виду, что я слегка ободрала колени, пока мы ползали тут и там, и у меня случился шок от всего произошедшего, и, возможно, у меня из-за этого тоже какая-то травма головы, но это уже внутреннее кровотечение… — Робин, — останавливает ее решительным голосом Стив и ловит ее взгляд своим. Девушка замолкает, и Стив пользуется паузой, чтобы собрать решимость на новый вопрос, — когда нас разделили. Солдаты точно ничего с тобой не делали? — Как что, Стив? Я не понимаю, — Робин выглядит испуганной, растерянная от внезапного натиска Стива. — Они не делали ничего с тобой для… — Стив с трудом сглатывает комок в горле, — для собственного удовлетворения? — О, — глаза Робин широко распахиваются, когда она наконец понимает, о чем он говорит. Тот чувствует, как щеки идут красными пятнами, и ему хочется самому себе отвесить пощечину. Он отворачивается, не в силах выносить изменившийся взгляд Робин. — Прости, я… Прости, Робин, я не должен об этом спрашивать, но… — голос Стива ломается, ему кажется, еще немного, и он заплачет. Перед внутренним взором возникает картина пережитого кошмара, — это то, что мне приснилось. Я просто хочу знать, что этого не было на самом деле! — всхлипывает он в самом конце. — Стив, — голос Робин на этот раз мягкий, и она тянется к нему, осторожно касаясь его плеча, и Стив почему-то резко вздрагивает под ее прикосновением, — со мной не делали ничего такого Стив, я уверена. Я бы это запомнила, поверь мне, — ее голос тоже теперь подрагивает, — я бы почувствовала это на своем теле. И, если тебя это успокоит, я проверяла свое белье, — она издает что-то похожее на смешок, словно пытаясь успокоить, только не ясно, кого из них больше, — помнишь, как сказала, что писнула в трусы? Это правда. И я проверила это, когда вернулась домой, когда переоделась. И там не было крови, и ничего еще, точно не было. Стив, — она мягко массирует его плечо, и под действием ее голоса и движений тот чувствует себя легче. Он наконец-то поднимает на нее взгляд, чтобы увидеть, как она слабо, но ласково ему улыбается, — это всего лишь кошмар. Если ты расскажешь мне подробнее, я думаю, я смогу просто разнести его на куски силой логики. И Дастин мне поможет. — Не надо ему говорить, — строго одергивает ее Стив. — Значит… В других твоих снах, его тоже?.. — Да, — снова резко ее обрывает ее Стив и делает судорожный вздох сквозь зубы, — я точно знаю, что его там не было. И это всего лишь сон. Но ты… Это было так реально. Я не хочу в это верить, но я видел тебя обнаженную прямо рядом со мной, и я был связан, и ранен, прямо как тогда… — задыхаясь, он начинает сбиваться. — Хей, — Робин хлопает его по плечу, ласково и воодушевляюще, — ты не рассказал ничего, а это уже не выглядит правдоподобным. Почему ты был рядом со мной? И что значит обнаженная? Вот опиши мне мое голое тело. Уверена, ты даже не сможешь сказать, какого цвета были мои соски. — Что? — как и ожидалось, логика сна легко рушиться, если начать задавать правильные вопросы, и Стив потрясен, так что тревога отходит на второй план, — что значит, какого цвета? Конечно, они розовые! Что это за вопрос такой?! — Не то, чтобы я готова была показать тебе свою грудь, но… — Ты собираешься показать ему свою грудь?! — раздается шокированный голос Дастина от двери. Он тут же захлопывает ее обратно, не заходя. — Я сказала, я НЕ собираюсь показывать ему свою грудь, придурок! — возмущается Робин. Дастин, не пытаясь изображать тактичность тут же снова врывается в комнату. — О чем вы вообще разговаривали? — скорчив гримасу подозрения спрашивает он, переводя недоверчивый взгляд с одной на другого. — Ни о чем! — хором произносят Робин и Стив; голос второго немного подрагивает, но к счастью этого не разобрать за силой голоса Робин. — Я просто… — Стив сглатывает, судорожно пытаясь придумать вопрос, за которым мог последовать такой странный ответ. — Стив пытался ко мне подкатить. Но я ему отказала, — пожимает плечами Робин небрежно, а перехватив взгляд Стива, дает ему уверенный взгляд. — Ты ему отказала? — Дастин выглядит удивленным. Не ясно, что его удивило больше: то, что Стив в итоге подкатил к Робин, да еще и каким-то странным образом; что Робин ему отказала или вообще все вместе взятое. — Ладно, проехали, — фыркает Стив, чувствуя, как настроение снова меняется и он может на время забыть о мучающих его тревогах, — этот день уже слишком долгий. Давайте ляжем спать. Дастин и Робин переглядываются. — Тебе не нужно… ничего рассказать, перед тем, как ты ляжешь спать? — с нерешительной, но мягкой улыбкой спрашивает Дастин. Робин лишь шумно выдыхает и не сводит со Стива взгляд. — Нет, — легко произносит Стив. У него просто уже нет сил спорить с друзьями или что-то им объяснять, и даже врать, — если я разбужу вас криками, простите. Сегодня был хороший день, и я вам очень благодарен за то, что вы делаете. Я надеюсь, что теперь мне не присниться ничего плохого, потому что вы будете рядом, а это куда лучше любых разговоров. — Я надеюсь, — Дастин садиться на одеяло на полу, и смиренно смотрит на Стива снизу вверх, куда больше снизу, чем обычно, — что в этот раз ты все-таки разбудишь меня криками, если увидишь кошмар. Стив слабо улыбается и кивает. Как он может ему врать? — Я тоже буду здесь, — произносит Робин, садясь на свою постель и похлопав рядом рукой. Стив сглатывает, чувствуя острое де жа вю, — ты не один. Стив снова кивает, не понимая, что еще он может сделать. Когда они все наконец-то легли и выключили свет, Стив продолжал какое-то время чувствовать на себе внимательные взгляды друзей. Но вскоре ощущение пропадает. Стив слышит, как Дастин переворачивается на другой бок, спиной к нему. Он чувствует тепло его тела совсем рядом с собой, слышит его ровное, сонное дыхание. Робин все так же лежит на боку лицом в его сторону, но и она спит. Его лицо мягкое и расслабленное, и она выглядит младше, чем на самом деле. Стив действительно чувствует себя спокойнее в их присутствии. Это помогает ему расслабиться, углубить свое дыхание, но при этом оставаться собранным. Он словно идет по краю пропасти, не давая себе смотреть под ноги, но уверенный в каждом своем шаге. Так он проходит всю ночь насквозь, ни разу не сомкнув глаз.