Право сильного

Беседка в южном саду Мэнора утопала в цветущих розах. Люциус уже сидел за изящным столиком, попивая чай и наблюдая за приближающимися фигурами. Драко сидел рядом, напряжённый, как струна, но старательно изображающий расслабленность. – А вот и наши учёные, – протянул Малфой, когда Гарри и Северус вошли в беседку. – Надеюсь, вы не закопались в своих реактивах настолько, чтобы забыть о существовании солнечного света. Северус занял место напротив Люциуса, жестом указав Гарри сесть рядом с Драко. – Эксперимент требовал завершения, – сухо ответил он, беря чашку, поданную Лулой. Гарри сел и тут же поймал на себе обеспокоенный взгляд Драко. Друг посмотрел на его раскрасневшиеся щёки, на слегка припухшие губы, и в его глазах загорелось понимание. – Как прошёл урок? – слишком невинно спросил Драко, и Гарри едва не поперхнулся чаем. – Познавательно, – выдавил он, косясь на Северуса. Тот сделал глоток чая с таким видом, будто ничего необычного не произошло, но рука под столом едва заметно дрожала. – Поттер неплохо справляется с базовыми техниками концентрации, – ровно произнёс он. – Для первого раза, конечно. Есть куда расти. – О, я уверен, что Поттер будет расти очень старательно, – вставил Люциус с лёгкой усмешкой, и Гарри показалось, что Малфой смотрит на него слишком проницательно. – Ты сам говорил, Северус, что у него «потенциал». – Говорил, – подтвердил Снейп, встречая взгляд Люциуса. – И не отказываюсь от своих слов. Под столом, никем не замеченная, рука Гарри на мгновение коснулась руки Северуса, и по телу пробежал уже знакомый лёгкий электрический разряд. Снейп даже не повернул головы, но его пальцы на долю секунды сжали ладонь Гарри в ответ. День был безветренный. Где-то поблизости пела малиновка, а вокруг то и дело летали бабочки. Люциус рассказывал о каком-то светском приёме, Драко поддакивал, бросая на Гарри многозначительные взгляды, а Гарри сидел и чувствовал, как мир вокруг него разделился на «до» и «после». «До» он был мальчишкой, который боялся собственной тени. «После» – тем, кто только что целовал своего Мастера. И это «после» ему отчаянно нравилось.