Право сильного

Они вышли в сад, подальше от дома, чтобы аппарация не потревожила магический фон Мэнора. Северус крепко обнял Люциуса. Хлопок. Темнота. Рывок. Пепелище встретило их так и не выветрившимся за эти три года запахом гари и запустения. От некогда величественного особняка остались только чёрные остовы стен, торчащие из земли, как рёбра погибшего зверя. В воздухе дрожали остатки магии — тяжёлые, болезненные, пропитанные болью и смертью. Люциус сделал шаг вперёд, и хруст стекла под ногами показался ему похожим на хруст костей. — Здесь были хорошие розы, — сказал он тихо. — Я помню. Нарцисса любила белые. Северус не ответил. Он стоял чуть позади, проверяя пространство на предмет опасности. Люциус шёл медленно, вглядываясь в обломки. Трость оставляла глубокие следы в пепле. Он знал, что ищет. Знал с того самого дня, как получил письмо от Корнелиуса. — Браслет, — сказал он, не оборачиваясь. — У Нарциссы был браслет из белого золота с сапфирами. Фамильная вещь. Его передавали невестам рода. Она носила его не снимая. Драко должен был получить его после её смерти, если бы… если бы не та ночь. — Ты думаешь, он уцелел? — спросил Северус. — Магия Малфоев не горит, — ответил Люциус. — Она ждёт. Он направился к тому месту, где когда‑то была спальня. Северус пошёл следом, держа палочку наготове. — Здесь, — Люциус остановился перед грудой обугленных камней. — Комната была здесь. Он опустился на корточки и, отбросив мелкие осколки, протянул руку к земле. Северус почувствовал, как магия Люциуса потянулась вниз, в пепел, в самую глубь руин. — Он здесь, — голос Люциуса дрогнул и стал тише. — Я чувствую его. Секунда — и на его ладони, покрытой копотью, материализовался маленький предмет. Браслет из потускневшего белого золота, с тремя небольшими сапфирами, едва мерцавшими в болезненно-блёклом свете. Камни были мутными, словно оплакивали свою хозяйку, но в них ещё теплилась жизнь. Люциус сжал его в кулаке. — Я обещал себе. — Он поднялся, задержав на долю секунды дыхание. — Я обещал, что найду то, что принадлежит ему по праву. Северус собрался было ответить, но в этот момент воздух вокруг них содрогнулся. Тёмная магия, спавшая в руинах, почувствовала чужое присутствие. — Люциус, отойди! — крикнул Снейп. Но было поздно. Из земли, из самого пепла, вырвался тонкий, почти невидимый луч чёрного света. Он вонзился в плечо Люциуса, и тот охнул, пошатнувшись. Браслет выпал из его руки, и Северус едва успел подхватить его левитацией, прежде чем тот коснулся земли. — Держись, — Снейп крепко обхватил друга поперёк груди. — Возвращаемся. Люциус не сопротивлялся. Его лицо побледнело, на лбу выступила испарина, а плечо, которого коснулось проклятие, горело нестерпимым огнём. Хлопок. Темнота. Рывок. С большим трудом они добрались из сада в малую гостиную, и Северус едва успел усадить Люциуса на диван, прежде чем тот окончательно потерял сознание. — Лула! — голос Снейпа резанул воздух. — Экстренная аптечка. И согревающее зелье. Быстро! С хлопком появилась домовушка. Её глаза расширились, но она не произнесла ни слова — только прижала уши к голове и протянула поднос с пузырьками, дрожа от ужаса. — Сюда, — бросил Северус, уже срывая мантию, а затем рубашку с Люциуса. На коже, под ключицей, расползалась чёрная пульсирующая сеть — живая, будто дышащая. Проклятие пускало корни. Северус наложил блокирующие чары, но те лишь на мгновение замедлили тёмные нити. Люциус застонал, не приходя в себя. Северус работал быстро, почти яростно, вливая зелье, накладывая новые чары, удерживая проклятие от сердца. В комнате стояла тишина, нарушаемая только его резкими вдохами и слабым, неровным дыханием Люциуса. Лула стояла неподвижно, прижав ладони к груди, боясь даже дышать. Северус не поднимал глаз. Он сражался — и не позволял себе думать о том, что может проиграть.