Зов Кинарет

      — Видишь люк подвала? — серьезно спросил Эрандур.       — Нет, — с сомнением ответила я.       — И я не вижу, — данмер коварно улыбнулся. — А он есть!       Передо мной был только дощатый пол, а на пустом ящике, установленном над люком и полностью скрывающим вход, в старой пивной кружке стоял маленький камень душ, заряженный на огненную стрелу. Вроде того, как камень душ в Храме Призывателей Ночи когда-то поддерживал барьер, охраняющий Череп Порчи.       — Отходим, — Эрандур взял меня за руку и потянул назад. — Осторожно. Перешагивай порог.       Я задом наперед, высоко поднимая ноги, последовала за ним.       — Ставь руну, — распорядился он.       — Куда?       — Перед нами.       Я наклонилась, воображая себе символику заклинания и круглую руну с переплетениями линий, которые удерживали бы воплощенную энергию на одном месте, пока что-то не потревожит её целостность. У порога взвился сизый дымок, едва заметный и смертоносный — ледяная ловушка. Чересчур много огненных чар ставить мы не решились — целью всех этих магических манипуляций с камнями душ было защитить дом, а не спалить его ко всем скампам.       — Назад! — данмер отступил на несколько шагов. — Осторожно…       Таким образом мы миновали кухню.       — Обязательно идти вот так? — я обернулась к нему и встретилась с сосредоточенным взглядом.       — Ты должна видеть весь дом, чтобы понять, где еще можно установить защиту!       Эрандур, как обычно, был прав, и я осмотрелась. Темное поместье, освещённое лишь бледным дневным светом, пролезающим сквозь пыльные оконца, должно стать смертоносной ловушкой для любого грабителя.       — Надо было раньше это сделать, — криво ухмыльнулась я. — И закинуть камень душ на люстру телекинезом!       Эрандур почесал бороду и посмотрел наверх, где на массивной чёрной цепи висела, покрытая паутиной круглая люстра с истаявшими свечами.       — Разве что на заклинание холода или молнию, — задумчиво произнес он. — Иначе дом может загореться.       — А та огненная стрела? — я забеспокоилась насчёт первой ловушки.       — Она сработает только в случае, если кто-то решит проверить, что в ящике, над замаскированной крышкой люка, так что стены не пострадают. И мне кажется, если кто и выживет после предыдущей цепи ловушек или сможет каким-то чудом её обойти, то вряд ли ему захочется продолжать обыскивать дом.       — Если бандиты будут достаточно глупы, то решат, что поместье проклято, — таинственно зловещим голосом прошептала я.       — Где бы нам найти еще труп тролля? — печально вздохнул данмер.       — Труп тролля?! — я вытаращилась на него.       — Можно было бы симпатично повесить его у дверей. Вот было бы пугающее зрелище! — жрец невинно взглянул на меня, а у меня от его идеи все нутро похолодело. Впрочем, предложение хорошее. Иногда мой благоверный придумывает поистине гениальные планы, суть которых, правда, не сразу и поймешь.       — Может, подстрелить оленя и...       — Не пойдет. Полагаю, Кинарет будет в ярости, если мы провернем нечто подобное, а мы, кажется, пытаемся помочь ей, а не разозлить.       — А если бандита?       — Неприемлемо. Какой бы сволочью при жизни ни был человек, он не заслуживает того, чтобы над его телом издевались! — строго сказал мне Эрандур. — Давай, закидывай камень на люстру. Надо ещё ловушки три-четыре придумать.       Я вытащила из рюкзака кристалл и телекинезом осторожно поместила его наверх, делая шаг назад.       Данмер поднялся по боковой лестнице на второй этаж и привязал к люстре нить, перекинув её через перила верхнего этажа. Нить проползла по лестнице через кухню, как невидимая паутинка.       — Камень активируется, если нить заденут, — пояснил он.       — И как только колдуны до такого додумались?       — Основа всего душа, дорогая. В любом заклинании она есть. Твоя, черпающая силу магии, или заимствованная. Вообще зачарование и поглощение душ, довольно мутная наука. Все, кто попадают в камень душ, лишаются посмертного покоя, переходя во власть так называемых Идеальных Повелителей, о которых в точности никто ничего не знает. Так что никогда не играй с камнями душ!       — Что я, маленькая?! — возмутилась я, переходя в прихожую. — Если уж поглощать души, так серьёзно и с конкретной целью, как учил меня мастер Турриан.       — Лучше всего ловить созданий Обливиона, заключать тьму в ловушку ради собственной выгоды, но я бы не советовал экспериментировать с этим.       — Мне нравится. Ты снова коварен и зол.       — Это в каком же месте?!       — Я тебе потом покажу, — с хитрой улыбкой я поставила позади прихожей ещё одну морозную ловушку.       — Я просто рассуждаю… — скромно оправдался жрец.       Один камень разместился на стойке для оружия, а последний на пороге. Пусть двери нет, зато тот, кто подорвется на ловушке, оставит хорошее предупреждение остальным, но Эрандур прав — распотрошенный тролль над дверью смотрелся бы гораздо красноречивее, чем какая-то невидимая магическая плёнка.       — А помнишь некромантский алтарь неподалеку? — спросила я у спутника.       Он с подозрением скосился на меня.       — Там был какой-то труп и... Может, уже всё, — мысли обогнали мою способность говорить. — Давай сходим туда?       — Можно волчьей кровью нарисовать даэдрическую символику! — радостно предложил данмер.       — Ты сегодня в ударе, — сухо заметила я. — Прямо фонтанируешь идеями.       — Да простит меня Мара, но я не знаю, как ещё обезопасить дом, пока нас нет! Чтобы уговорить Ворстага стать управителем тоже потребуется время, а бандиты, хищники и великаны — тут как тут! — в его голосе прозвучали пламенные нотки. Ох уж эта данмерская кровь!       Мы обогнули поместье и побрели по лесу в сторону Ривервуда.       Сырой холодный подлесок неприветливо хмурился свинцовыми тучами, повисшими над головой, как гробовые плиты. Остатки снега в прогалинах, пестрели чёрными иголками, опавшими с деревьев. Запах стоял какой-то терпко неприятный, тяжёлый. Пахло древесиной, напитанной влагой и перегноем. До этого момента мне нравилось, как пахнет лес.       Некромантский алтарь пустовал. Ещё бы! Белый день, холодища, да ещё ходят тут всякие подозрительные имперки с данмерами, кося под грибников. Олени, видно, тоже слышали, как мы грузно ступаем и хрустим сырым снегом под ногами, и посему разбегались, едва нас заслышав.       Наше внимание привлек рёв в стороне Илиналты. Я этот звук узнала сразу и с воплем:       — Тролль! — азартно повизгивая, понеслась к озеру, понимая, что никогда в жизни так не была рада трехглазому монстру.       Неподалеку от дороги, идущей по берегу озера, темно-зеленый косматый тролль напал на охотницу и сбил её с лошади своими неестественно длинными, мощными лапищами.       Когда из подлеска выскочила орущая я и в чудище полетели огненные стрелы, охотница малость опешила, но смогла отползти в сторону. Её раненая лошадь валялась на дороге с перебитой ногой, но тролля теперь заинтересовала моя скромная, но очень шумная персона. Он замахал лапами, раскрыл пасть, взглянул меня всеми тремя глазами и ринулся навстречу. А еще совсем недавно я и вообразить не могла, что кто-то в здравом уме готов кинуться сражаться с троллем один на один. Может, я повела себя не совсем рассудительно в тот миг, однако троллья шкура загорелась, что показалось мне хорошим знаком. Правда, когда монстр оказался совсем рядом, а его лапа пронеслась прямо перед моим лицом, едва не отправив мою душу в Обливион, до меня стало доходить, что, возможно, я поторопилась с выводами насчет собственных магических способностей. Архимаг, не архимаг — троллю всё вкусно.       Попытки чудища сожрать меня мгновенно остановил Эрандур, который пронесся мимо, выставив лезвие меча вперёд.       Пронзенный насквозь тролль с глухим стоном издох, а я, радостно пища, как знатная альтмерка при виде нового платья, кинулась на шею своему рыцарю, ногой спихнувшего массивную тушу с лезвия.       — Спасибо вам, искатели приключений, — охотница тяжело поднялась и обратилась к нам с благодарностями.       — Не за что, — ответила я ей с улыбкой, хватая тушу тролля за ногу, и поняла, что это не такая лёгкая ноша, как мне бы хотелось. — Не поможете дотащить во-он до того дома на холме? Очень надо!

***

      Стражники открыли для нас массивные ворота Вайтрана, и я вновь увидела до боли знакомые улицы, мощёные дороги и ухоженные нордские домики. Сегодня было солнечно и прохладно, отчего город выглядел приветливо и ярко. Насыщенное голубое небо с редкими белыми облачками контрастировало с темными деревянными крышами, а Драконий Предел возвышался над этим, окутанный светом. Сразу так и не скажешь, что Кинарет оставила этот город без своего присмотра.       Мы миновали рынок и по лестнице взошли к Златоцвету, однако прежней толпы паломников под священным деревом больше не наблюдалось. Один черноволосый усатый бретонец, низенький, в простой одежде со скорбной тоской глядел на иссохшую святыню. А от великой жрицы Кинарет, пылко воздающей молитвы богине, и след простыл.       — Вот и делай добрые дела! — фыркнула я, встретившись взглядом с бретонцем. — Не подскажете, Даника в Храме?       — Да благословит вас Кинарет! Да, вы найдете её там, — отозвался мужчина, с опаской поглядывая на даэдрический доспех Эрандура.       Мы зашли в храм, благодарно кивнув незнакомцу, и там сразу столкнулись с Даникой, занимающейся повседневными жреческими делами. В данный момент она собирала засохшие цветы лаванды у алтаря, чтобы заменить их на свежие, которые росли тут же в храме, в большом вазоне возле стены.       — Крапивник у нас, — заговорщицким тоном пробормотала я, тихонько подойдя сбоку.       — Вы что, принесли эту мерзость сюда?! — возмутилась жрица, отшатнувшись от меня.       Вот так. Ни тебе спасибо, ни награды, ни объяснений.       — Мы непременно унесем кинжал и используем его… по назначению, но сперва укажите нам путь к Древу! Где именно в Истмарке находится святыня? — попросил данмер, призвав на помощь своё безупречное жреческое красноречие.       — Да, конечно, извините! — стушевалась Даника под его настойчивой вежливостью. — Просто рядом с этой… штукой я чувствую себя неуютно...       — Признаюсь, я тоже.       Два жреца прекрасно друг с другом договорились, пока я ощущала себя носителем мешка навоза, от которого пахнет, но чувствуют это все кроме меня, поскольку я этот мешок всю дорогу тащила и провоняла насквозь.       — Роща Кин и святилище Великого Древа находятся в Истмарке, в области Алто, в пещере на восточном берегу реки. Я думаю, вам лучше спросить точное местоположение у Мориса. Он часто туда наведывается и сейчас должен быть в Вайтране, возле Златоцвета, — рассказала жрица. — Возможно, он согласится вас проводить.       Поблагодарив жрицу, мы покинули Храм и снова оказались перед бретонцем.       — Вы Морис? — спросила я.       — Да, верно. Мое имя Морис Жондрель, — он вежливо кивнул. — Я паломник и всюду следую зову Кинарет.       — Так уж вышло, что мы тоже, и нам нужно попасть к святилищу Великого Древа. Вы не могли бы указать точное место на нашей карте?       Морис просиял.       — Разумеется, но, может быть, вы захотите, чтобы я отправился с вами? Я как раз намеревался пойти туда и помолиться перед святыней.       Мы с Эрандуром переглянулись. Данмер был чем-то встревожен.       — Можно тебя на пару слов, — шепнул он.       — Нам надо это обсудить, — ответила я Морису, и мы со жрецом отошли в сторону, за стену храма Кинарет.       — Это плохая идея, — сходу сказал Эрандур.       — С чего бы это? Ты его знаешь, что ли?       — Нет. Подумай. Вряд ли тот, кто поклоняется Кинарет, с пониманием отнесется к тому, что мы собираемся сделать с Великим Древом. Для них это самое настоящее осквернение святыни...       — Так мы ему не скажем! Потихоньку ковырнем дерево и назад, — я невинно улыбнулась.       — Он-то может и не заметит, а вот Богиня... В Придорожных руинах...       — Опять? — простонала я. — Сколько можно о Придорожных руинах?! Там же больше нет ничего!       — Я не об этом. Вспомни, что случилось, когда мы решили переждать там бурю? Мы даже не знали, что именно сделали не так, какую границу нарушили, и тем не менее спригганы набросились на нас и невинный человек погиб.       Я вспомнила ту безрадостную ночь, снежную бурю, взбесившуюся лошадь и первую встречу со стражами Кинарет.       — Да, нехорошо тогда получилось, — я обернулась на паломника, который терпеливо ждал нашего решения. — Но этот бретончик хотя бы в курсе, куда идти. Главное, достичь святилища, а там на месте разберемся.       — Справедливо, — согласился жрец.       Я подошла к Морису и одарила его приветливой улыбкой.       — Мы согласны! Пойдёмте к святилищу! Вместе веселее!

***

      Особенно весёлым попутчиком Морис Жондрель вовсе не был. Шутки не рассказывал, песни не пел, изредка косился с подозрением на доспехи Эрандура и возносил краткие благодарственные молитвы Кинарет за солнце, за небо, за деревья, за грязекрабов у ручья... Мы ехали в повозке до Виндхельма в компании купца-имперца в богатых меховых одеяниях и с двумя его телохранительницами — лысой здоровенной орчанкой и миниатюрной босмеркой с луком и раскрашенным лицом. Наверное, стреляет метко. Орчанка иногда устало протяжно вздыхала, словно ей дико скучно сидеть и руки чешутся взять секиру и зарубить пару-тройку троллей или мародеров. К несчастью, мы в образе благообразных паломников не входили ни в одну из этих категорий.       — Сколько стоит такая броня? — поинтересовался купец у Эрандура.       — Бесплатно, если победите дремору, — ровно отозвался жрец. О том, что это подарок мастера Нелота, он, разумеется, рассказывать не стал.       Орчанка с пониманием оскалилась, но данмер в лице не изменился.       — Дремору? — Морис с интересом посмотрел на жреца. Он и не подозревал что ведёт беседу со «скромным слугой Мары».       — Вас это удивляет? — коронный прием Эрандура подействовал и на паломника. Он растерялся, когда вместо ответа получил очередной вопрос.       — Честно сказать, да... Это же самое настоящее зло, создание проклятых даэдра! И эта броня тоже, несомненно, пропитана тьмой!       Теперь я застонала как орчанка.       — Это просто хорошая броня, — ровным тоном выдал жрец. — Тьмой пропитаны лишь помыслы смертных. Если в вашем сердце нет для неё места, никакая проклятая вещь не сможет поколебать вашу веру.       — Вы кто такой? — ошарашенно воззрился на данмера купец.       — Меня зовут Эрандур, я лишь...       — Мой жених! — встряла я, схватив его за руку и не позволив сообщить о том, кто он такой. Слухи ползут по миру, глядишь на Белом Берегу до сих пор разыскивают сбежавшего «даэдропоклонника».       — Поздравляю! — улыбнулся купец, а вот Морис помрачнел, как туча. Не по душе ему была наша компания. Может, чувствовал припрятанный за моим поясом Крапивник? Как по мне, обычный кинжал. Кривой, конечно, примитивный, старинный как Великое Древо, но то ли я сама пень, то ли Метке Обливиона, накрепко засевшей в моей голове, это оружие по нраву...