Unwell

На следующее утро Миранда не смогла оставить этот эпизод без внимания. Андреа вздохнула, прижала ладонь ко лбу и уставилась в потолок: — Это унизительно. — Не драматизируй, — резко сказала Миранда, не сводя глаз с лица Андреа. Андреа слегка повернула голову, наблюдая за Мирандой. Та сидела на краю больничной койки, скрестив руки на талии, а другую положив под подбородок. Как всегда, само воплощение контроля, вот только… Она не уходила. Не ради «Подиума», ни ради чего другого. — Ты пялишься, — пробормотала Андреа, ёрзая на подушках. Миранда промурлыкала: — Ты дышишь. Андреа моргнула: — Э‑э, да? Обычно это рекомендуется. Выражение лица Миранды не изменилось: — Ты не дышала. Андреа застонала: — Это был один момент. Я была в порядке… Миранда резко выдохнула, словно заставляя себя сохранять терпение: — Твоё сердце не выдерживает таких нагрузок. Андреа вздохнула и провела рукой по волосам: — И что теперь? Я просто… буду жить в больнице? — Пока что — да, — спокойно ответила Миранда. — Врачи должны продолжать наблюдение. Андреа попыталась возразить, но Миранда взглядом заставила её замолчать. Андреа фыркнула: — Отлично. Я добавлю это в своё резюме. «Профессиональный гость в больнице». Миранда приподняла бровь: — У меня сложилось впечатление, что ты и так слишком квалифицированный специалист. Андреа тихо, неохотно рассмеялась. Напряжение немного спало. Миранда позволила себе выдохнуть. Пока… Миранде следовало этого ожидать. Она десятилетиями была у всех на виду, одним взглядом определяла направление развития индустрии моды и создавала свою репутацию с безжалостной точностью. Разумеется, СМИ пронюхали, что она в больнице. Разумеется, поползли слухи. Андреа увидела это первой. Она листала телефон — то ли от скуки, то ли пытаясь отвлечься, — и вдруг застыла, уставившись на экран. Миранда, которая просматривала макеты с кресла в углу, подняла голову: — Что? Андреа замешкалась, а потом медленно развернула телефон. Заголовок было невозможно не заметить: «МИРАНДА ПРИСТЛИ ПРОВОДИТ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ В БОЛЬНИЦЕ: ЗАГАДОЧНАЯ БОЛЕЗНЬ? КРИЗИС ЗДОРОВЬЯ? НАРАСТАЕТ СКАНДАЛ? КОГДА ОКОНЧАТСЯ ДНИ ДЬЯВОЛА?» Губы Миранды сжались в тонкую линию. Андреа ухмыльнулась: — Что ж, они почти угадали. Миранда потянулась за телефоном и быстро просмотрела новостные оповещения и фотографии. Папарацци запечатлели, как она приезжает в больницу и уезжает из неё. Её невозмутимое выражение лица никак не способствовало развеиванию слухов. Некоторые предполагали, что у неё тайная болезнь. Некоторые думали, что она встречается с врачом. А некоторые — что еще больше раздражало — начали складывать все воедино. Андреа Сакс. Бывшая ассистентка. Та самая, которая таинственным образом исчезла из мира моды, чтобы через год снова появиться в компании Миранды Пристли. Миранда медленно выдохнула и отложила телефон. Андреа внимательно наблюдала за ней: — Итак. Мы делаем публичное заявление или просто позволим им думать, что ты при смерти? Миранда выгнула бровь: — Я не собираюсь давать повод для спекуляций. Андреа склонила голову набок. — То есть ты не хочешь, чтобы я выложила селфи из больницы с подписью «Миранда Пристли — моя сахарная мамочка»? Миранда бросила на неё такой испепеляющий взгляд, что Андреа хихикнула. Миранда вздохнула: — Это пройдёт. Андреа нахмурилась: — Тебе всё равно? Миранда на мгновение замолчала, а затем сказала: — Мне не всё равно, я хочу, чтобы ты поскорее поправилась. Андреа моргнула. Голос Миранды звучал спокойно, но за ним скрывалось что‑то другое, от чего у Андреа сжалось сердце, хотя она и не понимала, почему. Это было редкостью — видеть, как Миранда говорит прямо и решает показать своё истинное отношение. Андреа сглотнула. Ей хотелось оставить всё как есть, поддразнить её, уйти, сделать всё лёгким. Но вместо этого она тихо прошептала: — Я тоже тебя люблю. Взгляд Миранды дрогнул, и на мгновение она смягчилась. Затем она фыркнула, поправляя рукав пальто от Valentino: — Разумеется. Андреа улыбнулась. Миранда вздохнула: — Если ты ещё раз сделаешь такое лицо, я вызову охрану. Андреа только рассмеялась. И Миранда долго смотрела на неё, не обращая внимания на происходящее вокруг.

***

Эмили поняла, что что‑то не так, когда Миранда перестала отвечать на электронные письма в течение часа. Когда прошли дни без единого испепеляющего взгляда, когда молчание перестало означать опасность, а стало означать отсутствие — настоящее отсутствие, — она взяла телефон и позвонила Найджелу. — Что-то не так, — тихо и настойчиво сказала Эмили, словно стены могли её услышать. — Она не кричала на меня уже два дня. Найджел вздохнул: — Это… необычно. — Это хуже, чем необычно. Это беспрецедентно. Она уже несколько дней в больнице. Никаких новостей. Никаких посланий. Она даже не посмотрела на расписание макета. — Ты запаниковала, — сказал Найджел. — Я в панике, — поправила Эмили. Найджел помолчал. Она услышала, как он выдохнул — тот долгий, обдуманный вздох. — Мы не можем позволить себе отвлечённую Миранду, — продолжила она, понизив голос.— Ты думаешь, она… — Ты драматизируешь. — Я не драматизирую. Снова молчание. Затем: — Хочешь, я разберусь с этим? Пауза. — Да, — наконец сказала она. — Пожалуйста. — Хорошо. Она почти слышала, как он откидывается на спинку кресла, надевая маску, которую приберегал для кризисных ситуаций, чтобы выглядеть обаятельным. — Тогда мы продолжим работать. Мы справимся. Мы очистим её почтовый ящик. Мы позаботимся о том, чтобы никто не подумал, что Миранда Пристли… Он не закончил предложение. Это сделала Эмили: — Умирает. Тон Найджела стал резче: — Никто не должен произносить это слово. — Это более правдоподобно, чем всё остальное, — пробормотала она. Повисла пауза — не такая уж и долгая, чтобы чувствовать себя неловко. Затем Найджел спросил тише: — Как думаешь, она в порядке? Эмили не ответила. На той неделе офис работал как часы — немного на пределе, но справлялся. И Миранда — хотела она того или нет — была благодарна. Ну, не то чтобы благодарна. Просто… довольна. Для Миранды Пристли это было почти проявлением нежности.

***

  Андреа не ожидала посетителей. Она бесцельно листала свой телефон, наполовину прочитав сенсационный заголовок о «загадочной болезни» Миранды, когда раздался стук. Голос медсестры был тихим: — Здесь кое‑кто хочет тебя видеть. Андреа моргнула: — Кто? Медсестра замешкалась: — Он говорит, что он твой старый друг. Андреа всё поняла. Она почувствовала это нутром, ощутила, как медленно и размеренно меняется время. Мгновение спустя в дверях появился Нейт, крепко обхватив себя руками, словно боялся, что развалится на части, если не будет за что держаться. Андреа отложила телефон: — Нейт. Он коротко рассмеялся: — И это всё? Она посмотрела на него: — Что? — Нет «привет», нет «как дела», нет «что ты здесь делаешь» — просто «Нейт». Андреа вздохнула: — Послушай, я… — Мне пришлось узнать всё от твоих родителей, — сказал он, и слова прозвучали так, будто он их репетировал. — Они мне всё рассказали. Она потёрла переносицу: — Это не их дело. Как так вышло? — Они волнуются. Я волнуюсь. Андреа отвернулась: — Ты здесь не поэтому. Он сделал еще один шаг внутрь. — Ты действительно с ней? Андреа закатила глаза. — Боже, Нейт. — Как давно? — Мы расстались больше года назад. — Это не то, о чем я спрашивал. Андреа уставилась на него, ее голос звучал ровно: — Это просто… случилось. Он рассмеялся, но это был пустой смех. — То есть ты просто проснулась однажды утром и решила переспать со своей начальницей? — в ней вспыхнула злость. — Она не была моей начальницей. — Она покачала головой. — И я не обязана тебе это объяснять. Нейт провёл рукой по волосам. Хоть внутри было раздражение, она заметила — что всегда пряталось под его гневом — боль. Она не чувствовала к нему жалости. Не совсем. — Дело не в тебе, — сказала она. Он стиснул зубы. Андреа бросила на него резкий взгляд. — Ты ушел. Его голос понизился. — Ты бросила меня. Андреа ничего не ответила. — Я отпустил тебя, — сказал он уже тише, — и сказал себе, что это моя вина. Что я недостаточно старался. — Он посмотрел на неё потемневшими глазами. — Но теперь я знаю почему. Она не ответила. Потому что внутри неё что‑то изменилось — нарастала боль, тупая, но настойчивая. Она выпрямилась, пытаясь дышать, несмотря на боль. Мониторы пищали. Давление в груди усилилось. Она моргнула, и перед глазами всё поплыло. Нейт шагнул вперёд: — Энди… А потом… — Не надо. В дверях стояла Миранда. На ней всё ещё было пальто. Голос звучал ровно. Но её глаза — её глаза были полны ужаса. — Если ты к ней прикоснёшься, — сказала она, — я тебя уничтожу. Нейт вздрогнул и развернулся к ней. Миранда стояла в дверях, элегантно накинув пальто на плечи, с обманчиво расслабленной позой — если не считать её глаз. Они были полны смертельной угрозы. Нейт расправил плечи: — Я не собираюсь причинять ей вред. Миранда медленно шагнула вперёд: — Тогда я предлагаю тебе убрать руки, пока ты этого не сделал. Нейт замешкался, оглянувшись на Андреа. Она хваталась за грудь, её дыхание было прерывистым, а кожа — слишком бледной. Его лицо исказилось: — Энди… Миранда вмешалась. В мгновение ока она оказалась между ними, словно щит, словно барьер. — Ты её расстраиваешь, — холодно сказала она. Андреа прерывисто вздохнула: — Миранда… — Я здесь, — прошептала Миранда, не сводя с неё глаз. — Просто дыши, дорогая. Голос Нейта дрогнул: — Я не хочу причинять ей боль. — Но ты уже причиняешь, — ответила Миранда. Андреа коротко и резко кашлянула, вцепившись в одеяло побелевшими костяшками пальцев. Миранда потянулась к кнопке вызова, не поворачивая головы: — Мне нужен врач. Нейт зашевелился: — Миранда… — Я сказала тебе уйти, — отрезала Миранда. Он замешкался: — Она мне всё ещё небезразлична. — Именно поэтому ты и уйдешь, — голос Миранды был холоден, как лёд. Вошла медсестра. За ней последовал врач: — Что случилось? Миранда отошла в сторону, чтобы дать им пройти: — Её сердце. Сделайте что‑нибудь. Андреа побледнела. Она тяжело дышала. Нейт не шевелился. Потом тихо произнёс: — Прости. Андреа ничего не ответила. — Сэр, вам нужно выйти, — сказала одна из медсестёр. Он замешкался. Потом кивнул. Дверь за ним захлопнулась. Миранда не садилась. До тех пор, пока ей не сказали, что всё в порядке. Тогда — и только тогда — она опустилась на стул у кровати. Андреа слегка повернула голову: — Что ж, — хрипло сказала она, — это было драматично. Миранда приподняла бровь: — У тебя ужасный вкус в отношении мужчин. Андреа хмыкнула, склонив голову набок: — Рано или поздно он бы узнал. Миранда усмехнулась: — И все же, похоже, его чувства по-прежнему являются твоей ответственностью Андреа слабо улыбнулась. — Ревнуешь? Миранда закатила глаза. — В бешенстве. Андреа вздохнула и откинулась на подушки, прикрыв глаза. Пальцы Миранды по-прежнему лежали на её запястье. — Останешься? — прошептала Андреа. Миранда выдохнула через нос, затем наклонилась и медленно, нежно поцеловала Андреа в лоб. — Всегда.