Право сильного

Люциус вошёл в спальню. Лунный луч, проникая сквозь щель в шторах, серебряной полосой лёг на пол. Драко уже был в кровати, но не спал. Он смотрел в потолок и, когда Люциус сел рядом, тихо сказал: — Он убил его. — Да, — отозвался Люциус. — И сделал это так, что никто не заметил. Даже Лорд. Драко помолчал. — Я знал, что он может, — сказал он. — Но видеть это… присутствовать… — он замолчал, подбирая слова. — Это странно. Не страшно, а именно странно. — Ты боишься его? — спросил Люциус. — Я боюсь не его, — Драко повернул голову. — Я боюсь, что однажды мы перестанем его понимать. А он перестанет нуждаться в том, чтобы мы его понимали. Люциус лёг рядом, притянул Драко к себе. — Он не перестанет, — тихо сказал он. — Потому что мы — его связь с миром, который он пытается изменить. Без нас он станет тем, в кого боится превратиться сам. — Ты так думаешь? — Я знаю, — ответил Люциус. — Северус не даст ему потерять себя. И мы не дадим. Драко закрыл глаза. — Тогда я согласен. — На что? — Принимать его таким, какой он есть. Со всеми… новыми штрихами. Люциус поцеловал его. — Этого достаточно. Гарри лежал на спине, глядя в потолок. Северус разделся и лёг рядом, но не касался. — Ты убил его, — констатировал, не спросил Северус. — Да, — сказал Гарри. — Чувствуешь что-нибудь? Гарри повернул голову, глядя на него. В его глазах не было ни вызова, ни раскаяния. Только спокойствие. — Он был угрозой. Я убрал угрозу. Всё остальное — не важно. Северус молчал долго. Потом медленно выдохнул. — Я знал, что ты на это способен. Но когда видишь это своими глазами… — Ты боишься меня? — спросил Гарри. — Нет, — Снейп повернулся к нему. — Я боюсь, что однажды ты перестанешь чувствовать вообще. Что холод в твоих глазах станет единственным, что в тебе останется. Гарри протянул руку и коснулся его щеки. — Пока ты рядом, этого не случится. Северус накрыл его ладонь своей. — А если меня не станет? — Ты всегда будешь рядом, — сказал Гарри. — У меня есть кольцо. Северус усмехнулся — невесело, но тепло. — Ты стал циником, Поттер. — Я стал реалистом, — поправил Гарри. — И это твоя заслуга. Они замолчали. В комнате было тихо, только дыхание и редкие звуки ночного Мэнора. — Я не жалею, — сказал Гарри. — Но я помню. Каждого, кого убрал. Каждого, кто пострадал. Это не проходит бесследно. — Это важно, — ответил Северус. — Запомни и это. Гарри прижался к нему и закрыл глаза. — Я запомню.