Тень бессмертия

«Секрет перестаёт быть секретом в ту минуту, когда ты позволяешь себе почувствовать себя в безопасности».

Влажный лесной воздух пах хвоей и прелой листвой. Селин остановилась на границе территории Калленов, вдохнула этот запах, смешанный со знакомым сладковатым ароматом вампирского дома, и почувствовала, как внутри всё сжалось. Она уходила отсюда почти неделю назад — резко, бросив в рюкзак только самое необходимое, даже не попрощавшись как следует. Тогда была паника и одна-единственная мысль что Сэм ранен, он может погибнуть, я должна его спасти. Сейчас, стоя на пороге огромного дома, где стеклянные стены отражали серое небо, она чувствовала себя не дочерью, возвращающейся домой, а гостьей, которая вот-вот должна оправдываться. — Заходи, чего застыла? — Эмметт первым заметил её фигуру на крыльце. Он распахнул дверь так широко, что стекла звякнули, и его лицо расплылось в привычной игривой улыбке. — Наша целительница вернулась! Ну как там, Сэм ещё дышит? — Эмметт, — мягко одёрнула Розали, появляясь из гостиной. Она скользнула по Селин внимательным взглядом, задержавшись на её одежде — клетчатая рубашка явно не её, слишком большая, пахнет лесом и чем-то диким. — Проходи, ты, наверное, устала. Селин переступила порог. Внутри было тепло, горел камин, хотя вампирам тепло не нужно — это делали для неё и Ренесми. Кстати, сестры не было в гостиной. — Ренесми с Джейкобом гуляет, — пояснил Джаспер, выходя из тени. Он смотрел на Селин с лёгким прищуром, и она знала, что он чувствует её эмоции: усталость, тревогу, но также странное, пугающее тепло, которое она привезла с собой из резервации. — Она скоро вернётся. — Я ненадолго, — сказала Селин, повесила рюкзак на крючок. — Просто хотела сказать, что Сэм уже в порядке. Его рана...затянулась. — Затянулась? — Карлайл появился из своего кабинета, держа в руках какую-то медицинскую папку. Он поднял бровь, и в его голосе зазвучало профессиональное любопытство. — Джейкоб говорил, что рана была очень серьёзной. Глубокая, почти до кости. Оборотни регенерируют быстро, но на это нужны дни, а не... — Наверное, я неправильно оценила, — быстро ответила Селин, отводя взгляд. Она ненавидела врать Карлайлу, который всегда был с ней добр, но правду сказать не могла. — Может, она выглядела хуже, чем была на самом деле. Карлайл помолчал, посмотрел на неё поверх очков, но ничего не сказал. Только кивнул. — Я рад, что с ним всё в порядке. Ты хорошо сделала, что поспешила туда. Семья Квилетов — наши соседи, и пусть отношения сложные, но мы не оставляем раненых. В гостиную бесшумно вошли Эдвард и Белла. Они держались за руки — привычный, почти ритуальный жест, который всегда заставлял Селин чувствовать себя лишней. Эдвард посмотрел на дочь, и его золотистые глаза на мгновение потемнели. Он явно что-то читал в её мыслях, но она поставила блок — насколько могла. Не то чтобы это сильно помогало против отца, но хоть что-то. — Ты хорошо выглядишь, — сказала Белла, и это прозвучало как вопрос. — Для той, кто несколько дней подряд сидела у постели раненого оборотня. — Оборотни хорошо заботятся о своих гостях, — ответила Селин, пожав плечами. — Кормили, дали одежду, у них...уютно. — Уютно? — переспросил Эдвард с едва заметной иронией. — В хижинах без электричества? — Там есть электричество, — парировала Селин, и в её голосе вдруг проскользнула защитная нотка. — И не всем нужны стеклянные стены, чтобы чувствовать себя как дома. Повисла неловкая тишина. Розали положила руку на плечо Селин — понимающий жест. Эмметт кашлянул. — Ладно, — сказал он, — главное, что ты цела. А волки пусть сами разбираются со своими ранами. Пойдём, я покажу тебе, что Элис привезла из города — она заказала тебе несколько новых свитеров, такие мягкие, что даже мне захотелось стать человеком. Он увлёк Селин в сторону лестницы, и она позволила увести себя, но на полпути обернулась и встретилась взглядом с Эдвардом. Он стоял неподвижно, как статуя, и смотрел на неё так, словно видел насквозь. — Селин, — тихо сказал он, когда все остальные отвернулись. — Мы поговорим позже. Это было не обещание. Это был приговор. Через час Ренесми вернулась домой — раскрасневшаяся, пахнущая лесом и чем-то сладким. Она быстро обняла сестру, спросила, всё ли в порядке с Сэмом, и, получив утвердительный ответ, зевнула. — Я спать, — объявила она. — Устала бегать с волками. Ты идёшь? — Иди, я скоро, — ответила Селин. Ренесми поднялась наверх, а Селин задержалась в гостиной. Розали, сидевшая у камина с книгой, которую она не читала, жестом пригласила её сесть рядом. — Ты хочешь что-то сказать, — тихо произнесла Розали, не спрашивая. — Я вижу. Селин опустилась на диван рядом с ней, чувствуя прохладу, исходящую от вампирской кожи, и в то же время странное тепло, которое всегда дарила Розали своим вниманием. — Я не знаю, что со мной происходит, — призналась Селин, глядя на огонь. — Когда я там...у них...я чувствую себя...другой. Не как здесь. — Другой — это плохо? — Нет. Просто...по-другому. — Она замолчала, подбирая слова. — Сэм...он смотрит на меня так, будто я что-то значу. Не как запасной вариант. Не как "вторая Ренесми". Розали положила холодную ладонь на её руку. — Ты никогда не была запасным вариантом, Селин. Ни для меня, и не для Эмметта. Просто...твои родители иногда бывают слепы. Это не оправдание, но это факт. — Я не хочу их винить, — вздохнула Селин. — Я просто...боюсь. Боюсь, что если они узнают, как много он для меня значит...они не поймут. — Возможно, не поймут, — согласилась Розали. — Но ты имеешь право на свои чувства. Даже если они странные. Даже если ты сама их ещё не понимаешь. Селин кивнула, чувствуя, как комок в горле немного ослабевает. Она обняла Розали — быстро, почти украдкой — и поднялась наверх. Селин легла на свою кровать, уставилась в потолок и позволила мыслям унестись туда, в резервацию. ..Сэм. Его улыбка. Как он сжал её руку перед тем, как она ушла, и в его глазах было что-то такое, от чего сердце замирало.. Она не знала, что это. Она боялась узнать. Но она хотела вернуться. Очень хотела. С этими мыслями она провалилась в сон — тревожный, полный смутных образов и шороха волчьей шерсти. Внизу, в музыкальной комнате, Эдвард сидел за роялем. Его пальцы лежали на клавишах, но он не играл. Белла сидела рядом на диване, перелистывая книгу, хотя на самом деле не читала — она наблюдала за мужем. — Что-то не так, — сказала она тихо. Это не было вопросом. — Всё так, — ответил Эдвард так же тихо. — Просто...я должен кое-что обдумать. Белла знала этот тон. Он не хотел говорить сейчас, и она не настаивала. Она отложила книгу, подошла к нему, положила руку на плечо и замерла рядом. Так они могли стоять часами — вампиры не чувствуют усталости, и время для них течёт иначе. Но Эдвард не думал о времени. Он думал о том, что увидел в сознании дочери, пока она поднималась по лестнице. Он не читал её мысли насильно, она была слишком хороша в блоках. Но когда она устала после дороги и на секунду ослабила защиту, в его голову хлынули образы. Яркие, болезненные, прекрасные. ....Тёплые пальцы касаются лохматой шерсти. Сэм смотрит на неё снизу вверх, и в его глазах — звёзды. Он говорит: "Ты спасла меня". Она кладёт ладонь на его плечо, и под кожей разливается золото, такое живое, такое чужое для вампирской природы. Она исцеляет. Не просто врачует, а заставляет плоть срастаться за секунды. Дар.... ..И другая картина: она сидит у костра, рядом с ней Сэм, его рука почти касается её. Внутри Селин — горячее, пугающее чувство. Она не называет его, ведь не знает, как назвать. Но оно есть — тёплое, тянущее, необъяснимое. Она думает: "Почему мне так хорошо рядом с ним? Почему я не хочу уходить?".. ...И следом — страх. Страх, что семья узнает. Что отец прочитает эти мысли и возненавидит её, чтоо Белла скажет: "Ты слишком молода", что Ренесми, родная сестра тоже не поймёт... "Я должна была сказать им про дар", — пронеслось в голове Эдварда её запоздалое сожаление. — "Но они бы запретили мне помогать волкам. А я не могу. Не после того, как увидела, как он страдает". И ещё одно, тихое, почти неоформившееся: "Он смотрит на меня так, будто я — целый мир. Я никогда не была для кого-то целым миром". Эдвард сжал подлокотник кресла, и мраморная обивка треснула под его пальцами. Белла вздрогнула. — Эдвард? — Всё в порядке, — солгал он. — Просто...завтра нам нужно поговорить с семьёй. Со всеми. Белла прищурилась, но снова не стала спрашивать. Она знала что если Эдвард что-то решил, его не переубедить. А он сидел в тишине и смотрел на лестницу, ведущую в комнату дочерей. Наверху спала Селин — его кровь, его наследие, — и хранила тайны, которые завтра разобьют их семью на части. Но, может быть, это было давно неизбежно.