Тень бессмертия

«Запечатление — это не выбор. Но остаться — это всегда выбор. И я выбираю тебя».

Когда Селин наконец вышла из комнаты Сэма, ещё было утро. Солнце пробивалось сквозь ветки сосен за окнами, и в доме Квилетов пахло свежим кофе, беконом и чем-то домашним, почти забытым. За большим деревянным столом в общей гостиной сидели почти все: Джейкоб, Пол, Джаред, Коллин, Чарли и даже несколько волков помладше, которые смотрели на Селин с любопытством и уважением. Они знали её не первый день. Знали, что она исцеляла их собратьев. Знали, что она наполовину вампир, но никогда не смотрели на неё как на врага. — Живая! — Джейкоб поднял кружку. — А мы уж думали, Сэм тебя там заболтал до смерти. Селин слабо улыбнулась. Пол подвинулся, освобождая место рядом с собой. — Садись, ешь. Ты выглядишь так, будто неделю не ела. Она села. Тарелка с яичницей и беконом появилась перед ней мгновенно — кто-то из волков, кажется, Чарли, успел пододвинуть. Селин не была голодна в человеческом смысле — полувампиры ели редко, но сейчас она взяла вилку и начала есть, потому что это было правильно. Потому что это означало — она остаётся. Она здесь, и её принимают. Сэм вышел следом, встал у дверного косяка и молча наблюдал за ней. Он не сел за стол, не взял еду а просто смотрел, как она жуёт, как пьёт кофе маленькими глотками, как поправляет волосы, падающие на лицо. В его глазах не было вчерашней бури — только тихое, огромное, почти болезненное облегчение. Она жива. Она здесь. Она не ушла. Завтрак прошёл в лёгкой, ни к чему не обязывающей болтовне. Джейкоб рассказывал, как Ренесми вчера пыталась убедить его перекрасить мотоцикл в розовый, Пол спорил с Джаредом о лучшем способе чистить рыбу, а Коллин жаловался, что кончился арахис. Обычные разговоры. Простые и живые. Селин слушала и чувствовала, как что-то внутри оттаивает. После завтрака волки разбежались по своим делам. Джейкоб уехал к Ренесми, Пол, Джаред и Эмбри ушли патрулировать границу, а несколько младших умчались в лес тренироваться. В доме остались только Селин и Сэм. Он сидел напротив неё за столом, теребя край салфетки. Молчал, собираясь с мыслями. — Сэм, — позвала она тихо. Он поднял голову. — Я чувствую, что ты хочешь что-то сказать, — продолжила она. — И это не просто "как ты себя чувствуешь". Я же вижу, я чувствую.. Сэм откинулся на спинку стула, провёл рукой по лицу. — Ты права. Есть кое-что. Я не хотел тебе говорить пока ты не окрепнешь, но после той ночи…понимаешь, я больше не могу молчать. Сердце Селин пропустило удар. Она ждала. — Ты знаешь, что оборотни могут...запечетлится? — спросил он, глядя в сторону. — Да, — тихо ответила она. — Джейкоб на Ренесми. Я видела, как это работает. — Тогда ты поймёшь, — он перевёл взгляд на неё, и в его глазах горело что-то древнее, нечеловечески сильное и в то же время беззащитное. — Я запечатлелся на тебя. В тот самый первый раз, когда ты пришла в лес с Джейкобом, и мы встретились на поляне. Селин замерла. Перед глазами всплыла та самая картинка: лес, поляна, тишина, а потом из тени деревьев выходит он — высокий, серьёзный, с тёмными глазами, которые смотрели так, что у неё перехватило дыхание. — Я помню тот день, — прошептала она. — Ты смотрел на меня…так странно. Я не поняла тогда. — Я сам не понял сразу, — сказал Сэм. — Это было как удар. Резкий, точный и даже неизбежный. Весь мир исчез — лес, стая, звуки. Осталась только ты, твоё спокойствие, отсутствие страха и твоя тишина. А потом ты сказала мне что "Ты главный", и внутри меня что-то оборвалось и встало на место. Он замолчал, сжимая пальцы. — Я отвёл взгляд тогда и помню как ушёл, но я уже знал. Я не хотел верить. Я уговаривал себя, что это просто...наваждение. Что оно пройдёт. Но оно не прошло. Каждый раз, когда ты появлялась рядом, становилось только сильнее, а когда ты уходила — я не находил себе места. Селин сидела, не в силах пошевелиться. Слова Сэма падали в неё, как тяжёлые камни в тихую воду, и круги расходились по всему телу. — В ту ночь, когда ты убежала из дома, я почувствовал, — его голос стал тише, почти шёпотом. — Будто кто-то сжал моё сердце. Я выбежал в лес, даже не застегнув куртку. Мои ноги сами знали, куда бежать. И когда я нашёл тебя…без сознания, холодную…я понял. Я понял, что если с тобой что-то случится, я не смогу жить. Не потому что я слабый, а потому что ты стала частью меня. Селин почувствовала, как по щекам текут слёзы. Она не вытирала их. — Почему ты не сказал раньше? — прошептала она. — Боялся, — ответил он, и его голос дрогнул. — Боялся, что ты не захочешь этого. Что твоя семья ополчится на меня. Что я не смогу дать тебе то, что ты заслуживаешь. Но когда я нёс тебя на руках через лес, когда держал твою руку и молился, чтобы ты просто открыла глаза…я понял, что страх это полное дерьмо. Важна только ты. Он замолчал, давая ей время переварить услышанное. Селин подняла на него свои затуманенные глаза. — Знаешь, — сказала она, — я всегда тянулась к тебе. С самого первого взгляда. Я не понимала почему, просто хотела быть рядом. Твои руки, твой голос, твоё плечо...всё это казалось мне родным, хотя у меня была семья. Но дома я никогда не чувствовала себя так, как с тобой. — Потому что запечатление работает в обе стороны, — тихо сказал Сэм. — Даже если ты не оборотень, ты чувствуешь. Это не магия, не принуждение, это просто правильность. Ты правильная для меня и я, кажется, правильный для тебя. Она встала из-за стола, обошла его и села на стул рядом, так близко, что их колени соприкоснулись. — Ты не боишься, что я уйду? — спросила она. — Боюсь, — честно ответил он. — Каждый день, и каждую минуту. Но я не могу держать тебя силой. Я могу только быть рядом и надеяться, что ты сама захочешь остаться. — Я хочу, — выдохнула она. — О господи, Сэм, я так хочу. Он протянул руку и осторожно, словно она была из стекла, коснулся её щеки. — Тогда оставайся, — сказал он. — Не завтра. Не после того, как решишь проблемы с семьёй. А сейчас. Сегодня. Навсегда. Она прикрыла глаза и наклонилась к его ладони. — Навсегда, — повторила она, пробуя слово на вкус. Оно оказалось таким сладким. Он взял её руку, поднёс к губам и поцеловал пальцы — один за другим, медленно, благоговейно. Селин смотрела на него и видела то, чего никогда не замечала раньше: как он сдерживает себя, как дрожит его рука, как в глазах плещется что-то огромное, едва удерживаемое внутри. — Я ничего не могу с этим поделать, — сказал он тихо. — Это не выбор, и не магия, которую можно отменить. Ты теперь всегда будешь со мной, даже если уйдёшь. Но я надеюсь, ты не уйдёшь. Она обвила его шею руками и прижалась лбом к его лбу. — Я никуда не уйду, — прошептала она. — Я устала быть второй, устала быть той, кого терпят. Здесь, с тобой, я чувствую себя первой. И это…это стоит всего. Он обнял её крепко, так, что затрещали кости, но это было приятно. Она уткнулась лицом в его плечо и почувствовала, как его сердце бьётся где-то рядом, сильное и живое. — Что теперь будет? — спросила она, не отрываясь. — Теперь будем жить, — ответил он. — Ты и я. И стая. И твоя семья, если они захотят понять. А если нет…у тебя есть мы. Она подняла голову и поцеловала его — первый осознанный поцелуй, не случайное касание, а обещание. Он ответил, осторожно, боясь спугнуть, но она сама углубила поцелуй, вплетая пальцы в его волосы. За окном поднималось солнце, в доме пахло кофе и хвоей, и где-то далеко, в стеклянном особняке, Каллены всё ещё ждали. Но сейчас это не имело значения. Сейчас были только они. А в лесу, на границе резервации, Джейкоб остановил мотоцикл и принюхался. Ветер донёс запах счастья — странный, почти забытый. Он улыбнулся сам себе и поехал дальше. За Селин можно было не волноваться. Она наконец нашла свой дом.