Быть там

— То есть.. До вечера? — неуверенно спрашивает Стив, остановившись на подъездной дорожке Хендерсонов. — Ага, — кивает Дастин. На его губах извиняющаяся улыбка, словно он сам был бы рад еще провести со Стивом время, но не может. — Ладно, — вздыхает Стив. Почему ему так неловко? Ведь у Дастина есть другие друзья, и они если уж и не нуждаются в поддержке, то хотя бы тоже хотят провести с ним время. Пока лето не закончилось, — тогда я заеду за тобой сразу после Робин, как и договорились. — Если тебе что-то понадобиться, рация у меня с собой, — более бодрым тоном произносит Дастин, выбираясь из машины. — Смотри, чтобы у тебя не сели батарейки, — поддразнивает его Стив напоследок. Он смотрит, как Дастин, помахав ему, скрывается за дверью собственного дома, и постояв еще с полминуты, разворачивает машину. Дорога занимает куда меньше времени, чем Стиву бы хотелось. Не смотря на бессонную ночь, за рулем он не чувствует такой сильной усталости и сонливости, оставаясь слишком вовлеченным в процесс, который искренне приносит ему удовольствие. Теплый ветерок задувает в салон, мягко ероша его волосы. А выйдя из машины его обступает душная, неподвижная жара, из-за которой к влажной спине липнет футболка. Стив думает о бассейне на заднем дворе, но не чувствует в себе сил на плаванье. В доме пусто, и он точно не потревожит никого своими криками, если все же уснет, но эта пустота только давит сильнее, не принося облегчения. Сейчас Стив был бы рад даже хмурому отцу и слабой заботе матери. Он, словно кулаком, сдавливает в груди эгоистичное желание иметь сейчас рядом с собой Робин и Дастина. Он не имеет право мучить их; ни во сне, ни наяву. Хотя что может быть легче привезти их сегодня к нему домой, когда его родители уже уехали? Стиву кажется, есть что-то, что удерживает его от погружения в самый глубокий и тяжелый кошмар, когда он ночует не в своей постели. Что-то держит его на плаву, даже когда он теряет силы бороться. У себя же дома… он чувствует себя беспомощным, не способным сохранить даже частичку самообладания. Слишком страшно, даже самому себе, представить, что с ними может случиться. И ему стыдно представлять, как отреагируют его друзья. Он верит им, он чувствует их поддержку и желание помочь, и все же не может отпустить собственные иррациональные страхи. Стив делает глубокий вдох и выдох, и пытается собраться с мыслями. Ему тяжело это дается, бессонные ночи истощили его разум, а тело требует покоя не меньше. И все равно Стив упрямо не хочет идти спать. Ему надо решить, пригласит ли он своих друзей сегодня к себе в дом. В свою постель. В свои мысли и страхи. Стив мотает головой и решает, что примет решение, пока будет убираться. В любом случае стоит навести порядок в доме. Хотя, как и с дорогой домой, это занимает куда меньше времени, чем ему хотелось бы. Дома и так чисто: его родители не терпят беспорядка, и к ним регулярно приходит уборщица. В своей же комнате Стив не появлялся последние несколько дней. Да и до этого там не было слишком грязно — в чем-то Стив навсегда останется сыном своих родителей. Борясь с физической усталостью, Стив меняет смятое постельное белье. Он игнорирует неприятный запах пота, и не обращает внимание на несколько кровавых следов. Чувствует приятное облегчение от мысли, что он не обмочился в постели, и следом за ней неприятную о том, почему он вообще думает о такой возможности. Тяжело выдохнув, Стив добавляет эту причину в список «почему он не имеет право позвать своих друзей к себе». Собрав грязные вещи, грязные бинты и пустые банки от лекарств, Стив идет в свою ванную, где собирает тот же мусор — использованные бинты и лекарства. С неприятным удивлением он находит и здесь следы крови: на раковине и на плитке в душевой. Сейчас его губа уже не кровоточит, но пару дней назад он постоянно ощущал привкус крови во рту. Он и сейчас иногда его ощущает; особенно во сне или сразу после пробуждения. Возможно, он просто без конца прикусывает себе язык. Колени же заживают медленнее, и из-за них, не смотря на жару, Стив ходит в джинсах. Вечером ему приходиться отдирать от них подсохшие, но все равно местами влажные от крови пластыри. Ребра, спина и живот просто болят, раскрашенные синяками всех возможных цветов. Еще одна причина не пускать друзей к себе — он просто не может позволить себе раздеться и пойти с ними в бассейн в таком виде. Только начав оттирать плитку, Стив понял, как болят пальцы, если на них сломаны ногти. Он уже много чего не замечал, стараясь хотя бы просто удержать глаза открытыми. Одно неприятное открытие следовало за другим, забирая на себя все оставшиеся силы. Закончив с уборкой, он не мог думать ни о чем, кроме того, чтобы лечь в постель. Не поспать, это мысль все еще слишком его пугала, а просто лечь. Тело так болело и ломило, что Стив даже задумался, а не начался ли у него опять жар. Он прилег в кровать, с блаженством прижимаясь лицом к прохладной и чистой подушке. Он вытянулся, наконец-то давая отдых телу. Сосредоточившись на своих ощущениях Стив понял, что у него на самом деле нет выбора. Он установил будильник на часах у кровати, и зажмурился, сильнее утыкаясь лицом в постель. Дастин ухмыляется, забираясь на переднее сиденье. Он оборачивается и еще больше гримасничает, закидывая свой рюкзак к Робин на заднее. Она только фыркает и закатывает глаза, а Стив тоже ухмыляется. Да, он запретил Робин сесть вперед, даже на то время, пока они ехали от ее дома до Хендерсонов, потому что это правило. Не так много Стив может предложить подростку в их дружбе, а такая мелочь, как место спереди, ему ничего не стоят. Стив сосредоточился на дороге, стараясь отвлечься от мыслей о предстоящем диалоге. Он не знал, с чего ему начать, и крепче сжал руки на руле. Это не должно быть так напряженно, и его друзья отлично все поймут и не будут обижаться, но… — Стив, а куда ты нас везешь? — спрашивает Дастин, прерывая бессмысленную болтовню с Робин. Девушка тоже смотрит в окно, немного удивляясь. — Эм, да, — Стив бросает один короткий взгляд на Робин через зеркало заднего вида, и такой же боковым зрением на Дастина рядом, а потом возвращает его на дорогу, — мы не едем ко мне. — Что?! Почему? — хором, обиженно и разочарованно, восклицают его друзья. Дастин открывает рот и делает глубокий вдох, явно собираясь много высказать, но Стив примирительно поднимает руку. — Простите! Я должен был сказать, но я не хотел вас расстраивать. В общем, мои родители не разрешили мне вас пригласить. Они сейчас в Хоукинсе, и у них какие-то важные дела и встречи, так как они собираются в очередную командировку. Так что скоро я смогу вас пригласить, я обещаю. Но сейчас они в ужасном настроении, из-за того, что я потерял работу, и из-за моих криков ночью, и они требуют в доме тишины, и я должен вести себя образцово, — Стив снова смотрит на друзей, которые немного притихли, и выглядят куда менее обиженными. Правда и ложь умело смешались в рассказе Стива, чтобы звучать убедительно, и он продолжает, — но я не оставлю вас без кино сегодня. Мы едем в кинотеатр под открытым небом! Купим пиццу и снеков, и я взял пледы, а потом мы можем поехать на холм Дастина и позвонить Сьюзи, или просто побаловаться с Церебро. В любом случае, мне правда жаль, что я не могу вас пригласить сегодня, но я хочу провести время с вами, — Стив улыбается осторожно и извиняюще, вкладывая в свои слова всю искренность, которая у него есть. Дастин вздыхает, но не выглядит обиженным. — Ладно. Твои родители настоящие говнюки, Стив. Без обид. Стив смеется в ответ, принимая комментарий Дастина без возражений. — Им бы стоило гордиться таким сыном, как ты. Ты извиняешься за такую ерунду как за преступление, — усмехается Робин, но Стив слышит в ее голосе спрятанное беспокойство. Все трое знают, что их ночевки теперь не только про веселье друзей. Стив видел, как вздрогнули Дастин и Робин, когда он упомянул свои крики во сне. Стив помнит, что говорил Дастин Робин после его истерики, и он предполагает, что они в курсе, что он это все слышал. То, что он сам рассказал Робин. Все это беспокойство физически накапливается вокруг них, как густой, влажный пар, заставляя сильнее потеть итак в очень жаркий летний день. Стив отворачивается к приоткрытому окну, давая ветру чуть остудить его пылающее лицо. — Да, спасибо, — улыбается Стив, — давайте как следует повеселимся сегодня, идет? Его друзья одобрительно восклицают и от тяжелого беспокойства не остается и следа. Стив вдыхает глубоко, прикрывает глаза на одну невероятно долгую секунду, наслаждаясь разливающимся в груди теплом. Все в порядке. Его кошмары это просто кошмары, и они не заберут его реальность. Немного поприперавшись, больше для поддержания настроения и их личного командного духа, они устраиваются перед машиной. Стив разворачивает ее боком к экрану; они достаточно далеко от других машин, чтобы никому не мешать, тем более почти все остальные зрители остаются внутри. Это им так неудобно. С заднего сиденья видно не так хорошо, и оставлять кого-то одного сзади просто нечестно. Внутри машины жарко и душно, даже если открыть окна, железо медленно остывает, раскаленное до предела за долгий солнечный день. Расстелив предусмотрительно взятый Стивом плед, все трое вытягиваются на нем, прислонившись спиной к боковым дверям машины. Они едят еще горячую пиццу, и разговаривают, и громко смеются, потому что фильм это только повод, и смотрят они в итоге совсем не то, что хотели бы. — О Боже, мы должны были просто посмотреть первую часть у меня вчера! — смеется Робин. — Какая разница! Это не так, как со Звездными Войнами. Не важно, что было в первой части, если в этой не происходит ничего другого! — спорит с ней Дастин, скорее чтобы поспорить, а не потому, что он недоволен фильмом. Стив просто слушает их звонкие голоса с улыбкой на губах. В этот раз он сидит с краю, Дастин в центре и Робин с другой стороны от подростка. Это произошло само собой, поскольку Стив практически не участвовал в разговоре. Он чувствовал себя слишком усталым и сонным, чтобы поддерживать диалог на должном уровне. Ему отчаянно хотелось, чтобы он был в состоянии, как и всегда, остро подкалывать Робин и Дастина тут и там, и наслаждаться их впечатленными, немного возмущенными лицами в ответ, но сейчас его мысли в голове текли так вяло, что он просто не успевал вовремя реагировать. Не смотря на это друзья не оставляли его без внимания. Они то и дело поглядывали на него ласково, давали ему возможность вставить что-нибудь по теме, а Дастин по возможности чуть пихал его локтем или прислонялся к нему в приступе хохота, разделяя с ним собственное веселье. Стив медленно таял, как мороженное на жаре, под звуками их голосов и теплом прикосновений. Веки становились все тяжелее и тяжелее, а дыхание все глубже и глубже. Он уже практически не слышал и не видел того, что происходит на экране, погруженный в сладкую дрему. Ни одна тяжелая мысль не удерживала его от сна. Он чувствовал себя так спокойно и безопасно, и та жуткая усталость, которую он заработал после дневного сна, начинала постепенно растворяться. Стив вытянулся сильнее, его голова соскользнула с ее обычного места, на макушке Дастина, ему на плечо. Это было не так удобно и знакомо, но Стива уже это не волновало. Он окончательно уснул, отпуская контроль над своим телом. Дастин перехватывает Стива за грудь, когда тот чуть не падает вперед, окончательно соскользнув с его плеча. Он что-то мямлит во сне, а Дастин только успокаивает его мягким голосом. Он осторожно направляет Стива и укладывает его голову себе на колени. Чуть повозившись, устраиваясь удобнее, оба опять замирают. Робин оборвала себя на полуслове, со странной нежностью наблюдая, как Дастин наклоняется над Стивом, поглаживая его рукой по плечу и голове. Пальцы подростка ласково перебирают его волосы, а потом поглаживают его лоб, словно пытаясь убрать с него глубокую складку. Это картина выглядит смутно знакомо, и спустя несколько долгих секунд девушка осознает, почему. Тогда ей показалось это куда более странным. Стив сидел, так же, как и она, прислонившись спиной к стенке лифта. Холодно не было, но было неуютно, зябко и страшно. Никто из них понятия не имел, чем обернется их безрассудное приключение, которое тогда еще можно было так назвать. И хоть Робин еще не была так близка со Стивом, а тем более с Дастином, и понятия не имела, насколько они сами были близки, ей была понятна и очевидна тревога и беспокойство Стива за детей. Измотанные страхом и неизвестностью, они в итоге приняли предложение поспать. Эрика практически сразу, возможно из-за усталости, или собственной благоразумности, свернулась прямо на полу калачиком, подложила под голову рюкзак и уснула. Дастин же какое-то время еще ходил по лифту туда-сюда, то ли пытаясь разогнать собственную тревогу, то ли действительно пытаясь придумать стоящий план. В итоге Стив не выдержал первым, и строго, но в то же время как-то странно тепло, с теми же интонациями, как у родителей, позвал Дастина. — Хендерсон, меня начинает мутить. Иди сюда. Дастин недовольно и устало вздохнул, но послушался. Он сел рядом с парнем, прижался к нему, словно искал тепла, и опустил голову ему на плечо. Робин видела, как Стив обхватил его рукой за плечо и мягко поглаживает, успокаивая, но не говоря больше ни слова. Она молчала, понимая, что говорить нет никакого смысла, да и сказать ей нечего. Она тоже устала, и даже немного завидовала, что у Дастина есть возможность получить поддержку и заботу. Сам Стив тоже выглядел чуть более спокойно и расслабленно, пока концентрировался на младшем. Его лицо разгладилось и обрело светлое, осмысленное выражение, словно он был на своем месте. Что-то похожее проскальзывало на его лице даже тогда, когда он пропускал Майка с друзьями через служебный коридор, а теперь проявилось в полной мере. Похоже, он действительно очень любил детей и помогать, а в помощи этому конкретному ребенку находил особый смысл. Прошло всего несколько минут, как Дастин окончательно расслабился и засопел, тоже уснув. Стив направил его бессознательное тело, укладывая его голову себе на колени, и тоже вытянулся, расслабляясь. Его рука продолжала лежать у подростка на плече, словно там ей и было место, но улыбнувшись каким-то своим мыслям, Стив перемещает руку на его голову, мягко поглаживая и играясь пальцами с чужими волосами. Робин только открывает рот, уже не имея возможности удержаться от любопытства, но Стив первым нарушает тишину. Он не смотрит на нее, обращаясь куда-то вперед. — Это его дурацкая идея, но если что-то нибудь случится с ним… Я не смогу винить никого, кроме себя. Внезапное признание Стива задевает что-то внутри Робин. Стив Харрингтон оказался совсем не таким, каким она его знала. Ей почти больно было признать, что теперь она хочет узнать его лучше, и, отчего ей даже становиться на секунду противно от самой себя, что она бы очень хотела, чтобы Стив почувствовал к ней что-то похожее. Она этого не заслужила. Его слова, направленные на Дастина, имели столько силы и уверенности, что Робин не сомневалась, что Дастин выберется из этого поганого лифта без единой царапины. И даже если что-то пойдет не так, Стив скорее умрет сам, чем позволит навредить этому ребенку. Это тот ответ Стива, который Дастин пока не услышал. «Умрешь ты, умру и я» — Так, пока ты будешь опекать Дастина, просто позволишь русским делать со мной все, что захочется? — Робин перенаправляет все свои чувства в дурацкую, злую шутку, но это лучшее, что она может сейчас придумать. Но Стив почему-то совсем не злиться на нее в ответ, а поворачивается к ней с усталой, но мягкой улыбкой. — Я достаточно крепкий, чтобы защищать всех вас. Я, может, и не выигрываю драки, но пока я единственный, кого колотят, этого достаточно. Робин снова чувствует эту незнакомую боль в груди, и смутное нехорошее предчувствие. Ей не нужны подбадривающие прикосновения Стива, если он заплатит за них собой. Робин встряхивает головой, прогоняя воспоминания, но то самое смутное и нехорошее чувство, предчувствие, остается у нее в груди. Что-то действительно случилось, но она не помнит, что именно. И ей совсем не хочется думать о том, что рассказал ей Стив о своих снах, но, возможно, у нее нет выбора, если она действительно хочет помочь своему другу. — Он спит как убитый, даже крепче. Про таких говорят, что его не разбудишь и выстрелом, а он принял автоматную очередь Рэмбо за колыбельную, — усмехается она. — Я надеюсь, что я буду там, — продолжая поглаживать Стива по голове, печально произносит Дастин, отвечая больше каким-то своим мыслям, чем Робин, — в его сне. Там происходит что-то действительно ужасное, и я бы хотел знать, что. Я бы хотел быть там рядом с ним, чтобы он не боролся с этим в одиночестве. Я надеюсь, он услышит мой голос. И почувствует мои прикосновения, — он поднимает на Робин умоляющие глаза, — он тебе рассказал, что ему приснилось? Ты расскажешь мне? Я хочу, я должен хоть как-то помочь, но я не смогу, не зная, что происходит. Через что вы прошли. Робин тяжело вздыхает. Стив просил ее не рассказывать ничего Дастину, и подвести его доверие, когда он в таком уязвимом состоянии, будет слишком жестоко с ее стороны. И все же, она может рассказать часть правды Дастину, или хотя бы направить его мысли в нужное русло, а дальше этот гениальный ребенок поймет все сам. — Ты что-то придумал? — начинает Робин осторожно. — Не совсем, но у меня появилась идея. Я провел весь день в библиотеке. Читал про войну и пытки. Про посттравматический синдром. Для его лечения, в числе прочего, используют гипноз. Во время гипноза человек становится более восприимчивым, но в то же время более спокойным и лояльным. Его гораздо проще уговорить на что-то, или даже убедить делать или не делать что-то абстрактное. Например, видеть кошмары. Кроме того… иногда мне кажется, что Стив нам не врет. Он выглядит таким потерянным, словно сам не верит в то, что говорит, но не знает, что еще ему сказать. Я думаю… мне кажется, он забыл что-то. Что-то действительно ужасное, и это то, что мучает его в кошмарах. С помощью гипноза можно заставить человека вспомнить то, что он забыл. Такое часто бывает, что психика вытесняет травмирующие воспоминания, не способная с ними справиться. Именно они могут проявляться во снах. Ведь травма остается, и человек ощущает ее воздействие на себе и подсознательно, и физически. Во время гипноза можно… — Нет! — Непроизвольно, панически выкрикивает Робин. Стив чуть дергается во сне, встревоженный звуком. Дастин замирает, не закончив мысль. Чем большее он говорил, тем сильнее Робин чувствовала поднимающуюся в теле тревогу, а все внутри все сильнее сжималось ледяными тисками. Она не до конца понимала, к чему ведет этот разговор, и вскрикнула раньше, чем осознала, что это все может значить. Девушка судорожно, рвано дышит, и Дастин осторожно, почти как Стива, с тревогой спрашивает. — Робин? Ты в порядке? — Я… я не знаю, — потерянно произносит она. — Ты что-то вспомнила? — Нет! — Все в порядке. Это всего лишь воспоминания. Сейчас ты в безопасности. И Стив тоже. Все мы. — Это не воспоминания. Это сон Стива, и я знаю точно, что этого не было на самом деле. — Так ты можешь, пожалуйста, рассказать мне, о чем этот сон был? — делает он это специально или нет, но его расспросы заставляют Робин нервничать еще больше, сердце все сильнее колотиться в груди, а дыхание сбивается. Она понимает, что Дастин просто пытается разобраться с проблемой и искренне хочет помочь, но сейчас его упрямство лишь все усложняет. — Нет, — коротко и упрямо повторяет Робин, на что Дастин тяжело вздыхает. — Ты уверена, что это всего лишь сон? Как ты можешь это точно знать?.. — Потому что если бы меня кто-то изнасиловал я бы блядь заметила это! — на одном дыхании, не справляясь с собственным голосом, в отчаянии выкрикивает Робин. Только закончив она осознает, что сказала, и непроизвольно прикрывает рот рукой. Но уже поздно. Они оба на мгновение перестают дышать, Робин смотрит прямо в расширившиеся от ужаса глаза Дастина. К нему первому возвращается возможность говорить. — Ему приснилось… это? — и вдруг он снова замирает, его рука на плече Стива непроизвольно сжимается, — и когда я снился ему… — Дастин, — перебивает его Робин. Она слышит и видить, как подростка начинает трясти, а его голос трескается, — Стив не хотел, чтобы ты это знал. Потому что этого не было на самом деле. Повторяю, это всего лишь сон. Я в этом уверена. И да, Стив видел и тебя в своих снах! Но ты же знаешь, что тебя там не было! Это не реально! — И все же!.. Стив видит эти сны не просто так! Он мучается по-настоящему! Ты могла забыть обо всем ровно точно так же, как и Стив! Я говорю, травмирующие воспоминания… — Хватит! — срывается Робин, — может быть, они вытесняются не просто так! Может быть, я и не хочу помнить об этом! — Но!.. Как же нам тогда помочь Стиву?! — срывается Дастин на нее в ответ. Дыхание Робин перехватывает. На секунду все воспоминания — плен и пытки — вспыхивают перед ней, разом, смешавшись в единый калейдоскоп страха, боли и отчаянья. Она не разбирает ничего конкретного, но она чувствует, что там действительно есть что-то, что она упрямо, умышленно, выталкивает из своего сознания. Ей становиться тошно от мысли, что с ней действительно могло это произойти, но еще противнее от самой себя, ведь по какой-то причине она чувствует себя нормально, и спит крепко, без единого кошмара, пока Стив мучается каждую ночь. За этим что-то есть, и Дастин, черт возьми, прав в том, что они должны разобраться, что именно. Просто ей слишком страшно столкнуться с правдой. Слишком много разных, противоречащих друг другу чувств бурлят внутри нее, лишая возможности трезво мыслить. — Робин? — испуганный ее состоянием осторожно зовет ее Дастин, — прости. Я ничего не знаю, меня там не было. Но я хочу помочь. И Стиву, и тебе. Но я не могу этого сделать без вашей помощи. Без вашего согласия! Черт, в кино же врут, и человека нельзя загипнотизировать без его ведома! Робин слабо улыбается. Все-таки, как же ей повезло, что она связалась с этими двумя. Даже не смотря на плен, пытки, возможное насилие и прочие ужасные вещи, из-за которых ей иногда хочется вывернуть себя наизнанку, она рада, что рядом с ней оказались эти люди. Самоотверженные, храбрые, бесстрашные. Дастин тоже напуган, и почти плачет. Голос хрипит, а глаза мокро блестят, но взгляд ясный и уверенный. Он может перешагнуть через себя, отдать себя тем, кто в этом нуждается. Наверное, у нее хватит сил занять немного этой храбрости и уверенности у него, чтобы она могла предложить их Стиву. Он защищал их; защищал ее, и даже после всего, до последнего, не хотел тревожить ее собственным состоянием. — Дастин, — начинает девушка, вкладывая в голос все свои силы, перешагивая через страх, но тут ее перебивает болезненный хрип, почти стон. — Дастин, — еле размыкая губы, шепчет Стив. Дастин и Робин тут же испуганно наклоняются к нему ближе. За всеми звуками фильма: стрельбой, криками и взрывами; за собственными криками они могли и не заметить, как Стив провалился в кошмар. Рука Дастина все еще сжимает его плечо, только вот подросток тоже дрожит, как и Стив на его коленях. — Отпусти… его… — еще более сломано срывается с его губ. Он зажмуривается во сне еще крепче, его ресницы склеиваются от влаги, а на лице мучительное выражение. — О нет, — шокированно выдыхает Дастин, — я в его сне. Я в его сне и это совсем не помогает! Стив! Он встряхивает его за плечо, пытаясь разбудить. Тот только всхлипывает громче, его дыхание панически сбивается. — Стив! Стив! — зовет его Дастин, продолжая трясти, — это сон! Я здесь! Все хорошо! Стив! Тот дергается, болезненно стонет, словно пытаясь кричать. Дастин напуган настолько, что уже не сдерживается. Он наклоняется ниже, словно это поможет ему докричаться до Стива. Его голос ломается, когда он зовет его. Тот наконец-то распахивает глаза, и кричит в полную силу, и пытается подняться. Никто не успевает отреагировать. Стив все еще был на коленях Дастина, и когда он проснулся, он поднялся быстро и бессознательно, не понимая, где он. Дастин же склонился над ним, не предполагая, что что-то подобное может произойти. Стив врезается макушкой в подбородок Дастина, теперь уже оба вскрикивают от резкой боли. Робин наконец-то понимает, что происходит, и хватает Стива за плечо, чуть оттягивая его от Дастина и помогая сесть ровно. — Что случилось? — всхлипывает Стив, испуганно бегая глазами между Дастином и Робин. Он тянется обратно к подростку, — тебе больно? Почему? — Я в порядке, — сквозь выступившие слезы хрипло произносит Дастин, все еще неосознанно прижимая руку к ушибленному подбородку. Из-за накативших эмоций и резкой боли ему трудно быстро отреагировать. Стив, все еще не до конца вырвавшийся из своего кошмара, тяжело трясется под накатывающей истерикой, не способный самостоятельно взять под контроль дыхание. Он даже не может ответить Дастину, только вновь всхлипывает, судорожно и хрипло. — Я правда в порядке, — сквозь болезненный стон произносит Дастин, пытаясь успокоить Стива, — когда ты проснулся, ты просто влетел в меня головой. Ничего страшного, — он дарит Стиву слабую улыбку, с трудом сфокусировав на нем взгляд. Стив обхватывает сам себя руками в объятье, сжимается, опустив голову. Он перестает сдерживать рыдания, из-за этого он уже с трудом может дышать. Каждый вздох дается с непостижимым трудом, словно он забыл, как это нужно делать. Пережитый кошмар почему-то продолжает преследовать его наяву. Испуганное и болезненное лицо Дастина было прямо перед ним, когда он проснулся. Ничего из его сна не может быть правдой, но его тело кричит об обратном, охваченное агонией. Стив бессилен сейчас противопоставить хоть что-либо против собственных ощущений. — Стив, — слышит он приглушенно, словно очень издалека, словно откуда-то из своего сна, голос Дастина. Мягкий, ласковый, словно прикосновение свежего ветра в жаркий летний день, — Стив, все хорошо. Все закончилось. Я здесь. Его рука, теплая и осторожная, гладит его по спине, поднимаясь вверх и вниз. Стив заставляет себя последовать за этим движением, выравнивая дыхание. Вверх-вниз. Вдох-выдох. Вверх-вниз. Вдох-выдох. Он постепенно расслабляется, разжимается, и с удивлением обнаруживает, что все это время находился не только в собственных объятиях. Он полусидел-полулежал на Робин. Она притянула его к себе, и оставалась неподвижной, крепкой, стойко сдерживая и забирая прочь дрожь из его тела. Он смутно угадывал ее беспокойство только в участившимся дыхании, которое он чувствовал, прижимаясь грудью к ее груди. Мягкие, но уверенные прикосновения друзей вновь возвращают его в реальность. Стив поднимает виноватые глаза на них. Когда он видит их беспокойство и участие, ему иррационально стыдно за себя. — Простите меня, — неуверенно произносит он. Наверное, это только разозлит его друзей, но он ничего не может с собой сделать. То, что происходит в его снах… словно он сам в этом виноват, и он не может не просить прощения. — Хватит извиняться, Стив, — серьезно, но устало, произносит Дастин. Стив тянется вперед рукой и проводит ей по подбородку Дастина, и даже осторожно нажимает пальцем на его нижнюю губу, проверяя, нет ли там крови. Дастин замирает и позволяет Стиву сделать эту. Убедившись, что подросток действительно в порядке, Стив облегченно выдыхает, окончательно отпуская напряжение из тела. Но он все еще не знает, что говорить дальше. Ему уже не убедить своих друзей, что он в порядке, но он не будет, не может, попросить их помочь. Кроме того, он и не имеет понятия, какая помощь ему требуется. Возможно, Дастин сможет что-нибудь придумать, но Стив ни за что не расскажет ему про суть своих кошмаров. Словно читая его мысли, Дастин начинает: — Стив, позволь нам помочь тебе. Я придумал, что можно сделать. Робин рассказала мне, что тебе приснилось о ней, — на этом месте Стив бросает на нее разочарованный взгляд. Он только открывает рот, чтобы высказать ей все, но Дастин не дает ему, продолжая, — это я ее заставил! Она не хотела говорить, но правильно сделала, что сказала! Возможно, вы оба забыли о случившимся, и я могу загипнотизировать вас, чтобы вы вспомнили все! Во время гипноза можно… — Нет! — резко выкрикивает Стив, — это просто сон, — его выдает его дрожащий голос. Дастин и Робин коротко, напряженно переглядываются. — Хорошо, — пробует еще раз Дастин, — возможно это сон. Мы должны это проверить. Может ты расскажешь, что там? И мы попробуем... — Нет! — упрямо повторяет Стив, чувствуя, как нарастающее внутри него напряжение меняет свое направление. Дастин фыркает недовольно и хмуриться. — Но Стив, — уже вступает Робин осторожно, но Стив перебивает ее, начиная по-настоящему злиться: — Разве не ты сама пыталась меня убедить, что это всего лишь сон? А теперь почему-то пытаешься убедить меня в обратном?! В этих снах все так же, и они не имеют ничего общего с реальностью, и я даже до сих пор не знаю цвет твоих сосков! — Что? — недоуменно переспрашивает Дастин, не понимая, как подобный вопрос вообще возник во время этой темы. Старшие его игнорируют, продолжая спорить. — Это не важно! — Робин тоже уже злиться, — Поверь мне, мне тоже не нравиться, что это может быть правдой! Может быть это и правда просто сон, и я буду счастлива узнать это! Поэтому мы должны проверить! Я хочу тебе помочь! Ты мучаешься! — она переживает за него, но ее слова звучат как обвинение. — Я могу сам с этим справиться! — Что-то не похоже! У Стива перехватывает дыхание. — Ладно! Если вы не хотите иметь с этим дело; со мной; то я вас не заставляю. Можете не переживать за меня, — Стив сам не понимает, почему говорит именно это. Сердце рвется на куски, когда он отталкивает друзей от себя, но другая его часть упорно убеждает, что так будет лучше для всех. — Что?! — уже одновременно вскрикивают Робин и Дастин. Подросток продолжает отчаянно: — Ни за что! Я не оставляю тебе с этим один на один! Тебе нужна помощь! — Спасибо, что хотя бы спросили меня сначала, а не стали помогать мне в принудительном порядке! — голос Стива срывается на последних словах. — Я бы никогда так не сделал! Но, к твоему сведению, человека нельзя загипнотизировать без согласия! — Кино врет, — вставляет Робин. — Значит мое «нет» все еще значит «нет»! — Ты не в порядке, хватит отрицать это! — Если вы правда хотите мне помочь, так делайте, как я прошу! Хватит спорить со мной! — Нет! Не буду я просто смотреть, как ты кричишь во сне, пока там меня насилуют на твоих глазах! — выкрикивает Дастин. Стив ахает от возмущения, понимая, что Робин рассказала Дастину все, о чем он просил ее не говорить. — Да! Не будешь больше! — кричит он в ответ гораздо более отчаянно, чем думал. Знать, что теперь Дастин знает обо всем словно заставляет Стива поверить, что это произошло на самом деле. И он не знает другого способа оградить друга от этих событий, кроме как оттолкнуть его. — Нет, Стив, подожди… — Завтра у меня свидание с Джессикой. И я верну ей все кассеты. Хватит с нас ночевок. — Стив! — Вы меня не слышите! Хватит! Удивительно, но Робин с Дастином затыкаются. Стив тяжело дышит и отводит взгляд, не имея сил посмотреть друзьям в глаза. Пока он спорил, он не давал себе время задуматься, насколько плохие вещи он говорит, и что он только делает себе хуже. Он полностью осознавал, что натворил, но менять свое мнение он не будет, как бы не хотелось. Он сам виноват во всем, что происходит. Несколько минут все трое молчат, обдумывая все сказанное и услышанное, и пытаясь привести собственные чувства в порядок. Стив заговаривает первым, все еще избегая смотреть друзьям в глаза. — Похоже, Рембо два не наш фильм. Давайте я отвезу вас по домам. Они с ним не спорят, и быстро собираются. В машине все так же висит тишина, нарушаемая лишь шумом мотора. Когда Стив останавливается у дома Робин, она решает заговорить. — Стив, — она замирает, сомневаясь, как правильно донести до него свои чувства, — если ты вдруг передумаешь… Это не значит, что ты не справился. Она кивает ему на прощанье и выходит из машины, не получив от Стива никакого ответа, кроме шумного вздоха. Спустя несколько минут Стив уже на подъездной дорожке Хендерсонов. Дастин не спешит выходить из машины, но и на Стива не смотрит. Лицо сосредоточенное, и Стив молча ждет, давая подростку собраться с мыслями. — Все, что я сказал. Я был серьезен. И хоть я все еще злюсь на тебя, то только потому, что ты такой же упрямый и принципиальный, как и я. Понятия не имею, что нам с этим делать, — он поднимает на Стива взгляд, с тем самым огоньком в глазах, который всегда в них есть, когда они подкалывают друг друга. Дастин предлагает ему слабую улыбку, — но я не собираюсь брать свои слова назад. Даже если ты не собираешься принимать мою помощь, я не оставлю тебя одного. — Ладно, — выдыхает Стив. Ему до боли хочется задержать Дастина в своей машине; или подняться вслед за ним в его дом, в котором он всегда чувствует себя желанным гостем, почти членом семьи. Но Стив не позволяет себе высказать свои желания. Дастин слишком хорошо его знает, и читает по лицу его замешательство, но ничего не говорит, не требуя от Стива ответа. Только снова печально вздыхает, и выходит из машины. Стив провожает его взглядом, точно так же, как сегодня утром, и с еще более тяжелым сердцем возвращается в свой дом. Если с утра его поддерживала мысль о времени, которое он проведет с друзьями, то сейчас у него уже не было ничего, на что он мог бы опереться. Он сам, своими собственными руками, лишил себя этого. Ему даже не было удивительно, как он, раз за разом, портит свои отношения с теми, кем действительно дорожит. Возможно, он просто не способен поддерживать их. Абсолютно без сил, Стив поднимается в свою спальню, и падает на кровать, совершенно не беспокоясь о собственных кошмарах. Он не думает о том, как мучительно и страшно будет пытаться заснуть, потому что сейчас его мучает более жестокий кошмар. Реальность, принятые им решения, и глубокое, всепоглощающее одиночество. Стив сжимается на кровати, обнимая себя, в попытках убедить себя в правильности своих поступков. С неприятным удивлением он обнаруживает, что он плачет, отчаянно не желая принимать доводы собственного разума. Все, что он хочет, это почувствовать присутствие своих друзей рядом, услышать их голоса и ощутить их мягкие прикосновения. Словно в своем сне, он не в состоянии пошевелиться, оставаясь бессильно лежать в постели.