Тень бессмертия

«Иногда семья — это не убежище, а поле битвы, где самые родные люди знают, куда бить больнее всего».

Утро началось с тишины. Но не с той уютной тишины, когда дом ещё спокоен, а той — напряжённой, как струна перед разрывом. Селин проснулась от того, что солнце пробилось сквозь жалюзи и упало ей на лицо. Ренесми дома не было — она, наверное, ушла к Джейкобу, даже не позавтракав. Селин не обижалась. Они с сестрой любили друг друга, но у каждой была своя жизнь, и в последнее время эти жизни расходились всё дальше. Она спустилась вниз, надеясь выпить чай и, может быть, незаметно ускользнуть обратно в резервацию. Но не успела она дойти до кухни, как поняла что что-то не так. В гостиной стояли все. Карлайл и Эсми были рядом, их лица спокойны, но в глазах тревога. Розали и Эмметт тоже неподалеку. Эмметт скрестил руки на груди, а Розали смотрела на Селин с предупреждением. Джаспер стоял там напряжён, как перед боем, а Элис наоборот неподвижна, и её взгляд уходит в будущее — она явно что-то видела, но не говорила. И Белла с Эдвардом. Они стояли в центре, как судьи. — Садись, — сказал Эдвард. Голос тихий, но в нём металл. Селин не села. Она замерла у входа в гостиную, сжимая в руке кружку, которую так и не наполнила. — Что происходит? — Вот именно, — Белла шагнула вперёд. Её красные глаза, что всё ещё сохранили тонкую человеческую теплоту, сейчас горели. — Что происходит, Селин? Может, ты нам расскажешь? — Я не понимаю, о чём вы... — Твой дар, — перебил Эдвард. — Ты исцелила Сэма. Твоими руками. Я видел это в твоих мыслях. Селин почувствовала, как кровь отливает от лица. Она посмотрела на Карлайла — тот отвел взгляд. Значит, они уже всё обсудили без неё. Ночью. Пока она спала. — Ты даже не попыталась рассказать нам, — продолжил Эдвард, и его голос стал холоднее. — Ни когда поняла, что можешь это делать, ни когда вернулась. Ты просто надеялась, что мы не узнаем? — Я... — Селин сглотнула. — Я сама не знала. Это случилось в тот день, когда я исцелила Сэма. Я не планировала, не тренировалась. Просто...его рана была такой глубокой, и я почувствовала, что могу помочь. А потом — бац, сработало. Я испугалась. — Испугалась? — Белла повысила голос. — Ты должна была прибежать к нам сразу! К Карлайлу, ко мне, к отцу! А не оставаться там на несколько дней и делать вид, что ничего не произошло! — А что бы вы сделали? — вырвалось у Селин. — Сказали бы: "Отлично, дочка, давай изучим твой дар"? Или заперли бы меня в доме, чтобы я не смела приближаться к волкам? Я не знала, как вы отреагируете, я боялась. — Боялась чего? — спросила Белла. — Боялась, что вы посмотрите на меня как на чужую, — тихо сказала Селин. — Или как на оружие. Или...не знаю. Но вы никогда не интересовались, есть ли у меня что-то особенное. Вас устраивала та Селин, которая просто есть. — Не смей переводить стрелки, — Белла шагнула ещё ближе. — Речь о том, что ты связалась с оборотнями. С теми, кто хотел убить нас. С теми, кто угрожал вам, пока ты с Ренесми были в животе! — Сэм не угрожал, — тихо, но твёрдо сказала Селин. — И он никогда не причинял мне вреда. — И что теперь? — Эдвард склонил голову, его золотистые глаза сузились. — Ты будешь бегать к нему каждый раз, когда он поцарапается? Ты будешь жить в резервации среди диких зверей? — Может быть, — Селин повысила голос, но тут же осеклась, заметив, как Розали качнула головой — не надо. Но было поздно. — Ты не пойдёшь туда больше никогда, — сказал Эдвард, и в его голосе зазвучало то, что Селин ненавидела больше всего — приказ. Не просьба, не совет, а именно приказ. — Ты останешься здесь. Мы разберёмся с твоим даром и ты прекратишь любое общение с Квилетами. Сердце Селин забилось где-то в горле. — Ты не можешь мне запретить. — Я твой отец. Могу. — Отец? — Селин рассмеялась — горько, ломко. — Ты вспомнил об этом только сейчас, когда тебе что-то от меня нужно. А когда я росла, ты всегда был занят — делами, мамой, Ренесми, своими мыслями. Ты даже не знаешь, какую музыку я люблю! Эдвард замер. На его лице промелькнуло что-то — тень боли, возможно, но она исчезла так же быстро, как появилась. — Это не оправдание твоей лжи, — тихо сказал он. — А ты читал мои мысли без спроса? — парировала Селин. Её голос дрожал, но она не собиралась отступать. — Прошлой ночью. Ты залез ко мне в голову, когда я спала. Я знаю, я чувствовала. — Я искал правду, — признал Эдвард, не опуская глаз. — И нашёл. Ты не просто исцеляешь их. Ты чувствуешь к нему что-то. К Сэму. В комнате стало тихо. Даже Эмметт перестал переминаться с ноги на ногу. Селин почувствовала, как её лицо заливает краска. — Это не твоё дело. — Ты моя дочь, — голос Эдварда стал опасным шёпотом. — Это моё дело. — Хватит! — Белла вдруг выкрикнула, и все повернулись к ней. Она выглядела не просто злой, она выглядела испуганной. — Селин, ты хоть понимаешь, чем это грозит? Оборотни не люди, они непредсказуемы. Если они узнают, что ты умеешь их исцелять, они могут...использовать тебя. Или того хуже — решить, что ты угроза. А мы не сможем тебя защитить, если ты будешь на их территории. — Они не сделают мне больно...— ответила Селин. — Ты так в них уверена, Селин? Вот правда? — продолжал Эдвард через пару секунд. — Ты знаешь их с детства, да, но по-настоящему близко общаться начала только недавно. А мы живём рядом с ними десятилетия. Мы знаем, на что они способны. — Они спасли нас во время битвы с Вольтури, — напомнил Джаспер, вступая в разговор в первый раз. Его голос был спокойным, но все почувствовали, как он пытается успокоить энергию в комнате. — Без них мы бы не выстояли. — Это было давно, — отрезал Эдвард. — Не так давно, — возразила Элис. — И я не вижу в ближайшем будущем угрозы от Квилетов. Эдвард бросил на неё острый взгляд. — Ты видела что-то, что не говоришь? Элис промолчала, и это молчание было красноречивее любых слов. — Они знают о моём даре, — тихо сказала Селин, нарушая паузу. Все повернулись к ней. — Я исцелила не только Сэма. Пока была там, помогла ещё другим из стаи. Они...они были благодарны. Никто не пытался меня использовать или причинить боль. Наоборот, они предложили защиту в любой момент. Белла замерла. — Ты исцеляла других? И даже не сказала нам? — А вы бы что? — с горечью спросила Селин. — Снова запретили? Я делала то, что считала правильным. И они не сделают мне больно, — повторила она уже твёрже. — Потому что я им не враг и они мне — тоже. Розали, которая до сих пор стояла неподвижно, наконец заговорила: — Вместо того чтобы кричать на неё, может, спросите, что она чувствует? — её голос сочился холодным презрением. — Но нет, вы слишком заняты своей праведной обидой. — Розали, не вмешивайся, — предупредила Белла. — Нет, — Розали шагнула вперёд, вставая рядом с Селин. — Она долго молчала и я тоже. Вы с Эдвардом вечно ставите Ренесми на первое место, а Селин всегда была...на втором. Вы этого даже не замечали и теперь, когда она нашла место, где её ценят, вы хотите отобрать это у неё. — Мы не отбираем, — запротестовала Белла. — Мы хотим её защитить. — От чего? От чувств? — Розали покачала головой. — Вы сами толкнули её в объятия волков, потому что дома ей было одиноко. Селин почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Она не хотела плакать при них, не сейчас. — Я... — начала она, но голос сорвался. Она посмотрела на отца, потом на мать. На людей, которые дали ей жизнь, но, кажется, так и не научились её понимать. — Вы даже не спросили, как я себя чувствую, — сказала она тихо. — Вы просто решаете, что мне делать. Как всегда. Эдвард открыл рот, чтобы ответить, но Селин уже развернулась. — Я ухожу, — объявила она. — Нет, — голос Эдварда звенел от напряжения. — Ты останешься здесь, и мы всё обсудим. — Ты не можешь меня заставить, — бросила Селин через плечо. — Не можешь. Она почти выбежала из гостиной, слыша, как за спиной поднимается гул голосов — Белла кричит, Эдвард отвечает, Розали что-то говорит Эмметту, а Джаспер пытается всех успокоить. Она влетела в свою комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, съезжая на пол. Слёзы наконец полились — горячие, солёные, как будто всё, что она копила годами, прорвало плотину. "Они никогда не поймут", — думала она, обхватив колени руками. — "Они не хотят понимать. Для них я всегда буду Ренесми-2. Вторая дочь. Второй сорт. Второй выбор". Внизу всё ещё спорили, но Селин уже не слушала. Она знала только одно: она не вернётся в этот дом. Не сегодня, не завтра и может быть никогда. И первое, что она сделает, когда сможет дышать ровно — напишет письмо Тии и Бенджамину. Они единственные, кто не станут её судить.