Право сильного

Зал торжеств в Министерстве тонул в роскоши, которая казалась болезненной. Тяжёлые бархатные портьеры цвета запёкшейся крови, золото, слепящее в свете тысяч свечей, и холодное, пронзительное пение скрипок. Люциус, в мантии из тончайшей шерсти с серебряным шитьём, стоял в центре круга чиновников, принимая поздравления. Рядом замер Северус. Гарри и Драко держались чуть поодаль, изображая идеальных воспитанников: молчаливых, послушных, лишённых собственной воли. — Лорд доволен твоими успехами в Отделе лояльности, Люциус, — Барнаби Трэверс, фанатичный инквизитор с тусклыми, будто затянутыми мутной пеленой, глазами подошёл вплотную. Его голос был неприятно вкрадчивым и маслянистым. — Но знаешь, что странно? Люциус вежливо приподнял бровь: — Просвети же меня, Барнаби. — Последняя партия зелий, которую мастер Снейп передал в Хогсмид как «брак»… — Трэверс понизил голос, и Гарри, стоявший в пяти шагах, мгновенно прислушался. — Мои люди проверили один из выброшенных флаконов. В осадке нашли следы корня мандрагоры. Это не брак, Люциус. Это катализатор для пробуждения магических каналов. Северус не дрогнул, но Гарри почувствовал, как через кольцо-индикатор прошла ледяная волна тревоги. — Ты бредишь, Трэверс, — холодно ответил Снейп. — Осадок даёт реакция с котлом, если он недостаточно прогрет. Чистая химия. Трэверс криво усмехнулся, и в его взгляде вспыхнуло торжество. — Расскажешь это Лорду. Я как раз иду к нему. Он на террасе, ждёт моего отчёта о «неблагонадёжных». Кажется, список только что пополнился двумя очень громкими фамилиями. Трэверс развернулся и быстро, почти бегом, направился через зал к дверям террасы, где в обществе Беллатрисы находился Марволо. Люциус застыл. Любое резкое движение, любая попытка остановить Трэверса магией сейчас, в зале, полном свидетелей и детекторов тёмной магии, означала бы мгновенное разоблачение. Северус сузил глаза, его рука инстинктивно дернулась к рукаву, но он понимал — он не успеет. До террасы оставалось десять ярдов. Восемь. Гарри смотрел в спину Трэверса. Мир вокруг него замедлился. Он не переживал и не суетился. Просто сосредоточился на пульсации крови в собственном теле, а затем — на пульсации в теле уходящего мага. «Артерия. Левая камера сердца. Давление», — пронеслась бесстрастная мысль. Гарри не испытывал злости. Только холодный расчёт. Стереть память Трэверсу — значило активировать артефакт на его груди, который взвоет на всё Министерство. Убить его «естественным» путем — единственный выход. Гарри сжал кулак в кармане мантии. Трэверс сделал ещё пару шагов. Его рука уже потянулась к ручке двери, когда он вдруг замер. Его лицо побагровело, глаза неестественно выпучились. Он не вскрикнул — в его лёгких не осталось воздуха. По воле Гарри один из сердечных клапанов просто перестал работать. Маг пошатнулся, выронил бокал, который с дребезгом разбился о мрамор, и рухнул лицом вперёд. — О Мерлин! Мистер Трэверс! — вскрикнула какая-то дама. Зал ахнул. Люциус и Северус, надев безупречные маски ужаса, первыми бросились к упавшему. Северус опустился на колени, прижал пальцы к шее Трэверса и через несколько секунд медленно поднялся, качая головой. — Остановка сердца, — отчётливо произнёс Снейп, обращаясь к подошедшему Лорду. — Переутомление, возбуждение… и возраст. Бедняга Барнаби слишком близко к сердцу принимал свои обязанности. Лорд посмотрел на безжизненное тело своего инквизитора. В его взгляде не было жалости, только лёгкое раздражение из-за испорченного вечера. — Какая досадная потеря, — сухо сказал Марволо. — Унесите его. Люциус, продолжай принимать гостей. Вечер ещё не окончен. Гарри стоял на прежнем месте. Он чувствовал, как в кольце на мизинце бьётся пульс Северуса — быстрый, тревожный, но полный облегчения. Юноша взял со стола бокал и сделал глоток. Он только что убил человека в трёх шагах от самого могущественного мага Британии, и его рука не дрожала. Это была не победа. Это была всего лишь необходимая чистка чертежа. Музыка снова заиграла, и гости постепенно вернулись к разговорам, словно стараясь не думать о внезапной смерти Трэверса. Гарри всё ещё держал в руке бокал, глядя сквозь толпу. Драко подошёл ближе. Его голос был тихим, почти шёпотом: — Гарри… это ты? Поттер даже не повернул головы. Он едва заметно кивнул — так, что это мог заметить только тот, кто смотрел на него в упор. Драко молчал. В его глазах мелькнуло что-то — не страх, не отвращение, а странное, тяжёлое понимание. Он не сказал больше ни слова. Просто встал рядом, плечом к плечу, как делал всегда в приюте. Из толпы вынырнул Северус. Его лицо было бесстрастным, но Гарри чувствовал через кольцо, как быстро бьётся его сердце. — Ты как? — тихо спросил Снейп. — В порядке? Гарри повернул голову и посмотрел на него ясными, спокойными глазами. — Нормально, — ответил он. Северус замер. Это слово, этот тон — он уже слышал когда-то, давно, после того как Гарри впервые увидел пытку Лорда. Тогда он тоже сказал «нормально». И это было страшнее любых криков. Снейп не нашёл, что ответить. Он только молча кивнул и, заметив приближающегося Люциуса, коротко бросил: — Они в порядке. Пойдём к гостям. Люциус перевёл взгляд на Драко. Тот кивнул — коротко, твёрдо, не отводя глаз. Малфой-старший взял Северуса под локоть, и они оба растворились в толпе. Гарри остался стоять с бокалом в руке. Драко — рядом. Они не смотрели друг на друга, но их плечи почти касались.