The bet — Пари

      Очень неожиданно Маомао обнаружила, что стоит за дверью комнаты, в которую она видела, как вошёл Жэньши, — там он сейчас играл с Линли на ковре. Они весело проводили время: она слышала, как оба смеются.       А она не имела ни малейшего представления, что делать и что чувствовать.       «Так… он и правда принял приглашение, да?» — подумала она. — «Но, опять же, я не ожидала чего‑то другого: он слишком добр, чтобы отказать, особенно зная, что ребёнок из‑за него плачет…» Вот только… никакого плача не было. Но он об этом не знал.       И, честно говоря, именно по этой причине она изначально и прибегла к подобной тактике, чтобы «заманить» его в Нефритовый павильон. Это был единственный способ, который она могла использовать. Говоря иначе и более прямо, она бесстыдно пользовалась его вышеупомянутой добротой. Это не вызывало приятных ощущений, и совесть её мучила, но, в конце концов, у неё не было другого выбора…       Оставалось только ждать, что произойдёт дальше. Но почему‑то… ничего не происходило. Ничего не случилось.       Жэньши по‑прежнему держался, по‑прежнему не делал никаких шагов в её сторону, не подавал никаких признаков того, что пытается её найти. Оказалось, когда он по-настоящему был нацелен на что‑то, у него была железная сила воли. Она в действительности его недооценила. Какая ошибка…       Аптекарь нерешительно заглянула в комнату, стараясь не издать ни звука, который выдал бы её присутствие. Первое, что она увидела, — широкая спина Гаошуна. Он стоял в нескольких метрах от двери, не отрываясь следя за своим господином и маленькой принцессой. Тогда Маомао немного повернула голову, бессознательно задержав дыхание на несколько секунд, пока наконец не увидела Жэньши.       «Вот он…»       Во время его прихода она лишь мельком увидела его спину издалека, но теперь впервые за шесть дней она видела его лицо. Как странно… по какой‑то причине сейчас, когда она стояла здесь, за этой дверью, казалось, что прошло гораздо больше времени. Возможно, потому, что она не просто позволяла дням идти своим чередом, а мысленно их отсчитывала.       Прижав ладони к гладкому дереву, из которого была сделана дверь, Маомао вытянула шею, чтобы лучше его разглядеть. И что теперь? Что она вообще здесь делает? Разве не было уже достаточно «саботажа», когда она изначально заманила его в павильон?       Ну, судя по всему, искушение для него всё ещё было недостаточно сильным…       И всё же… активно приближаться к нему таким образом — это фактически играть нечестно, ОЧЕНЬ нечестно, что можно по праву назвать «мошенничеством». Но почему‑то она просто не могла остановиться… сидеть в своей комнате было для неё слишком тяжело. Но, по крайней мере, у неё хватило приличия оставаться скрытой…       Да, она твёрдо верила, что Жэньши поддастся искушению, как только ступит в павильон, но нет… вместо этого поддалась она сама. Забавно, если задуматься, ведь именно она хотела от него избавиться и сама придумала весь этот план. Маомао теперь чувствовала себя немного жалко, она не могла этого отрицать. И всё же вот она, по‑прежнему не сдвигается с места, стоит и наблюдает за ним, надеясь, что никто не заметит её присутствия и что сила воли Жэньши каким‑то образом сама его покинет… уф…       Не найдя себе лучшего занятия, она тихо наблюдала за его лицом. Оно было таким же великолепным, как всегда, ослепительно великолепным. И хотя он казался немного рассеянным и чуть напряжённым, его улыбка была совершенно естественной, и было очевидно, что он действительно наслаждается временем, проведённым с ребёнком. Однако…       «Он выглядит уставшим…» — не могла не заметить она. «Более измождённым, чем обычно… Я никогда не видела его таким бледным, если честно… Он нормально спит?»       Она видела его уставшим, видела перегруженным работой, но это… было чем‑то другим. Аптекарь нахмурилась и стиснула зубы, во рту появился слегка горький привкус.       Неужели его нынешнее состояние действительно вызвано пари? Когда она видела его шесть дней назад, он определённо выглядел       здоровее. Неужели он так сильно хочет этого проклятого поцелуя, что готов рискнуть собственным здоровьем ради него? Он что, идиот?       Маомао вздохнула. Ну, если быть точной, это не её проблема и не её вина, что он так серьёзно относится к этому глупому пари… верно?       «Чёрт… теперь я чувствую себя ещё хуже из‑за того, что затащила его сюда».       Она прикусила нижнюю губу. Как необычно для неё — такие мысли. Но неважно… независимо от того, чем закончится пари, она обязательно заставит его отдохнуть и хорошенько выспаться после того, как всё закончится, хочет он того или нет. Она не примет «нет» в качестве ответа.       Ну, на самом деле она предпочла бы, чтобы он отправился спать прямо сейчас, но она же не может просто войти и сказать ему об этом, верно?       Она бессознательно посмотрела на него так, словно он был раздавленным жуком.       Хм, может, ей стоит как‑то попытаться привлечь внимание Гаошуна и попросить его покинуть комнату, чтобы она могла поговорить с ним о состоянии Жэньши? Но как она должна этого добиться, чтобы Жэньши её не заметил?       И тут…       Её глаза расширились от шока, когда она увидела, что Линли, которая в тот момент находилась на руках у Жэньши и наслаждалась нежным поглаживанием по спине, подняла голову с его плеча и посмотрела прямо в её сторону, встретившись с ней взглядом… и вдруг ребёнок указал пальцем на дверь.       — Мао!       — Э? — услышала она озадаченный голос Жэньши, и все повернулись в её сторону.       Маомао замерла, и даже её сердце на секунду остановилось.       «Чёрт! Я была недостаточно осторожна!» Что ей теперь делать?       Ну, она могла придумать только одно: как только к ней вернулась способность шевелить мышцами, Маомао тут же развернулась и бросилась прочь так быстро, как только могла.

***

      Время, казалось, остановилось на несколько мгновений, когда Жэньши услышал слово «Мао» из уст маленькой девочки. Он стоял с ребёнком на руках совершенно окаменевший, не зная, что сказать или сделать, а Линли тем временем потянулась, чтобы потрогать его за щёки. Его сердце билось почти до боли.       Гаошун и Инхуа повернулись к двери и сделали шаг наружу, оглядываясь по сторонам.       — Она убежала, господин, — наконец произнёс помощник. Довольно ненужное и избыточное замечание, поскольку все отчётливо слышали поспешное бегство молодой женщины. И, разумеется, никто не собирался её преследовать. Да и зачем?       Жэньши по‑прежнему молчал, лишь кивнул в ответ. Он был в полной растерянности, мысли путались. Если это действительно была Маомао, то почему она… Что она там делала? Она ведь хочет, чтобы он выиграл, верно?       Верно?       Она… она верит в него, не так ли?       Но если так, разве она не поддержала бы его, держась от него подальше?       Его голову мгновенно заполнили крайне неприятные мысли, а сердце терзали сомнения, грозившие разорвать его на куски. Вот оно снова — его низкая самооценка вновь подняла голову… Он сглотнул. Тревога теперь отчётливо читалась на его лице, он просто не мог её больше скрывать.       — Брат?       Тем временем маленькая Линли с невинным детским любопытством наблюдала за ним, приподняв обе брови… а затем внезапно ущипнула его за щёку и начала её дёргать. Сильно. Словно поняла, что происходит, и захотела жёстким способом вернуть его в реальность.       — Ай…       И что ж, это явно сработало. Боль помогла Жэньши привести в порядок разбегающиеся мысли и прийти в себя. Он глубоко вздохнул, а затем, к лёгкому удивлению двух слуг, слегка улыбнулся, ненадолго потерев ноющую щёку.       — Верно. Я не могу позволить сомнениям влиять на меня… — пробормотал он и прижал малышку чуть ближе. — Спасибо, малышка. — Девочка в ответ широко улыбнулась ему.       Да и с чего, собственно, он так волновался? Маомао не из тех, кто хочет видеть, как другие проигрывают, и никогда не станет жульничать ради победы. Нет, совсем нет. Не говоря уже о том, что именно она предложила это пари. Точно. Он доверял ей всем своим существом. Те мерзкие мысли, что одолевали его раньше, — всего лишь жестокие шутки его уставшего и перегруженного работой разума.       Ничего больше.       Но это по‑прежнему не отвечало на его вопрос о том, что аптекарь здесь делала. Может, она хотела проверить, как он, увидеть своими глазами, в каком он состоянии? Может… может, она тоже по нему скучает?       Щёки Жэньши залились ярким румянцем при этой мысли. Если… если Маомао скучает по нему хотя бы наполовину… нет, на четверть так же сильно, как он по ней, тогда он смог бы умереть счастливым.       Линли рассмеялась, увидев, как покраснели щёки Жэньши, и радостно хлопнула по ним обеими руками. В этих крошечных ручках действительно было немало силы…       — Ай… Не волнуйся, Маомао, я тебя точно не подведу!       И с этими словами Жэньши сумел обрести новую решимость продолжать.

***

      Немного позже Линли выразила желание поиграть ещё, и Жэньши снова опустил её на пол. Она тут же схватила его за указательный палец и побежала обратно к разбросанным по ковру строительным кубикам. Молодой человек послушно последовал за ней, снова улыбаясь. Однако на этот раз его улыбка была не такой широкой, как раньше. Его тело явно давало понять, что силы на исходе.       Становилось всё труднее и труднее справляться с накопившейся усталостью, которая наконец начала выплёскиваться наружу и напоминать о своём существовании после того, как всё предыдущее волнение улеглось.       Жэньши снова сел на пол. Он чувствовал лёгкое головокружение и подступающую тошноту. И сколько бы он ни боролся, он больше ничего не мог с этим поделать.       — Я очень… устал.       И прежде чем он успел это осознать, его тяжёлые веки уже сами собой сомкнулись.

***

      Гаошун вздохнул и наклонился, молча поднимая своего господина с пола, чтобы отнести его на ближайший диван — словно в этом не было ничего особенного.       «Ну, этого следовало ожидать», — подумал он без тени удивления. В конце концов, Жэньши всего лишь человек. Это был лишь вопрос времени.       Молодой человек закрыл глаза, наблюдая за игрой принцессы, и уснул прямо там, где сидел: на полу, сложив руки на коленях. Он вот‑вот мог упасть. Не самая удобная поза, и всё же он спал настолько крепко, что не проснулся во время переноса.       Помощник осторожно уложил его на диван и укрыл одеялом, которое Инхуа тем временем принесла по его просьбе.       — Прошу прощения за беспокойство, — обратился он к придворной даме, которая теперь стояла позади него, не совсем понимая, что ей делать дальше. — Но можем ли мы остаться здесь, пока господин Жэньши не проснётся? Я бы хотел дать ему немного поспать. — Гаошун знал, что этот сон — именно то, что нужно его господину, особенно после огромного напряжения, которое тот испытал из‑за этого визита и появления Маомао (да, он это заметил).       Инхуа подняла обе руки и одарила его вежливой, но тёплой улыбкой:       — Конечно. Миледи тоже сейчас отдыхает, но, думаю, она не будет возражать.       Гаошун коротко кивнул в знак благодарности.       Линли, которая до этого момента наблюдала за взрослыми большими любопытными глазами, уронила строительный кубик, который держала в руке, на пол и подошла к Гаошуну, всё ещё стоявшему перед диваном со скрещёнными руками.       — Что‑то случилось, ваше высочество? — спросил он, слегка наклонившись к ней, когда почувствовал, что она дёргает его за халат. Вероятно, ему следовало попросить Инхуа увести ребёнка, чтобы та не нарушила сон его господина.       Принцесса указала пальцем на Жэньши:       — Спокойной ночи? — спросила она, глядя на помощника.       — Да, верно. Он очень устал, — улыбнулся Гаошун очаровательной маленькой девочке. — Так что, к сожалению, сегодня он не сможет с тобой играть дальше. — Его тон был мягким, но твёрдым. Он надеялся, что она не начнёт плакать. Когда Жэньши был малышом, он всегда заливался слезами, если ему отказывали в чём‑то, чего он хотел (такое случалось не слишком часто, но всё же бывало).       К его огромному облегчению, Линли промолчала, по‑прежнему держась за его халат и поднеся указательный палец другой руки ко рту, словно обдумывая его слова. Однако вскоре она отпустила его и вместо этого ухватилась за диван обеими руками.       Гаошун наблюдал за ней, пытаясь понять, что она затеяла.       «Хм? Она пытается забраться наверх?»       — Тоже! — потребовала она, пытаясь подтянуться, но каждый раз терпела неудачу — она была ещё слишком маленькой. Но не сдавалась.       «Так и есть!»       Гаошун на мгновение замер, мысли вихрем проносились у него в голове.       — Может, мне вывести её из комнаты? — обеспокоенно спросила Инхуа и наклонилась, протягивая руки к малышке. Гаошун задумался ещё на мгновение, а затем поднял руку, останавливая её:       — Нет, лучше не надо. Конечно, есть вероятность, что она потревожит моего господина, если мы позволим ей забраться на диван, это верно. Но если мы унесём её против воли, она, скорее всего, начнёт плакать и кричать — и это точно разбудит его. Думаю, безопаснее пока позволить ей делать то, что она хочет.       Он знал по опыту, что такие маленькие дети могут кричать так громко, что разбудят даже мёртвого.       Итак…       — Очень хорошо, ваше высочество, — наконец уступил помощник, решив рискнуть и оставить девочку. — Но, пожалуйста, постарайся не шуметь слишком сильно, хорошо? — В итоге он поднял её и усадил на диван, на узкое свободное пространство между спинкой и спящим Жэньши, убедившись, что она не упадёт.       Ребёнок одарил его сияющей, довольной улыбкой. Гаошун улыбнулся в ответ и поднёс указательный палец к губам, ещё раз напомнив ей вести себя тихо.       Линли радостно замахала руками, затем подползла к плечу Жэньши, схватилась одной рукой за его халат, а другой потянулась, чтобы дотронуться до его носа. Жэньши слегка поморщился во сне.       Гаошун уже собирался её остановить, но она сама прекратила это.       — Спокойной ночи тоже! — радостно сказала она, затем приподняла одеяло, забралась под него и свернулась клубочком на груди Жэньши, начиная зевать. Вскоре она тоже крепко уснула.       — Ах, как мило, её высочество захотела вздремнуть вместе с господином Жэньши, — сказала Инхуа, любуясь очаровательной сценой, открывшейся перед её глазами. Её сердце прямо‑таки таяло в этот момент.       Гаошун тоже наблюдал за двумя императорскими детьми с нежной улыбкой, погружаясь в старые воспоминания — он вспомнил время, когда ему самому было девятнадцать лет. Как и его господину сейчас. Тогда он уже был отцом троих детей (а если учесть, что он ещё и заботился о Жэньши, то скорее четверых). Он постоянно тревожился из‑за своего сына Барёу, слабого и болезненного второго ребёнка, и в то же время радовался, что его дочь Маамей и младший сын Басен (и, конечно, Жэньши тоже) родились здоровыми… Но, к счастью, все трое (четверо) выжили и выросли.       Он вздохнул. Да, время действительно летит быстро.       Внезапно Гаошун замер: до его слуха донеслись несколько тихих звуков из‑за двери. Он приподнял брови, и Инхуа тоже удивлённо повернула голову в сторону двери.       — Хм? Понятно… — пробормотал помощник, и лёгкая улыбка снова появилась на его губах. В первый раз он ничего не услышал из‑за громкого смеха Линли, но теперь, когда принцесса спала, звуки были отчётливо слышны — их издавал некий посетитель.       Убедившись, что его господин и ребёнок хорошо укрыты одеялом, он жестом попросил Инхуа соблюдать тишину и подошёл к двери, стараясь сам не шуметь, чтобы не спугнуть того, кто там прятался.       — Заходи, Сяомао, — наконец произнёс он совершенно спокойным тоном, словно это было самое естественное дело на свете. — И, пожалуйста, на этот раз не убегай. Господин Жэньши спит. Крепко. Он тебя не услышит.       — Спит?       Прошло несколько мгновений, прежде чем дверь медленно и нерешительно приоткрылась, и в проеме появилась неуверенная Маомао с маленьким пакетиком в руках. На ее лице читалась легкая напряженность, как будто она боролась с собой, решая, разумно ли и уместно ли ей заходить. Но при этом было совершенно очевидно, что ей очень хочется войти — по крайней мере, Гаошуну это было ясно.

***

      Чувствуя некоторое волнение, Маомао сделала шаг в комнату. Её движения были немного скованными, а взгляд тут же устремился к дивану, на котором лежал Жэньши. Да, это не было ложью — он действительно крепко спал. Какое счастье.       Не то чтобы она не доверяла Гаошуну, конечно. Но если бы помощник захотел обманом заставить её проиграть пари, чтобы наконец положить конец всему этому безумию, она бы его даже не винила, честно говоря. Это было бы вполне понятно. Но она знала, что ни Гаошун, ни сам Жэньши никогда бы так не поступили.       И всё же возвращение сюда по‑прежнему было огромным риском, за который она себя ругала. Но как аптекарь она просто не могла иначе — не после того, как увидела, в каком состоянии находится Жэньши.       Её хватка на мешочке с травами, который она держала, немного усилилась. От него исходил слабый лекарственный запах. Изначально она собиралась просто оставить его перед дверью — там, где Жэньши увидел бы его на выходе (именно поэтому она прикрепила к нему записку с объяснением, что это и как использовать), — и снова быстро уйти. Но раз уж её заметили и прямо пригласили войти, у неё не осталось другого выбора, кроме как подчиниться.       Маомао сделала ещё несколько шагов и остановилась перед Гаошуном, протягивая ему свой маленький подарок.       — Пожалуйста, передайте это госпоже Суйрэн, — сказала она. — Я уже несколько раз готовила это, живя в резиденции господина Жэньши, так что она знает, как заваривать из этого чай. Это смесь сушёных трав, которая успокаивает нервы, снижает стресс и помогает заснуть. Похоже, сейчас господину Жэньши это не нужно, но я всё равно хотела бы, чтобы у вас это было… на вечер.       — Спасибо, Сяомао.       Гаошун взял саше мешочек, мягко улыбнувшись ей. Она не могла сказать, о чём он, вероятно, думал, но была рада, что он просто принял средство, не задавая лишних и неудобных вопросов. В конце концов, он был одним из тех, кто знал её более или менее хорошо. Она немного расслабилась, прищурившись на Инхуа, которая тихо хихикала рядом с ней.       — И, пожалуйста, проследите, чтобы господин Жэньши не слишком переутомлялся и нормально питался. — Это и так было само собой разумеющимся, но она всё равно почувствовала необходимость это упомянуть. Кто знает почему.       К счастью, Гаошун не обиделся на её слова. Он лишь вздохнул:       — Конечно. Мы, разумеется, делаем всё, что можем, но вы же знаете, какой упрямый молодой господин. Он специально переутомляет себя, чтобы не думать о вас или о пари. Он очень хочет выиграть.       Эта невероятная решимость (и глупость) вызвала у Маомао лёгкую дрожь.       «Ой! — подумала она. — Что за способ обращаться со своим телом!»       Удобно забыв о том, что она сама делает со своим — ради экспериментов и прочего. Но это же ради науки! А этот глупец рискует здоровьем ради… ради простой игры!       — Ну… — сказала она после минутного молчания. — Думаю, мне пора уходить.       Она уже собиралась развернуться и направиться к выходу, но помощник остановил её.       — Постой, пожалуйста. Разве ты не хочешь взглянуть на него поближе?       — А?! — Маомао замерла, широко раскрыв глаза.       Она была сбита с толку, совершенно застигнута врасплох. Действительно ли она этого хотела? Сказать, что нет, было бы ложью — это правда. Чисто с точки зрения аптекаря, конечно. Возможно, Жэньши нужны ещё какие‑то лекарства — кто знает. Но откуда, во имя всего святого, Гаошун это знает? Он что, читает её мысли? Маомао покачала головой. Нет, конечно, нет. Должно быть, он просто угадал. Или просто беспокоится о своём господине.       Аптекарь глубоко вздохнула и медленно, осторожно приблизилась к Жэньши, почти на цыпочках. Он по‑прежнему крепко спал и совершенно не подозревал о присутствии той самой особы, которую изо всех сил старался избегать почти неделю. Ох, какая ирония…       Несмотря на глубокий сон, его лицо оставалось тревожно бледным, а длинные ресницы слегка подрагивали, словно он не мог обрести истинный покой даже во снах.       Маомао невольно почувствовала комок в горле при этой мысли. Она снова начинает жалеть о том пари? О. Да, начинает, не так ли?       «Если бы ты просто слушал меня, когда я даю тебе понять, что ты становишься слишком навязчивым, не пришлось бы устраивать всё это с самого начала», — раздражённо подумала она.       Тем временем её рука сама собой потянулась вперёд и осторожно откинула чёлку молодого человека в сторону. Его волосы оказались мягкими и шелковистыми на ощупь.       Жэньши тихо вздохнул во сне, а пальцы его руки, покоившейся на спине Линли, слегка дёрнулись.       Аптекарь тут же очнулась от своих действий.       «Стой! Что я делаю? Мне нельзя его трогать — это может его разбудить!» — Но затем её взгляд упал на теперь уже открытый лоб. — «Впрочем, пожалуй, стоит заодно проверить его температуру. На всякий случай.»       В конце концов, на нём спит маленькая принцесса, и будет катастрофой, если он подхватил какую‑то простуду или инфекцию в своём истощённом, ослабленном состоянии и заразит ребёнка, верно? С такими маленькими детьми лучше перестраховаться.       Да, точно. Ей определённо стоит проверить. Пока есть возможность осмотреть его, не привлекая внимания.       По крайней мере, так говорила себе Маомао. Но она вынуждена была неохотно признать, что на самом деле тоже очень беспокоится о самом Жэньши. Да, беспокоится. Как аптекарь, беспокоящийся о пациенте. Ничего больше.       Но опять же… ей всё ещё казалось странным это странное чувство привязанности, которое накатывало на неё и сжимало сердце острой болью, которой она не находила объяснения, когда смотрела на его спящее лицо. Оно выглядело таким беспомощным и уязвимым…       Она никогда раньше не видела его таким… О нет, это неправда. Видела. Однажды ночью, когда он обнимал её, плача у неё на плече. И поскольку он этого не помнил — тогда он был пьян, — он даже не подозревал, что уже показывал ей эту свою сторону. Так же, как не знал, что показывает её ей прямо сейчас.       Глаза Маомао расширились, словно тарелки. С какой стати она вспоминает это сейчас?! Ей нужно просто поторопиться, быстро выполнить свои обязанности аптекаря и уйти!       И вот её ладонь мягко легла на лоб молодого господина. Температура была в норме. С губ сорвался вздох облегчения. Жэньши не болен.       Но если он продолжит в том же духе, велика вероятность, что это может измениться. И скоро.       «Как глупо… Ни один поцелуй в мире не стоит того, чтобы так обращаться с собой… особенно мой», — горько подумала она, тихо цокая языком. — «Я никогда не думала, что он зайдёт так далеко…» Боль в её сердце усилилась. — «Я знала, что заставлю его страдать… Хотелось бы, чтобы он уже устал от меня и нашёл кого‑то другого».       Снова в сознании Маомао всплыло желание, чтобы он относился к ней просто как к очередной служанке. О, почему он не может? Почему вместо этого он упорно навязывает ей эти чувства, которые она не понимает и не хочет понимать? В конце концов, он достаточно умён, чтобы знать, что это никогда не закончится хорошо, не так ли? Так почему?       Этот чёртов мазохист так сильно любит боль или что?       Она стиснула зубы. Нет, неважно, сейчас не время для этого. Она пробыла здесь достаточно долго и не должна больше его беспокоить — ему нужен сон, в котором так отчаянно нуждается его тело. Это сейчас самое главное.       Маомао повернулась к помощнику и придворной даме, которые молча наблюдали за ней. Они оба ждали, когда она заговорит, бросая на неё вопросительные взгляды.       — Он не болен, — наконец объявила она спокойным тоном, который не выдавал ни одной из мыслей, что только что крутились у неё в голове. — Просто очень устал. Уверена, он почувствует себя лучше, когда проснётся.       Гаошун кивнул, и Маомао приготовилась уйти, повернувшись спиной к дивану. Но вдруг она замерла, и её рот слегка приоткрылся.       — Маомао… — услышала она, как Жэньши пробормотал позади неё во сне.       В его голосе звучала нотка страдания… фактически, он звучал почти отчаянно. Словно не хотел, чтобы она покидала его.       Она сжала руки в кулаки, но не сказала ничего и не обернулась, чтобы снова посмотреть на него.       Маомао просто ушла, разжав кулаки и спрятав руки в рукава. Перед тем как переступить порог, она взяла с Гаошуна и Инхуа обещание не говорить Жэньши, что она лично была здесь.       Нет, ей определённо не стоило заставлять его приходить в Нефритовый павильон.