The bet — Пари

      Был полдень следующего дня, и Маомао снова сидела в своём сарае возле Нефритового павильона и толкла травы, собранные накануне, — в данный момент у неё как у придворной дамы не было срочных обязанностей. Наслаждаясь редкой, чудесной тишиной, свободной от присутствия чересчур красивых, похожих на нимф созданий, которые могли бы её побеспокоить и отвлечь своими глупыми проделками и восхитительной внешностью, она думала о том, что сейчас рядом только она и её травы — больше никого. Настроение у неё было настолько хорошим, что она даже напевала себе под нос.       О, как же она по этому скучала! Настолько, что почти забыла, каково это! Небольшой перерыв был именно тем, что ей — а точнее, её психике — требовалось: Маомао была человеком, который не слишком хорошо справлялся с излишней, постоянной навязчивостью и инстинктивно ощущала потребность создать дистанцию, когда сталкивалась с ней. Так что та ставка, в конце концов, не казалась такой уж плохой идеей. Однако только время могло показать, изменится ли ещё раз её мнение…       Её взгляд переместился к новым лекарственным средствам, которые она недавно приготовила. Теперь ей даже выпал шанс испытать их вдоволь, не беспокоясь о том, чтобы скрывать это от некоего молодого господина, который, вероятно, снова устроил бы сцену, если бы пронюхал об этом.       От одной этой мысли Маомао слегка поморщилась.       Когда накануне он «спас» её от той змеи (и, кстати, нет, она не пошла искать эту змею после того, как Жэньши ушёл, — верьте или нет, хотя ей очень хотелось), она как раз собиралась рассказать ему, что время от времени позволяет змеям кусать себя специально — чтобы выработать устойчивость к их яду, а также чтобы ставить эксперименты на себе. Она хотела доказать ему, что знает, что делает, и что совершенно нет причин так бурно реагировать, даже если змея действительно была ядовитой. Но, к счастью, она этого не сделала: она ясно представляла, какую реакцию, скорее всего, вызвали бы её слова.       «Он вечно устраивает драму из ничего… это вредно для него. Если так будет продолжаться, у него волосы поседеют», — подумала она, прикусив губу, чтобы не представлять себе эту картину в голове. Кто знает, может, что‑то подобное сделало бы его внешность ещё более похожей на нимфу… о, да какая разница. В любом случае для него это было бы вредно. Точка. Так что это пари даст и ему небольшой перерыв.       Но помимо этого, она всё равно не могла понять, почему так трудно просто поверить её словам, когда она уверяет его, что что‑то не опасно для неё. В конце концов, она никогда не лгала об этом (да и зачем ей?), и лучше всех знала себя. Не говоря уже о том, что она уже не ребёнок.       Даже её отец, который раньше ругал её за самоэксперименты, теперь в основном позволял ей делать всё, что она захочет, — он смирился с тем, что всё равно не сможет заставить её прекратить, и верил, что она, должно быть, уже научилась избегать заходить слишком далеко и не убивать себя в процессе (хотя она чувствовала, что он по‑прежнему явно не одобряет этого).       Жэньши же, с другой стороны…       Он и его глупая чрезмерная опека! Хотя у неё и не было большой физической силы, она была не такой слабой, какой казалась!       Эта мысль приходила ей в голову далеко не в первый раз — но как могло быть иначе, если никто в её жизни никогда так себя не вёл? Никто раньше так упорно и так сильно не заботился о её благополучии, и это, честно говоря, немного подавляло.       Но при этом могла ли она, из всех людей, по-настоящему винить его за то, что он не слушает и не верит ей, когда она сама не слушает и не верит его словам? Однако то, что она говорила ему, было чистой правдой, а вот он…       Например, то, что он сказал ей после того, как подарил венок из цветов. Она не поверила этому заявлению ни на секунду. Но, по её мнению, это было оправданно, потому что это просто не могло быть правдой. Мужчина, окружённый изо дня в день таким количеством красивых женщин и к тому же наделённый столь исключительно привлекательной внешностью сам, не мог действительно так думать. Это было невозможно. И поэтому верить таким словам было бы пустой тратой времени. Большинство женщин, вероятно, поверили бы, но Маомао не была настолько наивна.       Она взглянула на венок, лежавший на столе, за которым сидела, и рука, державшая пестик, замерла на месте. Какого чёрта она вообще оставила эту штуку? Она не могла использовать эти цветы ни для лекарства, ни для чего‑либо ещё… так зачем? И почему она была так осторожна, снимая его, стараясь не сломать?       Столько вопросов — и ни одного ответа. Или, может быть, Маомао просто не хотела с ними сталкиваться.       Кстати, аптекарь задумалась: что он хотел ей сказать прямо перед тем, как их прервала змея? Он выглядел таким серьёзным… Могло ли это быть что‑то важное? В конце концов, он упомянул шпильки для волос, а та, что она получила от Рихаку, в итоге оказалась для неё довольно полезной. Может, ей стоит провести какое‑то исследование… но, подумав ещё раз… нет, лучше не надо. У неё было предчувствие, что ей не понравится то, что она обнаружит, так что лучше просто полностью об этом забыть, верно?       И всё же венок оставался на месте — прямо там, где она могла его видеть.       Маомао нахмурилась и снова отвела взгляд.       Когда дело касалось Жэньши, большую часть времени она чувствовала, что они с ним слишком разные — настолько разные, будто даже говорят на разных языках. Но с другой стороны, иногда всё было с точностью до наоборот: иногда они были настолько похожи, что казалось, будто никто другой не может их понять. Как будто она единственная, кто по‑настоящему понимает его, и наоборот — даже без каких‑либо слов. Хотя такие моменты всё ещё были довольно редкими.       Это сбивало с толку. Слишком сбивало с толку.       Она вздохнула. Ладно, может быть, эта небольшая ставка также поможет Жэньши чуть лучше понять её поступки, даст ему время поразмыслить над ними и над собственным поведением. Конечно, если его разум не будет слишком затуманен мыслями о «призе», который она ему пообещала. Его реакция на это до сих пор удивляла её.       Маомао задумалась, сколько дней он продержится… Все семь? Нет, определённо нет. Три‑четыре максимум, предположила она. Но это всё равно лучше, чем ничего, так что она не осмеливалась просить большего. Этого было достаточно. Даже более чем.       Молодая женщина отложила ступку и посмотрела в окно. Идея «ставки» пришла ей в голову внезапно, когда она размышляла, сможет ли достичь своей цели, дав ему что‑то, чего он действительно захочет. Или хотя бы пообещав это.       Впрочем, найти что‑то подобное казалось поистине непростой задачей, ведь что в мире она могла предложить тому, у кого уже было всё? Вот почему она до сих пор была весьма озадачена тем, что добилась этого так быстро. А ещё тем, что подобная мысль вообще пришла ей в голову.       Но Жэньши заглотил наживку (и не только он, кстати, — но это уже другая история), и сейчас это было главное. Всё оказалось на удивление просто.       Хотя он мог в любой момент пойти и получить поцелуй почти от любой другой женщины, ничего для этого не делая.       Однако она вынуждена была признать: хотя она постоянно видела, как Жэньши одаривает безупречной улыбкой всех дам Внутреннего дворца, она никогда не замечала, чтобы он проявлял к ним какой‑либо особый интерес — разве что это касалось его работы в качестве надзирателя или ему что‑то от них требовалось.       Сначала он относился к ней так же, но постепенно это изменилось…       Маомао понимала: возможно, он чувствует себя в безопасности в её присутствии, потому что точно знает — она не станет преследовать его, как те безумные женщины, которые творили немыслимые вещи в его резиденции. Но она очень хотела, чтобы он видел в ней не более чем служанку, человека, который просто работает на него, простую пешку… нечто такое, что было бы совершенно естественным для дворянина вроде него. Это избавило бы её от множества проблем, от множества путаницы. И не только её, но и его.       Ещё один вздох сорвался с её губ. Потому что она прекрасно осознавала: это её желание, скорее всего, никогда не сбудется, даже если она скажет ему об этом.       Так что не стоит даже надеяться на это.       Маомао фыркнула и снова схватила ступку. Чёрт, что она вообще делает? Ей наконец‑то удалось на время избавиться от него… Так почему она тратит столько драгоценного времени, думая о нём? Неужели она дура?

***

      Жэньши, который в это время сидел за своим столом в кабинете и корпел над обычной бумажной работой — нахмурив брови и сжав губы в тонкую линию, — вдруг ни с того ни с сего почувствовал странное покалывание в носу и громко чихнул, недоумевая, откуда это взялось.       Он ведь не заболевает, правда?       Ох, очень хотелось бы надеяться, что нет. В конце концов, ему нужно выиграть крайне важное пари!

***

      Прошёл ещё один день, затем ещё один. К этому моменту Маомао успела испытать все нужные ей лекарства (свежие раны под повязкой на левой руке служили тому доказательством) и была вполне довольна.       Жэньши по‑прежнему нигде не было видно. Совсем.       «Три дня. Признаю, неплохо, — подумала она. — Мои поздравления ему. Но я всё равно не верю, что он продержится до самого конца».       (Хорошо, что Жэньши не знал об этих мыслях… иначе он пролил бы несколько горьких слёз…)       Вспоминая его недавнее поведение, она была уверена: ни за что он не выдержит так долго. Да, с её стороны было довольно жестоко так в нём сомневаться, но Маомао просто была реалисткой — и потому сохраняла выражение абсолютного спокойствия. Поцелуя не будет. Нет. Беспокоиться не о чем.       Хотя какое‑то время ей придётся иметь дело с его разочарованием (а также, несомненно, с разочарованием госпожи Гёкуё и императора), она чувствовала, что несколько дней покоя, которые она получила взамен, в конечном счёте того стоили. А правила есть правила. В конце концов, они оба согласились с условиями ставки, так что никто не сможет ни в чём её обвинить, если Жэньши проиграет.       Лёгкая усмешка тронула её губы. Ещё день, может, максимум два — и она удостоится очередного визита Жэньши. Без сомнений.       Однако её беспокоило лишь одно…       «Почему, ради всего святого, я постоянно озираюсь, будто бессознательно ищу его? И почему я до сих пор так часто о нём думаю? Ни за что!»       Снова и снова она ловила себя на том, что поворачивает голову при малейшем звуке, почти ожидая увидеть, как он, великолепный и улыбающийся, подходит к ней сзади, с любопытством заглядывает через плечо, чтобы посмотреть, чем она занята, раскидывает руки, готовый заключить её в тёплые объятия своего мускулистого, приятно пахнущего тела, или протягивает большую руку, чтобы ласково погладить её по голове…       Нет! Что за чёрт?! Его здесь нет!       Маомао взъерошила волосы обеими руками и глубоко вздохнула. Она что, сходит с ума или что‑то в этом роде? Или просто слишком привыкла видеть его рядом после нескольких месяцев жизни в его резиденции?       — Похоже, люди действительно могут привыкнуть ко всему, да? — прошептала она со вздохом.       Но она не могла отрицать, что определённое чувство всё же оставалось, как бы сильно она ни старалась его не замечать… что чего‑то не хватает… нет, кого‑то.       Очень великолепного кого‑то с фиолетовыми глазами.       С губ сорвался раздражённый стон, и она поднесла руки к лицу.       «Ладно, я и правда схожу с ума…»       Привыкнуть к чему‑то — это одно, а активно по этому скучать — совсем другое.       Маомао покачала головой. Все эти размышления о чувствах чертовски утомляли… Ей следовало просто остановиться. В любом случае, это бесполезно.       Легче сказать, чем сделать.       Ведь она всё равно не могла не взглянуть ещё раз на венок из цветов. Прошло уже три дня с тех пор, как она его получила, и цветы уже завяли. Высохли.       Так почему же она до сих пор не выбросила эту проклятую штуку?

***

      А пока она снова была занята мыслями о Жэньши (вопреки своей воле), сам молодой господин изо всех сил старался держаться и продолжал пытаться отвлечься работой.       Гаошунь действительно выполнил то, о чём его просили, и принёс столько документов, что глаза Жэньши на мгновение потускнели при виде этой груды. Но ему нужно было чем‑то занять свой разум. И пока это работало. По крайней мере, пока.       Однако чем более запретным было что‑то, тем сильнее этого хотелось — и он так сильно скучал по Маомао, что едва мог спать по ночам, хотя и знал: она никуда не денется и он увидит её снова всего через несколько дней.       Этот факт, плюс огромный объём работы и то, что он целыми днями не покидал свой кабинет, сделали его лицо бледнее обычного и оставили тёмные круги под глазами.       Но сейчас Жэньши было на это наплевать. Он обязан выиграть — даже если это его уничтожит! (Ладно, возможно, это небольшое преувеличение, но то, что он готов был рискнуть собственным здоровьем ради этого поцелуя, — чистая правда, как бы глупо это ни звучало.)       Но, о, это было так тяжело! Он так устал… Однако всякий раз, когда ему удавалось уснуть, он видел её во сне — и просыпался с таким жгучим чувством тоски, что ему становилось трудно дышать.       Прямо сейчас он поймал себя на том, что думает о ней уже в который раз за день. Желание увидеть её было поистине невыносимым.       «Нужно… сдерживаться!»       Он не мог сдаться! Маомао возлагала на него надежды! (Ну, на самом деле нет, но давайте позволим этому бедному юноше помечтать — он это заслужил!)       Молодой господин стиснул зубы, впился ногтями в руки и стукнул головой о стол, за которым сидел. Затем потёр покрасневший лоб.       — Ай…       Это была худшая пытка…

***

      Наступил пятый день. Осталось всего два.       А Жэньши по‑прежнему нигде не было видно.       Маомао не хотела признавать этого — ни перед собой, ни перед кем‑либо ещё, — но постепенно начала нервничать. Хотя ей всё ещё удавалось не выдавать этого внешне.       «Чёрт! Он хорош! Слишком хорош!» — подумала она днём, проверяя еду госпожи Гёкуё и императора на яд (Его Величество приехал навестить свою супругу и дочь, но Маомао подозревала, что у него был и другой повод появиться здесь: едва она пришла выполнять свои обязанности, он тут же начал расспрашивать её о неком пари). Затем она почтительно отступила от стола, за которым сидели знатные особы.       «Я определённо его недооценила. И что теперь?»       Уф… а она была так уверена. Этот человек действительно твёрдо намерен выиграть, этого у него не отнять.       Так… может, ей стоит подумать о том, как немного «подпортить» Жэньши игру? Подбросить пару камней — нет, крошечных камешков — на его путь? Очень некрасивая идея, да, и она во всех смыслах противоречила её чувству справедливости, не говоря уже о том, насколько это было бы нечестно по отношению к нему. Но ей становилось всё труднее просто сидеть и ничего не делать, пока время проносится в мгновение ока.       Она совершенно не представляла, что должна будет делать, если он и правда выиграет.       Отказаться от своих слов? Нет, ни в коем случае. Но и целовать его она тоже не могла. Ни за что. Независимо от того, сколько людей этого ждёт.       И нет, дело было не в самой идее поцеловать его (в любом случае, это был бы не поцелуй в губы), просто… она не хотела, чтобы он понял всё неправильно. Не хотела, чтобы он вообразил себе то, чего нет (хотя он, несомненно, уже это делал), — чтобы потом, когда до него дойдёт истина, он не почувствовал, будто она заманила его в ловушку.       То же самое она хотела избежать для себя, отказываясь верить словам, которые он сказал ей в саду пять дней назад.       И даже если он действительно говорил серьёзно и действительно выбрал её среди всех остальных женщин, Маомао считала, что просто не создана для таких отношений с кем‑либо. Она не могла дать ему то, чего он хотел… только причинила бы ему боль, сделала бы несчастным… так что ему было бы лучше с кем‑то другим.       — Папа! — радостные визги Линли эхом разнеслись по комнате и прервали её мысли, отвлекая. Она посмотрела на диван, где Его Величество сидел рядом со спокойно улыбающейся супругой Гёкуё, держа на руках свою дочь.       Маленькая принцесса одарила его широкой, лучезарной улыбкой — из тех, что бывают только у маленьких детей, — и потянулась к его бороде, дёргая её, как любила делать с самого рождения. Это заставило императора весело рассмеяться и в шутку похвалить её силу.       Его Величество искренне обожал свою дочь. Что ж, неудивительно — после того, как он потерял стольких своих детей и едва не лишился и этой малышки.       Поскольку в данный момент в её услугах не было нужды, а разрешения удалиться она ещё не получила, Маомао просто стояла и молча наблюдала за ними.       Пока вдруг её не осенила идея — и её голубые глаза расширились.       Постойте‑ка… родители Линли — не единственные, кто так её обожает, верно?       Да, это идеально!       После того как император отбыл (весело объявив, что придёт на следующий день узнать новости о пари— от чего бровь Маомао дёрнулась, а в мыслях она задалась вопросом, не отлынивает ли Его Величество от дел время от времени, как кое‑кто другой), а Хоннян унесла маленькую принцессу, чтобы уложить её в постель, в комнате остались только Маомао и госпожа. Перед глазами аптекаря предстала идеальная возможность — и ею непременно нужно было воспользоваться. Пока она убирала со стола, за которым обедали её госпожа, Его Величество и принцесса, она решила сразу перейти к делу: времени терять было нельзя.       Она сложила грязные тарелки на поднос, затем повернулась к госпоже, которая всё ещё сидела на диване, потягивалась и сдержанно зевала. Принимать гостей, должно быть, особенно утомительно в её положении — но она всё равно улыбалась, абсолютно спокойная.       Маомао знала, что женщине нужен отдых, но…       — Госпожа Гёкуё, прошу прощения за беспокойство, но могу ли я задать вам вопрос?       Наложница посмотрела на неё с явным любопытством — казалось, часть сонливости тут же улетучилась. Она, похоже, догадалась, что речь пойдёт о пари: Маомао редко так открыто обращалась к ней.       — Конечно, Маомао. Что ты хочешь спросить?       Маомао спрятала руки в рукава и кратко изложила свою просьбу.       Консорт слушала, не перебивая, а потом надула губы — от этого она стала выглядеть на несколько лет моложе. Совсем как… кое‑кто.       — Так, значит, осознав, что, скорее всего, ты проиграешь, ты задумала схитрить, я права? Должна сказать, я разочарована, Маомао.       В её взгляде читался явный упрёк, но при этом она не казалась по‑настоящему рассерженной — напротив, даже слегка забавлялась. Словно роман, который она читала, принял неожиданный поворот: не совсем желанный, но и не полностью отвергаемый.       «Всё это для неё просто развлечение… да и для Его Величества тоже…» — подумала Маомао. Император с широкой улыбкой сообщил ей, что рассказал о ставке своей матери, вдовствующей императрице, — и та тоже надеется, что Жэньши выиграет. От этого Маомао слегка передёрнуло: возникло ощущение, будто они с молодым господином — не более чем актёры на сцене театра.       И почему, чёрт возьми, все встали на его сторону? Это означало, что ей нужно быть особенно осторожной. Ох, как всё хлопотно…       Аптекарь поклонилась, мысленно вздохнув.       — Вовсе нет, госпожа. — Нет, по её мнению, это не было обманом. Или, по крайней мере, так ей хотелось верить. — Увидев, как Его Величество играет с Её Высочеством, я просто подумала, что господин Жэньши тоже давно её не видел. И решила, что это порадует принцессу.       — О, понятно. — Госпожа Гёкуё прикрыла рот рукавом, сдерживая тихий смешок, и бросила на неё взгляд в духе «ты явно пытаешься схитрить». Конечно, она мгновенно раскусила Маомао — а как иначе? Неудивительно, учитывая столь неубедительное оправдание. — Но, знаешь, я на самом деле болею за господина Жэньши.       «Лучше, чем можно подумать…»       Почувствовав, как неприятное напряжение сковывает сердце, аптекарь поклонилась ещё ниже, прикусила губу и скрыла выражение лица от своей госпожи.       — Прошу вас, госпожа.       Госпожа улыбнулась и вздохнула, словно смиряясь. Взгляд её теперь казался… расчётливым?       — Ха… Но с другой стороны… Думаю, это сделает всё ещё интереснее. Что ж, я сделаю то, о чём ты просишь. Прямо сейчас.       Ощущение огромного облегчения затопило сознание Маомао, и напряжение, сковывавшее её раньше, снова исчезло.       — Огромное вам спасибо.       Жэньши точно не сможет устоять перед таким искушением. По крайней мере, она на это надеялась.

***

      Тем же вечером, когда солнце уже садилось, Жэньши лежал, раскинувшись на столе в своем кабинете. Глаза его были закрыты, дыхание тяжёлое — словно он только что пробежал десять кругов вокруг всего дворца. Создавалось впечатление, будто душа вот‑вот покинет его тело. За эти пять дней он толком не ел и не спал, и, похоже, потерял несколько килограммов. Хотя слуги, как всегда, делали всё возможное, чтобы о нём позаботиться.       Что ж, по крайней мере, он пока не свалился без сознания… пока.       Гаошунь волновался. Честно говоря, ему было тяжело смотреть, как этот юноша так страдает — и всё из‑за простого пари. Конечно, приз определённо был особенным: он вознаградил бы не только усилия прошлой недели, но и все остальные, которые Жэньши приложил до этого. К тому же Гаошунь был рад, что аптекарь, похоже, готова вывести свои отношения с его господином на новый уровень (если, конечно, верить её словам — а Гаошунь не хотел обвинять её в попытке обмануть Жэньши). Но всё же…       Помощник не понимал, зачем она вообще включила это в условия пари. Неужели она всерьёз хотела проверить чувства Жэньши к ней? Убедиться, что они искренни? Жэньши, похоже, был убеждён, что именно это и было её намерением. Но почему‑то… это не похоже на то, что она могла бы сделать.       По мнению Гаошуня, куда вероятнее, что Маомао просто хотела избавиться от его господина на несколько дней и использовала поцелуй как приманку. Но даже если это действительно так, сам факт того, что она осознала: поцелуй от неё — это то, чем можно заманить Жэньши, — уже был шагом в правильном направлении. Ведь это означало, что она хоть немного осознаёт чувства, которые молодой человек испытывает к ней. К тому же она наверняка знает, что обычно всё бывает наоборот: обычно именно женщины готовы на что угодно ради шанса поцеловать его. А Жэньши никогда раньше ни на что подобное не соглашался.       Гаошунь вздохнул. У него было ощущение, что ему не стоит вмешиваться: эти двое молодых людей в конце концов сами во всём разберутся. К тому же Жэньши был невероятно упрямым человеком, который не сдавался так легко, если был чем‑то одержим. Поэтому, раз молодой аристократ так твёрдо намерен выиграть, он, помощник, сделает всё возможное, чтобы поддержать его и не сдерживать… если только действия господина не начнут угрожать его здоровью всерьёз. Тогда он это остановит.       В любом случае Гаошунь радовался, что вся эта история закончится всего через два дня.       Держа в руке письмо, он медленно подошёл к своему господину и бросил на него противоречивый взгляд, попутно стряхнув с Жэньши несколько грибов, которые, взращённые его страданиями, успели вырасти у того на спине.       — Для вас пришло письмо, господин. Мне сказали, что оно срочное.       Жэньши приоткрыл один глаз, показывая, что слушает.       — От кого? — слабо спросил он.       — Из Нефритового павильона, написано супругой Гёкуё.       — О! — Молодой аристократ мгновенно проснулся. Он выпрямился и протянул руку, забирая письмо у Гаошуня. Затем развернул его и начал тихо читать, прищурившись. Закончив, отложил письмо в сторону и закрыл лицо обеими руками, опершись локтями на стол, тяжело вздохнув. — В нём говорится, что принцесса зовёт меня, что она так сильно хочет меня видеть, что даже плачет. Что мне делать, Гаошунь?       Помощник знал, что его господин очень любит маленькую Линли. Должно быть, сейчас он разрывается внутри. Вероятно, это было очень мучительно.       — Поступайте так, как считаете правильным, господин.       — Понимаю. — Жэньши помолчал несколько минут, глядя на стол с противоречивым и печальным выражением в глазах. Затем глубоко вздохнул и снова поднял голову. — Гаошунь…       — Да, господин?       — У меня нет другого выбора. Я просто не могу оставить ребёнка плакать.       Гаошунь на секунду широко раскрыл глаза, а затем слегка улыбнулся.       — Да, я понимаю.       — Мы отправимся завтра, сразу после завтрака. Сейчас уже слишком поздно, чтобы беспокоить наложницу визитом.       — Как пожелаете.

***

      Этой ночью, несмотря на крайнюю усталость, Жэньши спал не лучше, чем в предыдущие. И на то были очевидные причины. Пытаясь уснуть, он постоянно терзался тревожными мыслями о предстоящем визите в Нефритовый павильон. Что, если он там потеряет контроль и побежит видеться с Маомао?       Тогда все его предыдущие усилия и тяжёлый труд окажутся практически напрасными.       Именно так. Если он допустит ошибку в последний момент, его сердце не выдержит и разобьётся на тысячу осколков. К тому же он больше не сможет смотреть Маомао в глаза. В таком случае она никогда не будет воспринимать его всерьёз и наверняка станет считать жалким неудачником… А его самооценка и без того была очень низкой…       От этой мысли он сглотнул.       Ну, к счастью, рядом с ним был очень способный помощник, который пообещал присмотреть за ним и проследить, чтобы ничего подобного не произошло.       «Хоть какое‑то утешение», — подумал он, сидя на кровати и попивая чай с молоком и мёдом, который Суйрэн приготовила, чтобы помочь ему уснуть. Тёплая, сладкая жидкость приятно скользила по горлу.

***

      На следующее утро он был таким же измождённым, как и прежде, но всё равно покинул своё жилище вместе с Гаошунем — как и планировалось. В конце концов, терпеть было всё же легче, чем представлять грустное лицо бедной Линли.       Оставалось только держаться и хоть раз поверить в себя. Он справится!       Однако он вынужден был признать: малышка выбрала крайне неудобное время, чтобы соскучиться по нему… Время, когда он сам так сильно тосковал по кому‑то.       «О, Маомао… Я так по тебе скучаю… Почему это так тяжело? Почему время всегда тянется так медленно, когда страдаешь? Это убивает меня… Когда же эта неделя наконец закончится?»       Эти мысли звучали в его голове настолько жалко, что даже он слегка поморщился. Но, как всегда, ничего с этим поделать было нельзя.       С сердцем, переполненным всеми этими чувствами, он приближался к Нефритовому павильону — колени и руки слегка дрожали.

***

      — Брат!       Тёмные тучи в сознании Жэньши мгновенно рассеялись, а уставшие глаза засветились, когда он увидел крошечную девочку, бегущую к нему с широкой улыбкой на румяном личике.       — Здравствуй, принцесса, — мягко ответил он и присел на корточки, чтобы поймать малышку: та прыгнула в его объятия и завизжала от счастья, когда он крепко её обнял. — Больше не нужно плакать. Я здесь. (Он не заметил краткой растерянности, промелькнувшей на лице девочки при слове «плакать».)       Да, приехать сюда действительно было хорошей идеей. Он сразу почувствовал себя лучше — отчасти потому, что нигде в павильоне не видел Маомао, и это уменьшило его тревогу. Возможно, она где‑то в отъезде — снова собирает травы или занята чем‑то в своём сарае. Или просто сидит в своей комнате. Пока всё остаётся так, он точно выдержит. А ребёнок поможет ему в этом, отвлекая от тяжёлых мыслей.       Держа Линли на руках, молодой человек выпрямился и поклонился перед консорт, поприветствовав и её. Гаошунь сделал то же самое, преданно оставаясь позади своего господина всё это время. Одна из придворных дам наложницы, Инхуа, стояла у двери.       Госпожа Гёкуё встретила обоих мужчин сладкой улыбкой и поблагодарила за визит.       Однако следующие слова, сорвавшиеся с её губ, оказались совершенно неожиданными:       — Так… как продвигается пари? Вы ведь ещё не сдались, как я слышала?       Жэньши был настолько ошарашен, что на целую минуту лишился дара речи — от чего Линли, ухватившая прядь его волос, рассмеялась.       — Вы… вы знаете об этом, госпожа? — спросил он, стараясь сохранять спокойствие.       «Как?!» — кричал он в мыслях. Маомао не рассказывала ей об этом, правда? Нет, он не мог этого представить. И Гаошунь с Суйрэн тоже вряд ли бы такое сделали. Наверняка кто‑то из других придворных дам госпожи случайно подслушал их разговор. Да, должно быть, так!       Не то чтобы он был этому рад. Гаошунь и Суйрэн — это одно, но наложница… могла захотеть присутствовать, когда придёт время получить его «приз».       Уф… нет, спасибо. Лучше не думать об этом.       Госпожа рассмеялась.       — Да, знаю. Не сдавайтесь! Вы получите этот поцелуй, я в этом уверена! — Её глаза заблестели, когда она с некоторым трудом поднялась с места и подошла, чтобы погладить дочь по волосам.       Жэньши не смог сдержать лёгкий румянец, услышав это. Она точно не стеснялась в выражениях, да? Однако он вынужден был признать: было не так уж плохо, что кто‑то открыто верит в него. Это придавало ему немного больше уверенности.       — Э‑э… Спасибо.       Консорт ещё раз улыбнулась, а затем направилась в свою спальню отдохнуть — в сопровождении Хоннян.       В комнате остались только Жэньши, Линли, Гаошунь и Инфа.       Маленькая девочка помахала маме на прощание, а потом посмотрела на Жэньши своими большими блестящими глазами.       Он улыбнулся ей:       — Что такое, малышка?       — Поцелуй? — невинно спросила она и потянулась, чтобы коснуться его лица.       — Да, если всё сложится хорошо, через два дня я получу поцелуй… Очень особенный поцелуй… — Последняя часть фразы прозвучала едва слышным шёпотом, и прежде чем он успел это осознать, его мысли снова унеслись к Маомао, а сердце защемило от жгучего желания увидеть её, наконец снова обнять. Всего два дня осталось…       — Брат!       Но Линли не собиралась этого допускать. К счастью. Она дёрнула его за волосы:       — Брат! Поцелуй!       Молодой аристократ слегка округлил глаза, а затем рассмеялся:       — О, понимаю. Ты тоже хочешь, да? Ну, вот. Для этого никакого пари не нужно.       Он нежно поцеловал девочку в круглую щёчку, отчего та радостно захихикала. Двое слуг, наблюдавших за этой сценой, улыбнулись.       — Брат! Играй!       — Конечно, почему бы и нет?

***

      Примерно полчаса спустя Жэньши и Линли уже построили домик из деревянных кубиков. Девочка деловито бегала туда‑сюда на своих коротких ножках, собирая по одному кирпичику и принося их Жэньши. Тот сидел, скрестив ноги, на толстом мягком ковре и складывал кубики друг на друга. Молодой человек улыбался и смеялся вместе с малышкой, но было совершенно очевидно, что часть его сознания где‑то далеко — погружена в очередную грёзу.       Разумеется, о Маомао. Тот факт, что её здесь не было, всё равно не мешал ему думать о ней — как и всегда. Он ничего не мог с этим поделать (а нынешняя усталость только усугубляла ситуацию). Она без спросу поселилась в его голове, всегда готовая заставить его сердце биться чаще одним своим существованием.       Прямо сейчас он размышлял о том, насколько мягкими окажутся её губы на его коже во время того поцелуя, который он получит (потому что он ни на секунду не позволял себе поверить, что может проиграть).       Куда она его поцелует? Наверняка не в губы, верно? О нет, ни за что, он даже не смел представить себе нечто подобное. Может, в лоб? Или в щёку — как он только что поцеловал маленькую принцессу? Хм…       — Дом!       Громкий голос ребёнка внезапно вырвал его из этих мыслей. Он моргнул несколько раз и увидел, что Линли гордо стоит рядом с домиком из кубиков: одной крошечной ручкой она указывает на постройку, а другой дёргает его за халат, чтобы привлечь внимание.       Жэньши погладил её по голове с мягкой улыбкой:       — Да, мы построили дом. Хотя, скорее, это больше похоже на башню.       — Большой!       — Действительно, большой. Он даже выше тебя, принцесса.       Он щёлкнул её по носу указательным пальцем и поднял кубик, лежавший рядом.       — Может, построим ещё один?       Линли плюхнулась к нему на колени и начала протестовать, размахивая тонкими ручками и дрыгая ножками:       — НЕТ! Большой!       — О, так ты хочешь сделать этот ещё больше? Хотя я не уверен, выдержит ли он.       — БОЛЬШОЙ!       Жэньши рассмеялся и поднял руки в знак поражения, показывая, что сдаётся:       — Ладно, понял. Как пожелаете, Ваше Высочество.       Играть с малышкой было весело — отличное отвлечение.       Она радостно наблюдала, как он аккуратно ставит ещё несколько кубиков на вершину башни (та на пару секунд угрожающе покачнулась, но устояла), а затем вдруг вскочила с колен Жэньши и опрокинула всю постройку, одарив его широкой улыбкой:       — Упал! Ха‑ха‑ха!       — А? — Он на мгновение опешил, а потом встал на колени и начал щекотать животик девочки, пока та не упала на спину, хохоча так сильно, что дрыгала маленькими ножками. — Ох, какая ты злюка! Маленькая разрушительница! — Очевидно, он лишь притворялся рассерженным.       Когда девочка так запыхалась от смеха, что, казалось, вот‑вот её стошнит, Жэньши поднял её и снова крепко обнял, поглаживая по спинке, пока она не восстановила дыхание. Его улыбка не сходила с лица.       Она положила голову ему на плечо, всё ещё невероятно счастливая. Но вдруг снова подняла голову, её большие глаза расширились, и она указала пальцем на полуоткрытую дверь позади Гаошуня и Инфы:       — Мао!       — А?