The bet — Пари

      С глубоким вздохом, выражавшим как все еще сохраняющуюся усталость, так и явное облегчение, Жэньши сел за стол в своем "любимом" кабинете, намереваясь закончить всю работу, которую он оставил, прежде чем отправиться в Нефритовый павильон. Разумеется, работа никуда не делась. И хотя сама мысль о том, чтобы сейчас работать, вызывала у него головную боль, а документы вполне могли бы ещё немного полежать на столе, и он мог бы вместо этого отдохнуть подольше в своих покоях (к чему его безуспешно пытались склонить Суйрэн и Гаошунь), — Жэньши решил попросту проигнорировать жалобы и предупреждения, которые всё ещё настойчиво посылало ему тело, и вернуться к работе сразу же, как только вернулся домой.       Его разум снова был настолько занят мыслями о Маомао — они переполняли его до краёв, словно вот‑вот готовы были разорвать изнутри, — что ему срочно требовалось чем‑то отвлечься, даже если для этого придётся снова переступить через свои пределы. Какой смысл идти спать сейчас, если он всё равно не сможет хоть немного расслабиться?       Так что он не пошёл.       Ну, по крайней мере, после дневного сна в Нефритовом павильоне он чувствовал себя немного лучше.       Тихий стон сорвался с его губ. Он до сих пор не мог поверить, что уснул там вот так просто — сидя на полу, словно маленький ребёнок. Да, никто его за это не упрекнул и не осудил, но всё равно было немного стыдно. Особенно из‑за того, что Гаошуню пришлось подхватить его на руки и отнести на диван — и это на глазах у кого‑то ещё.       К счастью, госпожи Гёкую рядом не оказалось — иначе она бы точно над ним посмеялась. Беззастенчиво. Он уже достаточно хорошо её знал и совсем не был настроен становиться посмешищем вдобавок ко всему, через что ему приходилось проходить, спасибо большое! В конце концов, у него ещё оставалась гордость (а ещё он хотел хорошо выглядеть перед одной определённой аптекаршей)!       Достаточно плохо уже то, что супруга императора знала о пари и превратила его в какую‑то забавную игру… Постойте, нет, это, пожалуй, было худшим. Ведь, к его несчастью, эта дама была не единственной, кто в этом участвовал…       Жэньши стиснул зубы и помассировал виски, словно от боли. Да, действительно был ещё один человек, от которого он бы предпочёл сохранить всё это в тайне:       Вскоре после того, как молодой аристократ проснулся, он уложил всё ещё спящую Линли в постель (малышка во сне довольно крепко сжимала его одежду, но, к счастью, ему удалось осторожно вынуть еë крошечные ручки из-под своего халата, не разбудив еë) и покинул       Нефритовый павильон, чтобы отправиться домой. К тому моменту уже почти наступил вечер.       Но как только он переступил порог павильона и сделал шаг наружу в сопровождении своего помощника, он оказался лицом к лицу с кое‑кем:       — Добрый день, ваше величество, — произнёс Жэньши, коротко поклонившись. Он кланялся очень немногим, и император был одним из них. Гаошунь позади него сделал то же самое.       Император, который, казалось, был в весьма хорошем настроении, весело рассмеялся и похлопал Жэньши по плечу.       — Я слышал, у тебя идёт довольно необычное пари с той девушкой‑аптекаршей, не так ли, Зуи? — Он назвал Жэньши его настоящим именем, которое не разрешалось использовать никому, кроме него. Точнее, его сокращённой формой. Жэньши бессознательно быстро огляделся, проверяя, не услышал ли кто‑то ещё. Однако поблизости в тот момент никого не было, так что всё было в порядке.       Ему пришлось мобилизовать всю силу воли, чтобы сохранить лицо и не нахмуриться или не скривиться.       «Уф, ну конечно… — раздражённо подумал он. — Если об этом знает его любимая супруга, то можно с уверенностью предположить, что и сам этот человек тоже в курсе. Ох, какая досада… Пожалуйста, оставьте меня в покое, это дело касается только Маомао и меня…»       Но поскольку высказать это вслух он, разумеется, не мог, у него не оставалось другого выбора, кроме как смириться и изобразить лёгкую улыбку.       — Вы правы, господин, — ответил он. Разговаривать об этом ему совершенно не хотелось, поэтому он сказал лишь самое необходимое, надеясь сократить разговор. Тем временем Гаошунь не произнёс ни слова — он просто стоял и выглядел так, словно очистил свой разум от всех мирских мыслей и погрузился в медитацию. Да, помощнику тоже приходилось нелегко.       Однако император, похоже, пока не собирался их отпускать. Жэньши, чьи руки были спрятаны в рукавах, постучал указательным пальцем левой руки по запястью правой — жест, выдававший его нетерпение.       А затем его величество начал поглаживать бороду, и в его глазах мелькнуло подозрение.       — Хм… Скажи‑ка, могу я спросить, что ты вообще делаешь здесь, в Нефритовом павильоне? Сегодня ведь только шестой день, не так ли? — Император прищурился. — Только не говори мне, что ты уже сдался и проиграл?       «Считает дни, да?» — подумал Жэньши, испытывая желание одновременно рассмеяться и расплакаться.       — Нет, ваше величество. Пари всё ещё продолжается. Я пришёл сюда по работе, в конце концов, я всё ещё надзиратель Внутреннего дворца. Я никоим образом не приближался к Маомао.       Ну, скорее она сама подошла к нему. А потом убежала. Но императору об этом знать не обязательно.       Услышав эти слова, император снова улыбнулся.       — Понятно. Рад это слышать. Что ж, в моём случае знай, что я болею за тебя.       — Благодарю вас, господин, — произнёс Жэньши.       После этого император наконец двинулся дальше и вошёл в павильон. А Жэньши почувствовал себя настолько неловко, что ему отчаянно захотелось вырыть где‑нибудь яму, зарыться в неё и спрятаться.       Даже сейчас, сидя за своим столом, он от одного лишь воспоминания о той встрече снова почувствовал, как краснеют уши. Но это всё равно было ничто по сравнению с тем, что последовало дальше…

***

      В то же самое время Маомао тоже издала долгий, раздосадованный стон и плюхнулась на кровать в своей комнате. Она перекатилась на спину и уставилась в потолок, раскинув руки и ноги на тонком матрасе. Она не знала, что и думать. Точнее, она хотела вообще перестать думать — хотя бы на какое‑то время.       Но этому не суждено было сбыться.       Она пыталась… э‑э‑э, косвенно «повлиять» на Жэньши, чтобы он сдался, — но это не просто не сработало, а обернулось против неё самой, заставив осознать, насколько глупым был этот план. То, что она, в сущности, должна была понять с самого начала, но её ослепила собственная отчаянность.       И что теперь? Разумеется, на данном этапе у неё не было ни времени, ни возможности попробовать что‑то ещё, так что можно было уже считать решённым: Жэньши победил. Все шансы были упущены, а её руки по сути скованы железными цепями. Иными словами, ей оставалось просто сидеть и ждать, пока всё не закончится, а затем наконец подарить ему этот дурацкий поцелуй — раз и навсегда! Но теперь она, пожалуй… смирилась с этим, как ей казалось. Потому что, ну… после всего, что она увидела сегодня, было совершенно очевидно: Жэньши действительно этого заслуживал — хотя бы из‑за невероятно огромных усилий, которые он вложил в это пари.       Даже она теперь понимала: отказать ему в поцелуе стало бы для него настоящей трагедией. С его‑то драматичностью — он наверняка вёл бы себя так, словно ему только что вынесли смертный приговор.       А Маомао была совершенно не в настроении иметь дело с ЭТИМ.       — Но я всё равно должна дать ему понять, что пренебрегать своим здоровьем — серьёзное дело, — пробормотала она себе под нос. И дать понять, что поцелуй — это не признание в романтических чувствах и ничего подобного. Что он не должен означать то, чего хочет он.       И всё же она не могла не осознавать, что не хочет видеть его грустным. Так что она постарается донести эти мысли как можно мягче — по крайней мере, попытается.       Аптекарша вздохнула с покорностью судьбе и повернула голову в сторону, уставившись теперь на стену. Шестой день почти закончился, так что оставался всего один. Достаточно времени, чтобы подобрать и подготовить точные слова, которые она скажет ему.       Но вместо этого её мысли вернулись к последней возможности, которую она упустила, и лёгкий румянец появился на её щеках. Это было нечто, что произошло сразу после неожиданной встречи Жэньши с императором по дороге домой. То, о чём знали только они двое и Гаошунь:

***

      Маомао стояла возле здания неподалёку от Нефритового павильона, с любимой корзиной за спиной, и не сводила взгляда с входа в павильон — там она видела Жэньши и Гаошуня рядом с императором.       Сразу после того, как она осмотрела молодого аристократа, пока тот спал, она снова отправилась собирать травы — чтобы успокоить нервы и хоть немного отвлечься от всего происходящего (к сожалению, на этот раз змей ей не попалось). По дороге обратно она надеялась, что он либо уже уйдёт, либо всё ещё будет спать, — так можно было бы избежать неловких моментов.       Но поскольку Вселенная, похоже, по какой‑то причине всерьёз её недолюбливала, она вместо этого заметила его прямо у самого входа, когда приближалась к павильону. Так что ни за что на свете она не смогла бы добраться до своей комнаты, не пересекшись с ним.       Ну что ж, всё ещё было не так плохо: у неё по‑прежнему оставался сарай, где можно спрятаться, пока не станет безопасно показаться. Но по какой‑то причине её ноги словно приросли к месту, и она просто стояла там молча, снова наблюдая за ним — хотя мозг буквально кричал ей поторопиться и исчезнуть оттуда. О, почему её тело такое упрямое и отказывается слушаться разума?! На этот раз она даже не пряталась — просто стояла тут, на открытом месте!       Маомао прижала ладонь к стене здания. Та была приятно прохладной — ведь находилась в тени.       «По крайней мере, сейчас он выглядит немного лучше. Менее бледным», — подумала она, пытаясь унять сердце, которое бешено колотилось от нервозности, едва заметной на её лице.       Внезапно её глаза расширились. Вот оно! Император вошёл в павильон!       Она увидела, как Жэньши смотрит вслед уходящему императору — на мгновение маска соскользнула с его лица, и он выглядел изрядно утомлённым. Затем он вздохнул, что‑то сказал Гаошуню, и двое мужчин тоже двинулись дальше. Они приближались — всё ближе и ближе!       Маомао инстинктивно прижалась к стене, по‑прежнему застыв на месте, надеясь, что никто из них её не заметит и просто пройдёт мимо.       Секунды тянулись. Жэньши был уже настолько близко, что услышал бы её, если бы она к нему обратилась. Ещё чуть‑чуть — и он пройдёт мимо и исчезнет из поля зрения. Да! Скоро всё закончится…       И как только эта мысль промелькнула у неё в голове и она уже начала немного расслабляться, Жэньши неожиданно повернул голову в сторону — и их взгляды встретились.       Да, Вселенная, должно быть, действительно её ненавидит, в этом Маомао была уверена… Возможно, это была цена, которую она платила за попытку заставить Жэньши проиграть.       Молодой аристократ вздрогнул и резко остановился. Несколько секунд они с аптекаршей просто смотрели друг на друга, широко раскрыв глаза, не шевеля ни единым мускулом. Гаошунь тоже замер и молча наблюдал за ними — скорее всего, он решил пока просто следить за ситуацией, не вмешиваясь.       Казалось, время снова остановилось. Маомао бессознательно задержала дыхание — выглядела она так, словно, собирая травы в лесу, наткнулась на голодного медведя. Жэньши же смотрел на неё с таким потрясением, будто она была призраком, который хочет утащить его в загробный мир.       Гаошунь, со своей стороны, со вздохом начал потирать переносицу — вероятно, он готовился к тому, что ещё предстоит, и мечтал о моменте, когда весь этот абсурд наконец закончится.       Наконец время снова пошло. Жэньши неловко прочистил горло, словно напоминая себе, что на самом деле он идёт домой, быстро, хотя и с видимым усилием, отвёл взгляд и снова двинулся вперёд — Гаошунь последовал за ним.       Почувствовав огромное облегчение, Маомао смотрела, как они уходят. Молодой господин явно пытался выглядеть спокойным и невозмутимым, как всегда, — но с этой задачей успешно не справлялся: она заметила, что он несколько раз чуть не споткнулся на ровном месте, пока его помощник не положил руку ему на плечо — скорее всего, прося хотя бы до тех пор, пока они не доберутся до резиденции, взять себя в руки. Аптекарша очень хорошо могла представить, какие слова он при этом произнёс.       Она сжала губы и на мгновение потерла одно из всё ещё слегка напряжённых плеч. Фух, было близко! Но Жэньши даже сейчас не потерял самообладания.       Что ж, если бы он его потерял, это было бы довольно грустно, если не сказать жалко, после всего, через что он прошёл. Но она тем не менее была искренне впечатлена: ей казалось, что за эти всего лишь шесть дней он заметно повзрослел. До пари он наверняка поспешил бы подойти к ней в тот самый момент, когда увидел.       Аптекарша похлопала себя по груди, словно говоря своему всё ещё взволнованному сердцу, что больше не о чем беспокоиться, и тоже двинулась прочь.       Однако… она всё ещё была настолько отвлечена и погружена в свои мысли, что теперь споткнулась сама — правда, не о собственные ноги, а о большую тяжёлую корзину для белья, которую кто‑то поставил возле здания — наверняка для того, чтобы её забрали прачки. Она совершенно не заметила её, заворачивая за угол, и врезалась в неё, потеряла равновесие и в итоге упала лицом прямо в грязные простыни и одеяла какой‑то супруги среднего ранга.       К тому же содержимое корзины за её спиной осыпалось на неё и на землю. Какой беспорядок!       — Э‑э… — простонала Маомао, мысленно браня себя и надеясь, что никто не стал свидетелем этой крайне неловкой сцены. Затем она встала на колени, поставила корзину на землю и начала собирать разлетевшееся бельё.       Но вдруг она замерла, заметив пару ног в дорогих на вид туфлях прямо перед собой — их частично прикрывал длинный синий халат. И прежде чем она успела осознать, что происходит, её быстро схватили под руки и поставили на ноги.       Совершенно ошеломлённая, Маомао наконец подняла взгляд и увидела перед собой слишком знакомое красивое лицо. Жэньши смотрел на неё, и в его взгляде читалось беспокойство.       О? Значит, несмотря на то, что он спешил уйти и уже отошёл довольно далеко, он всё‑таки услышал или, может, даже почувствовал, что с ней что‑то случилось, и бросился обратно… Это было единственным возможным объяснением того, как он оказался здесь так быстро.       Аптекарша лишь моргнула, совершенно не понимая, как реагировать. Она увидела, как Женьши стиснул зубы, а затем внезапно наклонился и осмотрел повязку на её ноге — точно так же, как после их «встречи» со змеёй. Без единого слова и, скорее всего, даже не задумываясь, — чисто рефлекторно. Позади него снова стоял Гаошунь.       Убедившись, что она не пострадала, Женьши с облегчением выдохнул, выпрямился и мягко погладил Маомао по голове — его рука, как всегда, была большой и тёплой.       Но затем, похоже, до него дошло осознание, и его глаза расширились, утратив свой блеск…       Издав сдавленное «О…», он снова посмотрел на неё — во взгляде читались недоверие, а вскоре и глубокая печаль. Его плечи поникли, руки безвольно повисли вдоль тела.       Маомао нахмурилась, мгновение боролась с собой, а затем приняла решение. Вероятно, позже она об этом пожалеет, но… сейчас ей казалось, что это единственный правильный поступок.       Поэтому она глубоко вздохнула, повернулась спиной к подавленному Жэньши, опустилась на колени и подтянула к себе корзину, спокойно начав собирать рассыпавшиеся травы.       — Я ничего не видела. Ничего не произошло. Я встала сама, — Маомао изо всех сил старалась говорить так, словно обращалась к самой себе.       Она услышала, как он издал тихий удивлённый звук:       — А? Но…       Но прежде чем Жэньши успел сказать что‑либо ещё, вмешался Гаошунь:       — Именно, — мягко произнёс он. — Вы не призывали её и даже не обменялись с ней ни словом, господин. Просто помочь Сяомао, когда она в беде, — это не противоречит правилам.       Маомао ничего к этому не добавила. Она просто продолжила заниматься своим делом, словно всё произошедшее её никак не касалось, пока наконец не услышала, что двое мужчин уходят.       Затем она на мгновение замерла, задумчиво разглядывая лист растения, который держала в руке, — выражение её лица было трудно разгадать.       Да, без сомнения, позже она об этом пожалеет. Но сейчас, по какой‑то причине, на сердце у неё стало немного легче.

***

      Всё ещё лёжа на кровати, Маомао вздохнула и на мгновение закрыла глаза, ожидая, когда её позовут проверить еду госпожи Гёкую на яд.       Увядший цветочный венок по‑прежнему лежал на её столе, словно безмолвно осуждая её за совершённые поступки.

***

      Жэньши смотрел на свой стол с противоречивым выражением лица и постепенно снова начал краснеть, вспоминая каждую секунду второй — и самой значимой — встречи за этот день. Той самой, когда он дал слабину и потерял самообладание.       Затем он закрыл глаза свободной рукой и стиснул зубы.       Работа по‑прежнему лежала перед ним совершенно нетронутой… О, к чёрту всё! Сейчас он никак не мог сосредоточиться на этих проклятых бумагах — не с той сумятицей, что царила у него в голове.       Он всё ещё был сбит с толку тем, как Маомао просто повернулась к нему спиной и решила закрыть глаза на его промах. Чувствовал себя совершенно потерянным, не зная, что об этом думать, — и лишился дара речи.       Впервые он стал свидетелем такого поведения с её стороны, такого… внимательного отношения к нему — и она сделала это без малейших колебаний. Ну, дело было в том… молодого господина всё ещё терзали сомнения: действительно ли можно просто принять это? Действительно ли он заслуживает второго шанса, такой безмерной доброты от этой удивительной девушки?       По правде говоря, это было почти смешно: он так долго жаждал хотя бы малейшего проявления привязанности от Маомао, хоть какого‑то знака, что она заботится о нём как о человеке… А теперь столкнулся с ЭТИМ — и не знал, что делать. Ха! Ощущение было такое, будто на него обрушилась лавина чувств!       Он по‑прежнему желал этого поцелуя каждой клеточкой своего существа, но в глубине души всё ещё звучал тихий голос, шепчущий, что он уже проиграл пари и что продолжать — даже с разрешения Маомао — значит быть обманщиком. Так что он не мог не испытывать одновременно и восторг, и замешательство, и вину.       Но это чувство вины, разумеется, вовсе не означало, что он сожалеет о том, что бросился к ней обратно, — ничуть! Благополучие Маомао всегда было для него главным приоритетом — и в тысячу раз важнее любого пари в мире. Это и так понятно.       Именно поэтому его тело по сути действовало само по себе, когда он внезапно остро почувствовал: с ней что‑то случилось. Всё было точно так же, как в тот день, когда он унёс её подальше от змеи.       Он уже отошёл слишком далеко, чтобы на самом деле услышать, как она упала, — но каким‑то образом мгновенно это ощутил (как? Понятия не имеет), и от тревоги в голове у него всё помутилось. Её нога ещё не до конца зажила!       Сама мысль о том, чтобы бросить Маомао, когда она могла пострадать, была для него невыносима. Он бы никогда себе этого не простил. Никогда! Вредить собственному телу ради пари — это он ещё мог принять, но не её!       И именно поэтому он был готов признать поражение. Невероятно расстроенный из‑за проигрыша — особенно поначалу, — но в то же время испытывающий облегчение и радость от того, что аптекарша в порядке.       Его рука дрожала и сжала кисть для письма так сильно, что он чуть не сломал её.       А теперь Маомао сделала ЭТО — сделала вид, будто ничего не произошло, замяла всё, чтобы пари продолжилось. И что ему теперь делать?       Но если подумать… то, что она пошла на такой шаг, должно означать… что она действительно, искренне хочет, чтобы он выиграл! Она хочет подарить ему тот поцелуй! Это было окончательное доказательство!       От этой мысли Жэньши ощутил такую радость, что ему показалось: сердце вот‑вот разорвётся от того, как быстро оно бьётся.       Значит, всё в порядке — он может принять это и продолжать действовать так, как действовал до сих пор, верно?       В любом случае всё скоро закончится. Остался всего один день. Да, время почти истекло. Ещё немного продержаться — и всё.       Он был близок к получению награды, так близок!       Жэньши почувствовал странное покалывание в животе, полностью осознав этот факт, и положил на него руку, тяжело сглотнув.       Нет, постойте… это было не покалывание… а боль. Резкая, внезапная боль, сопровождаемая тошнотой.       О, теперь он вспомнил, огромный стресс из‑за пари мешал ему нормально питаться с самого его начала… Может быть, его желудок наконец не выдержал и решил отомстить?       — Ай… — Боль одолела ослабшего молодого аристократа, и он рухнул на стол, держась за живот. — Гаошунь…

***

      «Этот невероятный идиот! Я так и знала! У меня было предчувствие, что добром это не кончится! Да что, чёрт возьми, он с собой сделал?!» — мысленно возмущалась Маомао, спеша следом за Гаошунем по уже почти опустевшему Внутреннему дворцу. Она изо всех сил старалась не отставать от него — его шаги были куда шире её собственных, — и не сводила глаз с зажжённого фонаря, который помощник держал в руке: тот слегка покачивался из стороны в сторону в ритме его шагов.       Был поздний вечер, на улице уже совсем стемнело.       Примерно полчаса назад Гаошунь нанёс ей совершенно неожиданный поздний визит (что само по себе уже встревожило её ещё до того, как он открыл рот) и с серьёзным лицом сообщил: Жэньши, скорее всего, не сможет прийти и получить свой «приз» послезавтра, поскольку несколько часов назад он потерял сознание из‑за сильной боли в животе и сейчас лежит в постели, едва способный подняться.       Его господин попросил немедленно сообщить об этом аптекарше и передать ей свои извинения.       Маомао нахмурилась. Услышав новость, она даже немного побледнела. Кому теперь есть дело до этого глупого пари? Уж точно не ей.       О, она была так уверена, что пожалеет о том, что закрыла глаза на случившееся ранее, — и вот теперь действительно жалеет. Глубоко.       Ведь если бы она просто позволила ему проиграть, всё это уже было бы позади, и у него не было бы больше причин так себя изводить. Серьёзно, о чём она только думала?       Но, с другой стороны, возможно, в тот момент было уже слишком поздно, предположила она, расспрашивая о подробностях. Она выслушала рассказ Гаошуня о том, как они с Суйрэн изо всех сил старались заставить Жэньши делать настоящие перерывы в работе, садиться и есть нормальную, регулярную пищу, — но молодой человек был настолько взвинчен из‑за пари, что это повлияло на его аппетит.       Поэтому он часто вообще забывал поесть или лишь наспех проглатывал несколько кусочков уже остывшей еды, которую приходилось разогревать.       А весь этот стресс и недостаток сна тоже отнюдь не шли на пользу его пищеварению.       Разумеется, рано или поздно это должно было нанести вред его желудку! И его слуги, как бы они ни волновались, не могли буквально насильно кормить взрослого мужчину!       Аптекарша сразу поняла: она не сможет уснуть ночью, если не посмотрит на Жэньши. Поэтому она попросила Гаошуня отвести её в резиденцию Жэньши (поскольку официально она всё ещё считалась личной служанкой Жэньши, для неё делалось исключение — ей разрешалось покидать Внутренний дворец и выходить во Внешний, когда бы её начальник в ней ни нуждался). Помощник тут же согласился — словно только и ждал этой просьбы.       Однако настоящая сложность заключалась в том, чтобы получить разрешение своей госпожи и Хуннян на уход. Никто не мог со стопроцентной уверенностью сказать, не является ли болезнь Жэньши заразной. Но Маомао настаивала и в конце концов добилась своего — благодаря любви супруги императора к своему ребёнку: её маленькая дочь в тот же день тесно контактировала с Жэньши, так что неудивительно, что она тоже очень хотела знать, чем именно он страдает.       Именно это в итоге заставило Хуннян тоже уступить — правда, с условием: Маомао должна будет остаться на несколько дней в доме Жэньши, скажем так, на карантине, пока не станет ясно, что она не принесёт никакой болезни своей беременной госпоже и маленькой принцессе.       Маомао быстро согласилась — её это вполне устраивало.       И вот аптекарша побежала обратно в свою комнату, чтобы собрать кое‑какие вещи и лекарства, а затем покинула Нефритовый павильон вместе с Гаошунем.

***

      Жэньши лежал в постели с закрытыми глазами, бледный, в ночной одежде. Рядом с ним стояло ведро (кстати, пустое) и графин со свежей водой на небольшом столике возле кровати.       Он глубоко дышал, лишь дремал, но не спал. Слишком измученный, слишком одолеваемый тошнотой, чтобы ясно мыслить, — а боль в животе не давала уснуть. Несколько свечей освещали комнату мягким светом.       Чуть дрожа, несмотря на зажжённую жаровню, молодой человек поднял руку, чтобы натянуть одеяло почти до самого подбородка. Суйрэн приготовила ему ромашковый чай и положила мягкую подушку на живот — это принесло небольшое облегчение, но он всё равно чувствовал себя весьма скверно. И… не только из‑за боли…       После всего… всего, через что он прошёл, и второго шанса, который ему дали, он всё равно не сможет прийти в Нефритовый павильон, чтобы в конце концов получить свою награду. Как несправедливо.       Жэньши несколько раз пытался встать с кровати, уверяя, что всё не так плохо и скоро пройдёт, — всё ещё пытался взять себя в руки даже сейчас. Но Суйрэн и Гаошунь этого не допускали. «Хватит, хватит, господин», — говорили они и заставляли его снова лечь, читая ему длинную нотацию, словно он снова стал тем маленьким мальчиком, которого они воспитывали. Они больше не могли смотреть, как он пренебрегает своим здоровьем.       Что ж, по крайней мере, Гаошунь согласился сразу же сообщить аптекарше. Жэньши хотел дать ей знать, чтобы она не ждала его напрасно после того, как истекут семь дней, о которых они договорились. Это успокоило бы его душу.       — Маомао… — тихо простонал он, злясь на своё тело за то, что подвело именно тогда, когда это было важнее всего. Теперь пройдёт гораздо больше времени, прежде чем он снова сможет её увидеть… Он чувствовал такое разочарование, что ему хотелось закричать в подушку. К чёрту его слабость!       И словно по сигналу дверь в его покои медленно открылась. Жэньши тут же узнал звук шагов своего помощника.       — А, ты сказал ей, Гаошунь? Спасибо… — Стараясь говорить спокойно и сдержанно, он повернул голову к двери и широко раскрыл глаза, не веря тому, что видит.       К его крайнему удивлению, Гаошунь вошёл не один. Совершенно ошеломлённый, Жэньши уставился на миниатюрную молодую женщину, появившуюся из‑за спины помощника. Она хмурилась, лицо слегка покраснело, она слегка задыхалась, словно бежала всю дорогу сюда.       — М‑Маомао? Ч‑Что… Что ты здесь делаешь?       — Сяомао настояла на том, чтобы увидеть вас лично, господин. Она хочет вас осмотреть, — пояснил Гаошунь.       Маомао подошла к кровати и поклонилась:       — Добрый вечер, господин Жэньши.       Жэньши не мог оторвать от неё глаз. У него было ощущение, будто он только что умер и вернулся к жизни.

***

      Когда молодой господин пришёл в себя и убедился, что это не галлюцинации вдобавок ко всему остальному, а Маомао действительно находится здесь, в его спальне, он тут же попытался сесть, едва сдерживая волнение.       — Маомао! Т‑Ты…       Но Маомао быстро остановила его, прервав прежде, чем он успел закончить фразу:       — Пожалуйста, ложитесь обратно, господин.       Жэньши замолк и кивнул, делая, как ему сказали (на редкость послушно), однако его взгляд по‑прежнему был устремлён на неё. В конце концов на его измученном лице появилась лёгкая улыбка — словно перед его глазами предстало самое чудесное зрелище в мире.       Это было похоже на то, как он всегда улыбался ей, — разве что видимая в его глазах нежность, казалось, стала ещё сильнее, чем прежде.       «Он смотрит на меня так, будто мы не виделись годами», — подумала она, сохраняя нейтральное выражение лица. — «Преувеличивает, как всегда, да? И всё же…» Спустя несколько секунд уголки её губ тоже чуть приподнялись. «Но я точно рада, что он, похоже, чувствует себя лучше, чем я думала».       Как только она вошла в резиденцию Жэньши, Гаошунь и Суйрэн (которая, кстати, был очень рада её видеть) рассказали ей о его симптомах. Так что у неё уже было представление о том, что именно не так, — но она всё равно хотела провести осмотр, чтобы знать наверняка.       Глаза Жэньши расширились от изумления, когда он увидел её лёгкую улыбку, — это вернуло Маомао к реальности. Она стёрла улыбку с лица, прочистила горло и снова заговорила.       На этот раз она всего лишь выполняла свою работу в качестве аптекарши. Ничего больше.       — Я бы хотела вас осмотреть, господин. Вы не против?       Она не думала, что он откажется, но всегда лучше спросить. В конце концов, каким бы больным он ни был, он всё равно оставался аристократом.       — Приступай… — Ответ последовал без малейших колебаний. Как и ожидалось.       Получив его разрешение, Маомао подошла ещё ближе и слегка откинула одеяло, обнаружив, что одна из рук Жэньши лежит на животе, прижимая к нему небольшую подушку.       — Основная проблема — ваш желудок, верно, господин Жэньши? Он всё ещё болит?       — Да… но уже немного лучше, — Его голос стал спокойнее, хотя всё ещё звучал довольно слабым.       — Понятно… Вас дважды рвало после того, как потеряли сознание, не так ли? Господин Гаошунь мне об этом сказал. — Её взгляд упал на чистое, пустое ведро, которое наверняка поставила здесь Суйрэн после того, как убрала использованное.       — Да… — Жэньши слегка поморщился при этом воспоминании. Вполне понятно.       — А как сейчас? Вас тошнит в данный момент?       — Тошнит… но, думаю, рвать меня не будет.       — Это хорошо. А диарея у вас тоже есть? — Маомао кивнула, задавая следующий вопрос прямо, без паузы.       Гаошунь позади неё вздрогнул, но ничего не сказал. Жэньши слегка покраснел.       — Н‑нет, — в конце концов ответил он, немного смутившись, и на мгновение отвёл взгляд.       Маомао приподняла бровь.       — Понятно. А запор? Когда у вас был последний стул?       Гаошунь закашлялся, словно подавился чем‑то, а Жэньши покраснел как свёкла, сжал губы и больше не произнёс ни слова.       «Что не так? — подумала она. — Это совершенно обычные вопросы при медицинском осмотре, нет причин смущаться. Но ладно, похоже, ответа я на этот раз не получу. Хотя это было бы полезно знать».       Она задала ещё несколько (более безобидных) вопросов, затем взяла его за запястье, чтобы проверить пульс, после чего убрала его руку (пальцы были немного прохладными на ощупь) и подушку с пути.       Затем, без всякого предупреждения, она наклонилась над ним, просунула руку в его ночной халат в области груди и начала аккуратно прощупывать живот, а затем — твёрдый, мускулистый пресс.       Всё ещё сильно краснеющий Жэньши чуть не подпрыгнул на кровати и сперва напрягся, выглядя невероятно взволнованным, но через некоторое время успокоился, уставившись на её лицо и часто моргая — словно снова и снова спрашивал себя, не снится ли ему всё это.       Однако Маомао ничего этого не заметила, полностью сосредоточившись на том, что ощущала под ладонью. Наконец она вытащила руку из‑под одежды и коснулась его лба, чтобы проверить температуру. Кто бы мог подумать, что она осмотрит Жэньши дважды за один день? Первый раз, когда она это делала, казался ей таким далёким — словно произошёл несколько дней назад, а не всего несколько часов.       «Ничего серьёзного, — с облегчением подумала она. — Просто сильно расстроенный желудок. Несколько дней отдыха, тепла и лёгкой, здоровой пищи должны помочь».       Она сообщила об этом двум мужчинам. Гаошунь с облегчением вздохнул и вышел из комнаты, чтобы сообщить Суйрэн, занятой на кухне, — оставив Маомао наедине с господином.       Они посмотрели друг на друга.       К замешательству аптекарши, она заметила в глазах молодого человека намёк на грусть. Почему? Разве он не должен радоваться, что серьёзно не болен? Но, с другой стороны, он даже не выглядел так, будто по‑настоящему слушал её слова.       Вместо этого она увидела, как он поднял руку в её сторону — это напомнило ей, как он тянулся к ней на том банкете, в тот день, когда она согласилась позволить ему выкупить её.       Однако, в отличие от того раза, она не отстранилась, позволив ему с любовью погладить её по щеке. Его пальцы слегка дрожали.       — Прости меня, Маомао…       — За что?       — За… всё это.       — Вам не нужно извиняться передо мной, господин, а скорее перед своим телом. В конце концов, вы сами с собой это сделали, — Маомао была честна, как всегда. В её словах не было и намёка на снисхождение.       — О… да, верно.       «Это мне следует перед тобой извиниться, — с горечью подумала она. — Я действительно должна была понимать, что ты попытаешься зайти так далеко…»       Но вслух она этого не сказала.       Некоторое время царила тишина. Жэньши всё ещё держал её щёку в своей широкой ладони, а она ничего не делала, чтобы его остановить. Его рука стала теплее.       Спустя какое‑то время Жэньши, похоже, больше не смог держать руку поднятой и отпустил её — хотя и с явной неохотой. К тому же Маомао заметила, что он начал незаметно потирать живот другой рукой, — значит, боль усилилась. Она собралась было отступить от кровати и поискать лекарство среди складок своей одежды.       Но прежде чем она успела пошевелиться, она увидела, что он снова пытается сесть.       — Я же говорила вам не вставать, господин. Вы сейчас настолько слабы, что у вас может закружиться голова — а это усилит тошноту. Или вам что‑то нужно?       Однако на этот раз Жэньши не послушался: он прищурился и упрямо сел на кровати.       — Всё в порядке… На самом деле… — Его напряжённый тон немного противоречил словам, но аптекарша всё равно решила выслушать, что он хочет сказать.       — В чём дело, господин Жэньши?       Жэньши на несколько секунд обхватил голову руками (возможно, у него и правда кружилась голова), а затем снова посмотрел ей в глаза, развернув верхнюю часть тела в её сторону. В его фиолетовых глазах читались решимость и лёгкая отчаянность.       — На самом деле, мне… мне кое‑что нужно…       — Да? — Маомао бросила на него вопросительный взгляд. Может, он хочет воды или ему нужно в уборную?       К её замешательству, он слегка покраснел.       — Ты сказала, что для выздоровления мне нужно тепло, верно?       — Верно.       — Так что… — Вместо того чтобы озвучить свою просьбу, молодой человек раскинул руки и посмотрел на неё взглядом щенка.       — Ох… — Не нужно было быть гением, чтобы понять, чего он хочет. Так что и Маомао поняла.       И всё же она просто смотрела на него, не двигаясь, пока Жэньши продолжал бросать взгляды, способные растопить даже каменное сердце.       — Пожалуйста, Маомао? Прошу, хоть ненадолго…       Он казался даже более нуждающимся, чем обычно, но она догадывалась, что в его нынешнем состоянии это неудивительно.       «Что ж, вполне естественно, что после всего этого он хочет немного утешения, — подумала она. — И прошло уже шесть дней с тех пор, как он в последний раз меня обнимал. Для него это довольно долгий срок». Для неё тоже, если честно, но она не хотела в этом признаваться.       В конце концов Маомао вздохнула и молча подошла ближе, чтобы он мог без труда до неё дотянуться. Глаза Жэньши засветились от счастья. Всё ещё сидя на кровати, он обнял её и притянул к себе, прислонив голову к её груди.       Объятие было крепким, но Маомао всё равно почувствовала, как ему не хватает сил. Тепло его тела, однако, оставалось таким же, как всегда. Немного поколебавшись, она положила одну руку ему на плечо, а другую — на затылок.       Жэньши закрыл глаза, явно наслаждаясь близостью. Маомао почувствовала, как его волосы щекочут ей шею.       «Надеюсь, он сейчас не уснёт, — подумала она, слегка поглаживая его по голове и понимая, что на этот раз не возражает против его привязанности. — Может быть, это вообще первый раз, когда я совершенно и полностью спокойна, находясь в его объятиях?» Похоже, так оно и было.       Всё ещё с закрытыми глазами Жэньши снова заговорил:       — В конце концов я всё‑таки проиграл пари, да? — Тихо рассмеялся.       Маомао замерла, услышав это, и на мгновение почувствовала желание дать ему пощёчину — несмотря на его состояние. Да как, чёрт возьми, он до сих пор может думать об этом проклятом пари?! Разве он не видит, к чему оно его привело? Он вообще ничему не научился?       Молодой господин слегка приоткрыл глаза и улыбнулся, но аптекарша отчётливо видела лёгкое разочарование на его лице.       «Ха… И что мне с ним делать?» — она снова вздохнула и слегка нахмурилась, а затем начала наклонять голову.       — Но что ж… правила есть правила, в конце концов. Я, может, просто попробую ещё раз в другой день. И я всё равно так счастлив, что ты здесь, со мной, что…       Жэньши внезапно замолчал, когда внезапно почувствовал, как что‑то невероятно мягкое коснулось его лба, — и ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: его только что нежно поцеловали. Румянец тут же вернулся на его щёки.       — Что… М‑Маомао?!       Он попытался поднять голову от её груди, но она обхватила его за шею, удерживая на месте, и ощутила, как быстро бьётся его сердце у неё под грудью. Её собственное сердце тоже забилось чуть быстрее — наверняка он мог это услышать.       — Вы выиграли, господин. Ведь это я пришла к вам по собственной воле, так что вы по‑прежнему не нарушили никаких правил. Утверждать обратное было бы несправедливо. Вот, пожалуйста. И больше никогда не рискуйте своим здоровьем так, как сейчас.       — А… — Похоже, Жэньши был всё ещё слишком тронут, чтобы говорить связно. Вместо слов из уголков его глаз покатились слёзы; он развернулся так, чтобы уткнуться лицом в её одежду, и обнял её ещё крепче, издавая тихие всхлипы.       «Ох, боже…» — подумала Маомао, осторожно стирая слёзы пальцами. Она не отстранялась, по‑прежнему позволяя ему держаться за неё.       Она не возражала, даже не пыталась высвободиться из его объятий, как часто делала, когда он начинал быть слишком прилипчивым, — несмотря на то, что её одежда постепенно промокала.       Не зная, что сказать, Маомао молчала, продолжая гладить его по волосам, — но это молчание почему‑то не казалось ей неприятным.       Пока она не услышала, как он что‑то пробормотал — приглушённо, сквозь ткань её одежды, — и широко раскрыла глаза, разобрав его слова:       — Ты… Т‑Ты действительно лучшее, что когда‑либо случалось со мной… всхлип… — Одинокая слеза скатилась по его щеке.       — Господин Жэньши, что…       Но она не успела задать свой вопрос: Жэньши внезапно открыл и широко распахнул глаза, повернул голову в сторону и поспешно поднёс руку ко рту. Он так удивился, что тут же перестал плакать, хотя лицо по‑прежнему оставалось красным.       Маомао почувствовала, как по его телу прошла дрожь, и заметила, что его тошнит.       «О нет, его снова рвёт!»       Как только она поняла, что происходит, тут же отпустила Жэньши и подхватила с пола ведро, чтобы поставить его ему на колени. Молодой человек схватил его обеими руками — ну, вдаваться в подробности не будем, но можно сказать, что Маомао отреагировала как раз вовремя.       — У‑у‑у…       «Похоже, его желудок не выдержал всех этих сильных эмоций. Хватит. Ему наконец‑то нужен отдых», — подумала аптекарша.       Когда всё закончилось, она ласково погладила его по спине и налила чашку воды, в которую добавила немного соли и сахара — они лежали у неё в маленьких пакетиках среди складок одежды. Затем забрала у него ведро и протянула чашку, внимательно следя, чтобы ему было удобно её держать.       Жэньши поблагодарил её тихим, дрожащим голосом и стал пить воду маленькими глотками, не проливая. Увидев это, Маомао глубоко вздохнула и собралась осмотреть содержимое ведра.       Но в этот самый момент дверь открылась…       — О боже… — услышала аптекарша слегка удивлённый голос Суйрэн и обернулась. — Что случилось, Сяомао?       Старшая придворная дама несла поднос с миской и чашкой. Судя по всему, суп и чай.       — Господина Жэньши только что снова вырвало.       — Боже мой… — встревоженная Суйрэн подошла к кровати и поставила поднос на столик. Теперь Маомао увидела (и почувствовала запах), что в миске — лёгкий куриный бульон, а в чашке — имбирный чай.       «Отлично! Это прекрасная еда для того, кого тошнит!» На эту пожилую даму действительно можно было положиться!       Однако, поскольку Жэньши вырвало всего несколько минут назад, возможно, его желудку пока рано принимать суп. Зато выпить тёплого имбирного чая вполне можно — она видела, что он смог удержать в себе воду, которую она ему дала.       — Имбирь — очень эффективное средство против тошноты и раздражения желудка…       Суйрэн достала носовой платок и аккуратно вытерла рот Жэньши. Тот слегка улыбнулся ей, извинился и заверил, что уже чувствует себя лучше.       Тем временем Маомао ответила на несколько вопросов Суйрэн о состоянии Жэньши и объяснила, что лучше дать ему бульон на следующий день, когда он почувствует себя лучше, — чтобы дать желудку время успокоиться.       Суйрэн оставила чай у кровати Жэньши, взяла поднос с бульоном, намереваясь унести его обратно, и сказала, что приготовит молодому господину свежий бульон утром. Поблагодарив аптекаршу за то, что она здесь, она вышла из комнаты.       Как только Суйрэн ушла (забрав с собой и ведро), Маомао тут же села рядом с Жэньши на кровать, взяла чашку имбирного чая и ложку, которая предназначалась для бульона, и объявила, что пора дальше восполнять потерю жидкости в организме.       Жэньши слегка поморщился (возможно, он не очень любил имбирь, а может, его просто слишком тошнило, чтобы даже думать о чём‑то, кроме воды), но когда увидел, как Маомао молча окунула ложку в чашку, осторожно подула на неё и поднесла к его губам, его глаза снова широко раскрылись, а затем заблестели.       Все возможные возражения, которые у него могли быть, тут же исчезли.       После того как он с помощью Маомао выпил до последней капли чай, она осталась сидеть на его кровати и наблюдала за ним, чтобы убедиться, что желудок нормально воспринял напиток (к счастью, так и было).       Ощущая себя немного лучше, Жэньши одарил её любящей улыбкой и, всё ещё сидя рядом с ней на кровати, обнял её сзади, притянул к себе и уткнулся носом в её волосы, снова закрыв глаза, словно хотел запомнить её запах. Казалось, он уже немного восстановил силы.       Маомао ничего не сказала, просто позволяя ему снова её обнимать и глядя на его руки, обхватившие её талию.       Молодой аристократ продолжал её обнимать даже после того, как Суйрэн вернулась, чтобы забрать пустую чашку и принести новое, чистое ведро (на всякий случай). Аптекарша и старшая придворная дама встретились взглядами, но Суйрэн не произнесла ни слова. Вместо этого она лишь мягко улыбнулась — явно заметив, что молодой господин выглядит лучше, — и снова вышла, показывая, что совершенно не возражает против увиденного.       Маомао посмотрела на дверь, когда та закрылась за Суйрэн, не зная, что думать и чувствовать по поводу поведения пожилой дамы.

***

      После того как Жэньши ещё некоторое время обнимал аптекаршу, прислонившись к ней сзади, Маомао услышала, как он несколько раз зевнул.       «Сколько ещё он собирается так сидеть? Он же измотан!»       — Как сейчас ваш желудок, господин Жэньши? Вам нужно обезболивающее? — наконец спросила она и слегка дёрнула его за рукав, не услышав ответа секунд десять.       — А… Намного лучше. Всё ещё болит, но теперь вполне терпимо… благодаря тебе… — Его голос звучал сонно. Неужели он чуть не задремал прямо сейчас?       «Ладно, с этим пора заканчивать», — подумала она и начала слегка извиваться в его объятиях, показывая, что хочет встать. Жэньши в конце концов отпустил её, но тут же взял за руку, словно не мог вынести полного прекращения физического контакта.       — Вам следует прилечь, господин. Вашему телу нужен сон.       Жэньши повернул голову к окну.       — О, уже, должно быть, очень поздно, да? Ты… Ты ведь теперь должна вернуться, верно? — В его голосе звучали грусть и разочарование.       — Нет, я останусь. — Маомао хотела добавить объяснение: что её пребывание в его резиденции в течение нескольких дней было условием, позволившим ей прийти осмотреть его, но слова застряли в горле, когда Жэньши внезапно схватил её и за вторую руку, сжал обе и посмотрел на неё с широкой улыбкой и взглядом, полным счастья.       — Правда?! Я так рад… Спасибо! У меня здесь только одна кровать, но она довольно большая, так что места более чем достаточно, особенно для такой миниатюрной, как ты!       — А? — Маомао уставилась на него, приподняв бровь, и на мгновение замерла, осмысливая сказанное.       «Подождите минутку… Он… Он ведь не думает, что я собираюсь спать в его покоях, правда? С его головой тоже что‑то не так? Я всего лишь имела в виду, что остаюсь в его резиденции!»       Она открыла рот, чтобы сказать ему это (разумеется, опустив часть про «что‑то не так с головой»), но что‑то в выражении его лица заставило её остановиться. Он был так счастлив… словно ребёнок. Она не видела его таким с самого начала этого глупого пари.       «Ох, да какая разница… Одна ночь ничего не изменит…»       Поэтому она снова закрыла рот, лишь пробормотав:       — Пожалуйста, успокойтесь, господин Жэньши, вы всё ещё больны…       Что ж, на самом деле было бы неплохо внимательно наблюдать за ним в течение ночи… разве нет? Маомао очень надеялась, что этого не произойдёт, но его состояние могло снова ухудшиться, и рядом с ним должен был кто‑то быть… К тому же у неё было чувство, что ни Суйрэн, ни Гаошунь не будут возражать.       «Может, это я тут не совсем в своём уме…»       Да, она всё ещё не могла поверить, что действительно согласна на такое… А как же всё это про нежелание давать ему ложные надежды, а?       Но с другой стороны, при мысли о том, чтобы оставить его сейчас одного, внутри поднималось сильное чувство тревоги.

***

      И, как и ожидалось, Суйрэн и Гаошунь ничуть не возражали, когда Жэньши сказал им, что Маомао будет спать в его покоях этой ночью (хотя аптекарша думала, что старшая придворная дама хотя бы немного воспротивится — но нет).       На самом деле они даже выглядели странно довольными и не изменили выражения лиц, даже когда Маомао объяснила, что остаётся лишь для того, чтобы присматривать за больным Жэньши.       Ну что ж, ладно. За день произошло столько всего, что Маомао слишком устала, чтобы разбираться с возможными недопониманиями. Она направилась в свою прежнюю комнату в резиденции, чтобы подготовиться ко сну, а Суйрэн принесла ей еду, узнав, что девушка ещё не ужинала. Тем временем Жэньши лежал в постели и терпеливо ждал, пока она поест.       В конце концов Маомао оказалась и в его кровати — в его объятиях, прижатая к его гораздо более крупному телу. Они лежали на боку лицом друг к другу, окутанные теплом и запахом друг друга.       В комнате горела лишь одна свеча, в остальном было совершенно темно. Маомао всё ещё с трудом верила, что этот день заканчивается вот так — самым неожиданным образом.       Она почувствовала, как Жэньши крепче её обнял, а затем издал вздох явного облегчения. Это заставило её поднять голову с его груди, чтобы взглянуть ему в лицо.       — Вы ещё не спите, господин Жэньши? — тихо, почти шёпотом спросила она. Глупый вопрос: если бы он спал, она бы это заметила.       — Нет, не сплю, — так же тихо ответил он. — В чём дело? Тебя что-то беспокоит? Тебе удобно? — Он слегка погладил её по спине.       — Не беспокойтесь обо мне, господин, я в порядке. Я просто хотела спросить, не усилилась ли боль.       — О, сейчас я её почти не чувствую. Ты такая тёплая, — в его голосе звучало невероятное счастье.       «Понятно, — подумала Маомао. — Значит, он хотел, чтобы я спала в его постели, чтобы использовать меня как грелку для своего живота ночью…» Она положила руку ему на спину, отвечая на объятие, и прижалась к его одежде. — «Неплохая идея. Тепло действительно очень помогает при такой боли».       Она удивилась тому, насколько спокойно себя чувствует сейчас. Если бы он попытался сделать что‑то подобное в любой другой момент до начала пари, она пронзила бы его взглядом и зашипела, как кошка, — но теперь она просто радовалась, что может ему хоть как‑то помочь. Вина за то, что она довела его до предела? Возможно.       Но факт оставался фактом: она действительно чувствовала себя хорошо в этой ситуации, позволив ей случиться. Тепло его тела тоже было приятным, а близость с ним на самом деле её успокаивала. Невероятные мысли.       «О чём я вообще думаю? Я тоже заболела?»       Пока она постепенно начинала закрывать глаза, она вдруг почувствовала, как большой палец Жэньши нежно провёл по её щеке.       — Маомао… — прошептал он.       — В чём дело, господин?       — Скажи… а можно мне ещё один поцелуй? Я не был готов к первому, понимаешь…       О, он определённо чувствовал себя лучше, в этом не было сомнений…       Маомао ничего не ответила, раздумывая, что делать. Но, несмотря ни на что, она оставалась спокойной.       — Если не поцелуешь меня, боль в животе может и правда усилиться, — по тону, было слышно, что он сейчас надул губы.       — Это шантаж, господин, — сказала она, зевая, и одной рукой слегка ущипнула его за плечо.       — Ай. Вовсе нет, это просто правда, ничего больше.       — Ладно, ладно. — Боже, он снова ведёт себя как ребёнок… Но на этот раз она и этому не особо возражала.       Маомао потянулась и поцеловала его в щёку.       Он закрыл глаза с довольной улыбкой и слегка подвинулся, чтобы в ответ поцеловать её в лоб. Затем он также прижался губами к её растрёпанным волосам.       Она даже не вздрогнула — слишком устала для этого — и снова положила голову ему на грудь.       — Я так скучал по тебе… так сильно, Маомао…       — Прошло всего шесть дней, господин…       — Для меня они показались шестью годами…       Маомао вздохнула, на этот раз не став отвечать. Ещё больше расслабившись, она положила руку ему на живот и начала очень нежно его массировать.       — А? — В голосе Жэньши прозвучало лёгкое удивление.       — Это чтобы убедиться, что боль не усилится по‑настоящему…       — О, Маомао… Это лучший день в моей жизни… — пробормотал он сдавленным голосом, словно снова готов был расплакаться, а затем начал нежно водить кругами по её спине.       Аптекарша широко раскрыла глаза от недоумения. Лучший день в его жизни? Так этот парень и правда чёртов мазохист! Ей следовало бы отругать его за такие слова. Но это подождёт — когда он поправится… Она снова вздохнула. Ох, ну что ж, пора спать.       Спустя какое‑то время Жэньши счастливо уснул, а вскоре после этого уснула и она.       В ту ночь сердце молодого господина наконец обрело столь долгожданное спокойствие, и он насладился лучшим сном за последние несколько лет — после того, как боль в животе утихла благодаря заботе аптекарши. И Маомао тоже спала довольно хорошо в его объятиях — хотя и просыпалась несколько раз за ночь, чтобы проверить, всё ли с ним в порядке.