×Слишком узкий для двоих: настоящий вкус вишнёвого сока, белого и красного вина×

Магазин встретил мужчин запахом дорогого латекса, ванили и стерильной чистоты. Хосок, все еще чувствуя приятную тяжесть внизу живота после утра, медленно шел вдоль стеллажей, пока Юнги и Намджун отвлеклись на витрину с технологичными новинками в другом конце зала. К нему бесшумно подошел молодой консультант с безупречной осанкой и бейджиком «Алекс Пак». Он окинул Хосока внимательным, почти сканирующим взглядом. — Добрый день. Вижу, вы подбираете что-то особенное для себя? — голос консультанта был мягким, но в нем слышалась профессиональная настойчивость. — Знаете, многие совершают ошибку, полагаясь только на страсть. Но незащищенный секс — это, прежде всего, безответственно по отношению к микрофлоре. Я бы настоятельно советовал вам наши новые презервативы со вкусом клубники. Они не только обеспечивают безопасность, но и добавляют... пикантности. Хосок приподнял бровь, забавляясь ситуацией. Консультант тем временем подошел ближе, понизив голос до доверительного шепота: — Вы прекрасно выглядите. У вас такая... манящая аура. Знаете, в нашем деле есть один секрет для таких, как вы. Вам стоит всегда носить небольшой вибратор в себе. Это поддерживает мышцы в тонусе и дарит ту самую искру в глазах, на которую сейчас с вожделением смотрят вон те двое мужчин у входа. Чон не выдержал и обернулся в указанном направлении. Намджун, прислонившись к витрине, медленно потирал подбородок, не сводя с него хищного взгляда, а Юнги, скрестив руки на груди, едва заметно облизнул губы, явно оценивая, как Хосок смотрится на фоне красного бархата полок. — Так это мои мужчины, — с сияющей, чуть лукавой улыбкой ответил Чон, наслаждаясь произведенным эффектом. Алекс на секунду запнулся, но профессионализм взял верх. Он сочувственно покачал главой: — Оу, сразу двое? Тогда я обязан вас предостеречь. С медицинской точки зрения двойное проникновение — это колоссальная нагрузка на ткани. Это не слишком полезно для здоровья без фанатичной подготовки и литров специального лубриканта на водной основе с заживляющим эффектом... Хосок снова тихо охнул, прикрыв рот рукой — не от возмущения, а от того, как вовремя подошедший сзади Намджун положил горячую ладонь ему на поясницу, а Юнги, встав с другого бока, холодно обратился к консультанту: — Мы ценим вашу заботу о его здоровье. Но поверьте, о его «подготовке» мы заботимся гораздо тщательнее, чем любая инструкция на упаковке. Сцена с каждой секундой в магазине накалялась до предела, превращаясь в гремучую смесь ревности, азарта и откровенных провокаций. Хосок почувствовал, как по спине пробежала волна горячего покалывания. Он медленно повернулся к Алексу, и в его глазах вспыхнул опасный, почти кошачий блеск. — А может... Тройное проникновение, говорите? — Хосок прикусил губу, сдерживая рвущийся наружу смех. — Ах, бедный мой организм. Как же я до сих пор выживал без ваших бесценных советов? А я-то думал, что три пары рук и... всё остальное — это просто хорошая суббота. Значит, вы считаете, что мне стоит поберечься? Может, мне ещё и на диету из сельдерея сесть, чтобы соответствовать вашим стандартам безопасности? Консультант, не заметив ядовитого сарказма, воодушевился и снова раскрыл рот: — Именно! Понимаете, эластичность тканей имеет предел, а при одновременном воздействии нескольких объектов... Юнги не выдержал. Он сделал шаг вперед, отодвигая Алекса плечом, и сократил дистанцию с Хосоком до минимума. Его ладонь легла Чону на живот, медленно спускаясь к бедру. — Слушайте сюда, «эксперт», — голос Юнги был похож на хруст льда. — Анатомия этого человека — моя личная специализация. Я знаю, какой угол наклона заставляет его скулить, и знаю, сколько смазки нужно, чтобы он просил ещё, а не жаловался на «нагрузку». Его тело — это идеально настроенный инструмент, и мы с Джуном — единственные, кому позволено на нем играть. Так что прибереги свои лекции для первокурсников. Пока Алекс хватал ртом воздух, Намджун, чьи глаза окончательно потемнели от вожделения и собственнического инстинкта, решительно зашагал к ряду с кожаными аксессуарами. Мужчина не выбирал — он просто сгребал с полок всё, что выглядело достаточно прочным: наручники, широкие ремни с пряжками, фиксаторы для бедер. — Зачем столько много? — ошеломленно прошептал Хосок, глядя на гору кожи в руках Кима. Намджун подошел вплотную, обжигая его тяжелым взглядом. Он поочередно указал свободным пальцем на запястья Хосока, его бедра, пах, завязал воображаемую повязку на глазах и коснулся его губ: — Тройное проникновение, видите ли, ему захотелось! — прорычал Ким, и в этом рыке было столько обещания боли и удовольствия, что у Хосока подкосились колени. — Обойдешься! Будешь лежать так, как я зафиксирую, и молить о пощаде. В этот момент вернулся Юнги. В его руке был массивный вибратор с несколькими насадками и пугающе мощным мотором. — Почему обойдется? — Мин хищно ухмыльнулся, поднося девайс к лицу Хосока. — Раз он так хочет, пусть теперь его жопка отдувается! Раз уж он заговорил о «тройном», мы обеспечим ему полный комплект. Одной живой плоти ему, видимо, мало. Значит будет ещё! Консультант Алекс, чье лицо уже пошло красными пятнами от негодования, не выдержал. Он буквально вклинился между ними, сорвавшись на крик: — Вы его так порвете! — воскликнул парень, в раздражении сжимая кулаки. — Вы вообще слышите себя? Это же варварство! Вы уничтожите его чувствительность! Алекс смотрел на Намджуна и Юнги с нескрываемой неприязнью, искренне веря, что спасает «жертву» от двух маньяков. Он ещё не понимал, что в этой игре Хосок — не жертва, а главный провокатор. Чон посмотрел на раскрасневшегося Алекса своими глубокими, завораживающими глазами. В этом взгляде не было злости — только мягкое, почти снисходительное сочувствие. Он слегка улыбнулся и осторожно покачал головой, словно объясняя ребенку прописную истину. — Дорогой, они не порвут меня, — голос Хосока звучал уверенно и чисто. — Потому что действительно знают моё тело намного лучше, чем я сам. И поверьте... — он сделал короткую паузу, бросив лукавый взгляд на своих партнеров. — Если бы они со мной сделали всё, что сейчас сказали, я бы вообще с вами не разговаривал. Просто не смог бы стоять. Так что это — ради вашей же безопасности. Намджун и Юнги переглянулись, и на их лицах расцвели идентичные хитрые улыбки. В этом безмолвном согласии было больше власти, чем в любых словах. — Вот именно, — Ким веско кивнул, поудобнее перехватывая охапку кожаных ремней. — Поэтому идемте уже к кассе. Нам нужно за всё это заплатить, чтобы потом, когда надоест применять этот инвентарь, прийти и купить новый. Ким не стал дожидаться ответа. Он выудил из горы покупок сверкающие сталью наручники. Раздался резкий щелчок — одно кольцо защелкнулось на тонком запястье Хосока, второе — на запястье самого Намджуна. — А это чтобы ты, Хо, от нас теперь точно не сбежал, — добавил Ким с собственнической усмешкой и, притянув Хосока к себе за цепь, крепко чмокнул его в порозовевшую щеку. Юнги, который всё это время внимательно крутил в руках тот самый вибратор, наконец спрятал его в общую корзину. Он обернулся к застывшему в шоке консультанту и вежливо, но с явной издевкой кивнул: — А по поводу того, чтобы нашему Хо на улице нужно носить небольшой вибратор... мы подумаем. Спасибо за идею. Она весьма конструктивна. Мин по-хозяйски положил руку на свободное плечо Хосока и потянул всю их «связанную» конструкцию в сторону кассы. Хосок шел между ними, чувствуя холод металла на руке и обжигающий жар их тел, и уже представлял, как дома эти новые игрушки коснутся его кожи. Алекс остался стоять посреди ряда, провожая их взглядом. Его пальцы всё еще нервно подергивались, а в голове никак не укладывалось, как «варварство» может выглядеть настолько гармоничным и желанным. Мужчины заплатили за товар и отправились к парковке. Дорога домой превратилась в прелюдию, от которой воздух в салоне автомобиля стал почти осязаемым. Намджун вел машину одной рукой, а вторая, скованная стальным браслетом с запястьем Хосока, покоилась на переключателе передач. Каждый раз, когда Ким менял скорость, цепь натягивалась, заставляя руку Чона дергаться следом. Юнги вальяжно развалился на заднем сиденье, окруженный пакетами из магазина. Он выудил из одного коробку с тем самым «клубничным» заказом и задумчиво вертел её в пальцах. — Знаешь, Хо, — голос Юнги в тишине машины прозвучал как рокот грома. — Тот парень в магазине так переживал за твою «чувствительность», что мне стало любопытно. Насколько быстро ты потеряешь контроль, если мы начнем применять всё это прямо сейчас? Хосок, прижатый к пассажирскому сиденью, сглотнул. Он чувствовал, как Намджун бросает на него короткие, горящие взгляды. — Мы же в машине... — слабо возразил Чон, хотя его пальцы уже судорожно сжались на колене Кима. — И что? — Намджун резко крутанул руль, сворачивая в более тихий переулок, и на мгновение притянул руку Хосока к своим губам, кусая костяшки пальцев. — Окна затонированы. А цепь достаточно длинная, чтобы ты мог дотянуться до моего ремня. Юнги тем временем подался вперед, перегибаясь через спинку сиденья. Его ладонь легла на шею Хосока, заставляя того вздрогнуть в пояснице. — Ты просил тройное, — прошептал Мин ему прямо в ухо. — Начнем с малого, а потом уже посмотрим. Намджун управляет машиной, я управляю тобой. Ну и ты... ты пытаешься не стонать слишком громко, пока мы стоим на светофоре? Намджун хрипло рассмеялся, когда впереди загорелся красный. Он остановил машину и, не снимая наручников, накрыл ладонью пах Хосока, чувствуя, как тот уже вовсю дрожит от возбуждения. — Ну же, Хо. Покажи нам, как ты умеешь быть послушным, когда на тебе столько «инвентаря», иначе надену кожаный ремешок на шею. Пробка на выезде из центра города стала идеальной декорацией для того, что Юнги задумал ещё в магазине. Машины застыли в плотном потоке, а тонированные стекла создавали иллюзию полной изоляции от внешнего мира. Намджун, не снимая наручников, ослабил натяжение цепи, позволяя Хосоку, путаясь в собственных ногах и цепи, перебраться на заднее сиденье. Юнги встретил его властным жестом, притягивая к себе на колени спиной к груди. Намджун наблюдал за этим через зеркало заднего вида, его пальцы на руле побелели от напряжения. — Ну что, проверим теорию нашего магазинного «эксперта»? — прошептал Юнги, доставая из пакета тюбик с клубничным лубрикантом. В салоне мгновенно разлился приторно-сладкий, конфетный аромат. Юнги щедро выдавил прозрачный гель на пальцы. Его рука, прохладная и уверенная, скользнула под пояс штанов Хосока. Чон вскрикнул, когда влажные пальцы коснулись его кожи, и непроизвольно выгнулся, натягивая цепь, соединяющую его с Намджуном. — Расслабься, Хо, — скомандовал Юнги, начиная медленно втирать средство. — Мы же не хотим «травмировать» ткани, верно? Хосок чувствовал, как сладость аромата смешивается с жаром его собственного тела. Юнги действовал методично: его пальцы, скользкие от геля, начали осторожно исследовать вход, дразня и растягивая мышцы. Ощущения были полярными — липкая прохлада лубриканта и обжигающее давление пальцев Мина. Затем Мин взял тот самый новый вибратор. Он нанес на его головку еще порцию «клубники» и нажал на кнопку. Тихий, утробный гул девайса заполнил пространство между ними. — Смотри на нас, Джуни, — бросил Юнги в зеркало, прежде чем прижать вибрирующий наконечник к Хосоку. – Какой он сейчас податливый. Сенсорные ощущение включились на максимум. Когда вибрирующая поверхность, густо смазанная гелем, коснулась его, Хосок почувствовал, как по позвоночнику прошел электрический разряд. Это было слишком интенсивно для замкнутого пространства машины. Юнги всё так же не торопился. Он медленно проталкивал игрушку внутрь, сантиметр за сантиметром. Хосок ощущал каждую неровность рельефа девайса, а клубничный лубрикант делал это скольжение пугающе легким. Но из-за того, что его рука была прикована к руке Намджуна впереди, Хосок чувствовал себя абсолютно беспомощным. Он мог только вжиматься затылком в плечо Мина и судорожно втягивать ртом воздух, пропитанный запахом ягод. — Боже... Юнги-я... — простонал Чон, когда вибратор вошел наполовину. Гул внутри него резонировал с биением сердца. — Тише, сладкий, — Юнги прикусил его за мочку уха, одновременно увеличивая мощность вибрации. — Мы только начали «подготовку». Намджун, ты видишь, как он блестит от этой клубничной химии? Намджун хрипло выругался, сильнее сжимая руль. Машины впереди тронулись на пару метров, но для них троих время в этом салоне окончательно остановилось. Теперь точно можна сказать: машина превратилась в пульсирующую камеру пыток и наслаждения, а густой запах клубничного геля смешивался с ароматом кожи и тяжелым, мужским мускусом возбуждения. Наказание в пробке Юнги, удерживая вибрирующий девайс внутри Хосока одной рукой, второй собственнически сжал его бедро. Он наклонился к самому уху Чона, обжигая его горячим дыханием. — Наш Джуни сегодня слишком много на себя брал в магазине, не находишь, Хо? — прошептал Мин, хищно глядя в зеркало заднего вида на напряженную спину Кима. — Накажи его так, как ты умеешь. Покажи ему, чьи пальцы на самом деле заставляют его терять рассудок и рычать от негодования. Хосок, глаза которого уже подернулись влажной дымкой от неистовой вибрации внутри, судорожно выдохнул. Цепь наручников звякнула, когда он, превозмогая неудобство позы, потянулся вперед. Его тонкие, артистичные пальцы, всё еще пахнущие клубникой, скользнули по плечу Намджуна, спускаясь ниже, к ремню безопасности, и наконец нырнули под ткань его брюк. Намджун сипло, почти болезненно застонал. Он широко раздвинул ноги, насколько позволяло пространство водительского сиденья, и, бросив руль (благо пробка стояла мертво), сам перехватил свой член, начиная яростно и размашисто дрочить. Пальцы Хосока сплелись с его ладонью, создавая хаотичный, сводящий с ума ритм. В это же время Хосок тоже не мог сидеть спокойно. Вибратор, работающий на максимуме, заставлял его тело непроизвольно содрогаться. Он начал ерзать на коленях Юнги, инстинктивно ища опору. Каждое его движение, каждое трение ягодиц о пах Мина отзывалось в последнем вспышкой чистого вожделения. Юнги почувствовал, как его собственный член наливается кровью и каменеет, упираясь в поясницу Хосока. Он рефлекторно сжал Чона крепче, чувствуя, как их общее возбуждение резонирует через тонкую одежду и вибрирующий пластик игрушки. — Блядство... мы так не доедем, — прорычал Намджун, чьи движения становились всё более рваными. – Доедем! – усмехнулся Мин,и они продолжили путь. Кое-как, задыхаясь и едва видя дорогу от застилающего глаза пота, они добрались до парковки дома. Когда двигатель заглох, Юнги не спешил выпускать Хосока. Он отстранился, но рука его осталась на кнопке управления вибратором. — Нет, сладкий. Не выключай, — приказал Мин, когда Чон потянулся к девайсу. — Ты пойдешь так. До самой квартиры. Пусть каждый твой шаг напоминает тебе, чья это игрушка. Хосок шел по паркингу, пошатываясь. Чёрный прибор внутри него продолжал гудеть, отзываясь в каждом нервном окончании. Он чувствовал, как клубничный лубрикант делает походку влажной и тяжелой, а Намджун, всё еще прикованный к нему наручником, шел рядом, чеканя шаг и не сводя с него голодного взгляда. Они сперва вошли в подьезд, затем в кабину лифта. Зеркальные стены отразили их: растрепанных, потных, соединенных стальной цепью. Но стоило лифту дернуться и начать подъем, как раздался металлический скрежет — и она замерла между этажами. Свет мигнул и сменился тусклым аварийным освещением. — Кажется, судьба на нашей стороне, — усмехнулся Юнги, медленно сняв толстовку и бросив её на пол. Намджун не стал ждать. Он рванул Хосока на себя, вжимая его спиной в холодное зеркало. Цепь наручников натянулась, фиксируя руку Чона над головой. — Теперь тебе точно некуда бежать, — прорычал Ким, расстёгивая свои брюки. Юнги властно подошёл сзади, его руки легли на бёдра Хосока, разводя их в стороны. Вибратор всё ещё гудел внутри, создавая безумный фон. — Тройное, значит? — Мин ухмыльнулся, глядя на отражение их троих в зеркале. — Ну что ж, Намджун, входи спереди. Я буду держать его сзади вместе с этой чертовой клубникой. Намджун быстро кивнул. Стащил с Хосока брюки и подхватил под колени, вынуждая запрыгнуть к себе на руки. Облизал свои губы, а затем поцеловал Чона. Их языки сплелись, создавая влажный, классный поцелуй. Затем младший вошел в него одним мощным толчком, заглушая его крик все теми же действиями, в то время как Юнги, не вынимая игрушки, начал свои собственные, ритмичные движения, вбивая Хосока в тело Кима. Он сперва использовал свои пальцы, а после уже свой член. В тесном пространстве началось то, к чему они готовились всё утро. Зеркала запотели от их дыхания, а звук ударов плоти о плоть смешивался с механическим гулом застрявшего лифта, создавая их собственную, закрытую от мира вселенную боли и запредельного удовольствия. Воздух стал настолько густым от испарений клубничного лубриканта и запаха секса, что казалось, его можно резать ножом, как вкусный домашний торт. Металлические стены вибрировали не только от работающего внутри Хосока девайса, но и от бешеного ритма двух тел, вжимающих его в зеркало. Момент пика пришёл довольно неожиднанно. Намджун, чья рука всё еще была скована наручником с запястьем Хосока, рванул цепь на себя, вынуждая Чона выгнуться дугой. Юнги сзади не сбавлял темпа, его движения стали короткими, яростными, вбивающими вибратор и плоть в самую глубину. — Сейчас... Хо, смотри на меня! — прорычал Намджун, фиксируя лицо Чона ладонью. Хосок вскрикнул, его голос сорвался на хрип. Вибрация внутри, давление с двух сторон и невыносимая близость любимых мужчин слились в одну ослепительную точку. В ту же секунду, когда лифт мелко вздрогнул, их накрыло одновременно. Чон содрогнулся в мощнейшем оргазме, изливаясь на живот Намджуна. Почти сразу за ним, с гортанным рыком, кончил Ким, а Юнги, уткнувшись лбом в лопатки Хосока, замер, чувствуя, как его собственное тело сводит финальная судорога. Следующие несколько минут в лифте царило абсолютное безмолвие, нарушаемое лишь тихим гулом застрявшего механизма и их рваным, тяжелым дыханием. Они застыли в одном положении, не в силах даже отстраниться. Намджун продолжал удерживать Хосока, прижимаясь лбом к его лбу, а Юнги так и остался позади, тяжело навалившись на спину Чона. Пот скатывался по их телам, смешиваясь и капая на зеркальный пол. Мин первым нашел в себе силы пошевелиться. Он медленно отстранился, его веки отяжелели от запредельной дозы дофамина. Вымотанный до предела, он просто прислонился плечом к холодной стене и прикрыл глаза, позволяя гулкому биению сердца постепенно замедляться. Спустя три минуты пришёл новый виток. Намджун, чей взгляд снова начал приобретать опасную чёткость, не собирался заканчивать этот день на такой ноте. Он медленно потянулся к одному из разбросанных пакетов, которые они затащили с собой. — Знаешь, Хо... — голос Кима прозвучал низко и вкрадчиво. — Я тут подумал. Раз уж мы заговорили о ремешках... этот кожаный ошейник с кольцом идеально подойдет к твоим ключицам. Хосок, едва пришедший в себя и всё еще чувствующий вибратор внутри (который Юнги так и не выключил), возмущенно вскинулся: — Джуни, ты издеваешься? Я пошевелить пальцем не могу! Какие еще ошейники? Сними с меня хотя бы наручники! Но Намджун только хищно ухмыльнулся. Игнорируя протесты, он достал из упаковки плотную полосу черной кожи. Не снимая наручников, он притянул Хосока за цепь к себе и ловко обернул аксессуар вокруг его горла. — Возмущайся сколько хочешь, — прорычал Намджун, затягивая пряжку довольно туго. — Но тебе идёт этот вид «собственности». Он затянул ошейник так, что между кожей и ремнем едва проходил палец. Хосок охнул, чувствуя приятное, но властное давление на горло. Ким довольно осмотрел результат: скованный наручником, с гудящим девайсом внутри и в тугом ошейнике — Хосок выглядел именно так, как Намджун планировал еще в магазине. Юнги, не открывая глаз, лишь едва заметно улыбнулся уголком губ: — Только не придуши его совсем, Джуни... нам еще нужно как-то выйти отсюда, когда лифт починят. Аварийное освещение лифта мигнуло, отражаясь в помутневшем зеркале. Юнги наконец медленно разомкнул веки. Его взгляд, еще минуту назад затуманенный изнеможением, мгновенно чётко сфокусировался на чёрной кожаной полосе, стягивающей горло Хосока. — Намджун прав, — голос Юнги прозвучал хрипло, с едва уловимыми нотками проснувшегося азарта. — Ошейник без поводка — это просто аксессуар. А нам нужно... направление. Мин лениво потянулся к одному из открытых пакетов и выудил оттуда тяжелый кожаный поводок с массивным карабином. Раздался отчетливый металлический щелчок — карабин впился в кольцо на шее Хосока. Юнги намотал петлю на кулак, заставляя Чона задрать подбородок еще выше. Хосок попытался что-то возразить, но из его горла вырвался лишь невнятный, влажный всхлип; вибратор внутри него всё еще работал, превращая каждое движение в пытку удовольствием. В этот момент кабина вздрогнула, свет вспыхнул ровным белым сиянием, и лифт плавно пополз вверх. Когда двери на их этаже разошлись, картина была по-настоящему порочной: Намджун, прикованный наручником к Хосоку, и Юнги, уверенно ведущий их обоих на поводке. Хосок едва передвигал ногами, его колени подкашивались, а сознание окончательно поплыло. Клубничный аромат лубриканта, казалось, пропитал саму его кожу. Они едва успели переступить порог квартиры и захлопнуть дверь, как Намджун, не тратя времени на раздевание, толкнул Хосока на огромную кровать в центре спальни. Юнги не отпускал поводка, фиксируя голову Чона на подушках. Намджун действовал как одержимый коллекционер. Он вывалил остатки покупок прямо на покрывало: фиксаторы для бедер, тонкие шелковые веревки и те самые расширители, о которых так беспокоился консультант. — Джу-у... ни... — Хосок попытался сфокусировать взгляд на Киме, но его язык заплетался. — Хватит... я... больше... — Тише, клубничка, — Намджун проигнорировал его несвязный лепет, ловко застегивая кожаные ремни на его щиколотках и разводя ноги Хосока максимально широко. — Ты же сам хотел «тройное». Мы еще даже не начали примерку основного набора. Юнги тем временем перехватил поводок поудобнее и достал из кармана пульт управления от вибратора, который всё еще находился внутри Хосока. Он нажал на кнопку, увеличивая интенсивность до предела. Хосок выгнулся всем телом, его челюсть дрогнула, а из уголка рта скатилась тонкая ниточка слюны — он больше не мог контролировать даже собственные мышцы лица. — Смотри на него, потом на меня, — Юнги придвинулся ближе, поглаживая натянутую кожу на шее Хосока под ошейником. — Он уже даже не понимает, где находится. Идеальное состояние для того, чтобы попробовать те фиксаторы для запястий, Намджун. Принеси их. Намджун рыкнул в знак согласия. Он полностью игнорировал тот факт, что Хосок бормочет что-то нечленораздельное, лишь изредка всхлипывая от очередного разряда вибрации. Ким навис над ним, блокируя любой путь к отступлению, и его руки, всё еще скованные цепью с Хосоком, начали методично затягивать новые ремни на его теле, превращая кровать в алтарь их ненасытной страсти. Через несколько минут кровать превратилась в сложную сеть из кожи, нейлона и натянутых нервов. Намджун и Юнги действовали слаженно, как единый механизм, окончательно лишая Хосока возможности даже на микрон изменить положение тела. Намджун закрепил фиксаторы на щиколотках Хосока к углам кровати, максимально разводя его бедра, в то время как Юнги пристегнул карабин поводка к изголовью. Теперь Хосок был растянут и полностью открыт: его руки зафиксированы над головой наручниками, шея стянута тугим ошейником, а ноги лишены всякой опоры. Вибратор внутри продолжал свой безжалостный гул, заставляя мышцы живота Чона мелко и ритмично сокращаться. — Посмотри на себя, Хо, — Юнги навис сверху, вглядываясь в затуманенные, почти отсутствующие глаза младшего. — Ты зажат, связан и переполнен. Разве не об этом «варварстве» кричал тот парень в магазине? Почему ты в нас постоянно сомневаешься? Зачем нам это нужно было доказывать? Намджун присел у края кровати, обхватывая ладонью дрожащее колено Хосока. Он слегка сжал пальцы, возвращая Чона в реальность через вспышку легкой боли. — Скажи это, — прорычал Ким. — Скажи, что тебе это нужно больше, чем воздух. Что все эти ремни — это то, чего ты требовал своим телом весь сегодняшний день и больше никогда не захочешь. Хосок судорожно втянул воздух, его грудная клетка ходила ходуном. Он попытался сглотнуть, но ошейник мешал это сделать полноценно. Его сознание балансировало на грани между обмороком и экстазом. — Да... — его голос был едва слышным, надтреснутым шепотом. — Это... это варварство... я хотел вас, а не его... — Что ты хотел? — Юнги прибавил мощность вибрации на пульте, вырывая из горла Хосока громкий, захлебывающийся стон. — Я не хотел... чтобы вы... уничтожили меня... этим... — Хосок зажмурился, и из уголков глаз скатились слезы облегчения. — Это варварство... оно никогда не будет идеальное... Когда Намджун снова приник к его бедру, оставляя на нежной коже яркую отметину своих зубов, Хосок почти беззвучно всхлипнул и, собрав последние крохи связной речи, пробормотал: — Пожалуйста... Джуни... Юнги-я... пообещайте... что никогда не поступите так со мной... – Они оба замерли, ожидая, что он попросит об остановке. — ...пообещайте... больше никогда... никогда не делать это... так редко, — Хосок издал нервный, сорванный смешок, его голова бессильно упала на подушку. — Я не хочу... чтобы вы ломали меня так... каждый раз. Мне не комфортно... Намджун и Юнги обменялись короткими, торжествующими взглядами. Намджун наклонился к самому уху Хосока, обжигая его своим триумфальным дыханием: — Ты сам подписал себе приговор, Хо. Теперь этот инвентарь никогда не покроется пылью. Но мы будем его использовать по-отдельности Юнги выключил вибратор, но лишь для того, чтобы заменить механический гул чем-то гораздо более глубоким и живым. Квартиру заполнили звуки тяжелого дыхания и влажных шлепков, окончательно стирая границы между болью, удовольствием и тем самым «варварством», которое стало их общим языком любви. Намджун, чьи движения стали пугающе методичными, дотянулся до последнего нераспечатанного пакета. Под тихий шелест бумаги он извлек ту самую яркую упаковку с клубничным принтом, которая так воодушевила консультанта в магазине. — Раз уж мы решили следовать всем «профессиональным» советам... — прохрипел Ким, разрывая фольгу зубами:— ...Проверим и это. Посмотрим, насколько этот латекс защитит тебя от нас, Хо. Юнги, всё еще удерживая поводок и не сводя глаз с распятого на кровати Хосока, скептически прищурился. В комнате снова поплыл тот самый приторно-ягодный аромат, теперь смешанный с запахом разогретых тел и кожи. Намджун демонстративно медленно натянул латекс. Он подошел к Хосоку, чьи бедра были зафиксированы в максимально открытом положении, и коснулся его. Хосок вздрогнул. Ощущения были странными: привычный жар Намджуна теперь ощущался через тонкую, скользкую и совершенно чужеродную преграду. — Чувствуешь? — Намджун вошел в него одним резким толчком. — Слишком гладко. Слишком... стерильно. Хосок захлебнулся стоном. Несмотря на обилие клубничного лубриканта, латекс создавал совсем другое трение. Это было не то первобытное, кожей к коже, чувство обладания, к которому он привык. — Это... неудобно для таких, как мы... — пробормотал Чон, его голова моталась по подушке, а цепь наручников жалобно звенела. — Слишком много... лишнего... — Вот именно, — Юнги наклонился ниже, перехватывая пальцами подбородок Хосока и поцеловав в нижнюю губу. — Этот латекс мешает мне чувствовать, как ты сжимаешься вокруг него. Он крадет у нас тепло. Намджун двигался почти зло, словно наказывая саму идею «безопасного и правильного» секса, о котором твердил парень в магазине. Каждое движение сопровождалось специфическим звуком латекса, который казался Хосоку лишним шумом в их идеальной симфонии. Через мгновение Ким впился в рот Чона властным поцелуем, тот казался слишком искусственным по сравнению с настоящим вкусом их страсти. Хосок поморщился и недовольно замычал. В конце концов, Намджун не выдержал. В самый пиковый момент, когда до разрядки оставались считанные секунды, он резко отстранился и сорвал с себя проклятый «клубничный» барьер, отшвырнув его куда-то в угол комнаты. — К черту все эти советы! — рыкнул он и вошел снова в анус Хосока своим членом — уже без преград, кожей к коже, чувствуя каждую мышцу Хосока. Чон вскрикнул от облегчения, его тело мгновенно отозвалось на настоящий жар. Это был финал, в котором не осталось места искусственным ароматам и безопасности. Только они трое, запутавшиеся в ремнях, поводках и собственных чувствах. Когда последняя волна оргазма утихла, Намджун бессильно упал на грудь Хосока, всё еще прикованный к нему наручником. Юнги отпустил поводок и просто накрыл их обоих своей рукой. — Больше никакой клубники из аптеки, — едва слышно прошептал Хосок, закрывая глаза. — Только вы. Настоящие. В комнате наконец воцарилась тишина, нарушаемая лишь звуком их общего, выровнявшегося дыхания. День «варварства» подошел к концу, оставив на их телах отметины, которые будут заживать еще долго, напоминая о том, что настоящая близость не знает инструкций.