Unwell

Андреа проснулась от ощущения тепла, исходящего от чего‑то, прижавшегося к её спине, и от знакомого запаха чего‑то дорогого, витавшего в простынях. Это было что‑то успокаивающее, безопасное — что‑то глубоко внутри её мозга подсказывало ей, что нужно остаться, зарыться поглубже, прижаться к тому, что было позади неё. Потом у неё запульсировала голова. — О, чёрт, — простонала она, приоткрыв один глаз, но тут же пожалела об этом. Слишком яркий свет. Слишком много. Слишком… — Следи за словами. Андреа замерла. Миранда. На каком‑то смутном, полубессознательном уровне она знала, что прошлой ночью Миранда позаботилась о ней. Она чувствовала уверенные, надёжные прикосновения изящных рук, которые укладывали её в постель, ощущала, как Миранда осторожно пристраивается рядом, слышала её неодобрительные вздохи, когда та драматично накрывала её собой, словно одеялом. Андреа жалобно всхлипнула и уткнулась лицом в подушку. — Не будь со мной такой жестокой. Я хрупкая. Миранда равнодушно хмыкнула. — У тебя похмелье. Это не то же самое, что хрупкость. Андреа надула губы и слегка поерзала. Это была ошибка: как только она пошевелилась, рука Миранды крепче обхватила ее талию, удерживая на месте, а пальцы слегка коснулись обнаженной кожи живота в том месте, где задрался топ Андреа. Андреа моргнула, ее заторможенный мозг наконец включился. — Ты… ты меня обнимаешь? Миранда резко выдохнула, но не отодвинулась. — Ты вцепилась в меня, как пиявка, пока я спала. Казалось, проще терпеть, чем тратить силы на то, чтобы тебя оттолкнуть. Андреа ухмыльнулась, уткнувшись в подушку. — Думаю, тебе просто нравится. Миранда фыркнула, но ее рука — сама собой, неосознанно — начала медленно, рассеянно водить по животу Андреа. Тепло, успокаивающе. — От тебя пахнет виски. Молчание. Затем, так тихо, что Андреа могла бы и не услышать, Миранда выдохнула ей в шею. Сердце Андреа замерло. Она слегка пошевелилась и повернулась в объятиях Миранды, чтобы посмотреть на нее. Выражение лица Миранды было непроницаемым, холодным, как будто они не лежали в обнимку на кровати, от которой пахло ими обеими. Но в том, как она позволила Андреа прижаться к себе, была нежность, а в том, как их ноги переплелись под простынями, — тепло. — Как? — прошептала Андреа, не скрывая восхищения. — Как ты так выглядишь, когда я чувствую себя на грани жизни и смерти? Миранда бросила на неё взгляд. — Я не тратила весь вечер на то, чтобы напиться до беспамятства коктейлями по заоблачным ценам. Андреа драматично застонала и перевернулась на спину. — Это был всего один коктейль. И несколько шотов. И, эм… Ещё кое‑что. Невозмутимое молчание Миранды говорило само за себя. Андреа вздохнула, слегка потянулась и поморщилась от напряжения. — Ну и что? Я что‑то сказала? Стыдное что‑то? Повисла пауза. Совсем небольшая. Слишком небольшая. Андреа моргнула. — Миранда? Андреа сглотнула. Голова у нее раскалывалась, но все это не имело значения, когда Миранда смотрела на нее вот так, когда ее пальцы все еще выводили нежные круги на ее коже, когда между ними не было ничего, кроме ленивого утреннего света и их дыхания. — Привет, — хрипло прошептала Андреа. Миранда приподняла бровь. — Доброе утро, дорогая. Андреа улыбнулась, немного отодвинулась и прижала лоб к плечу Миранды, вдыхая ее запах. Миранда не отстранилась. Она нежно поцеловала обнаженную ключицу Миранды, едва касаясь ее. Миранда резко, но спокойно вдохнула, еще крепче обхватив Андреа за талию. Воодушевившись, Андреа снова поцеловала ее, на этот раз чуть выше. Затем она нежно — дразняще — прижалась носом к шее Миранды, медленно и лениво целуя ее в подбородок. Миранда выдохнула — это был не то вздох, не то стон, но Андреа застонала. А потом рука Миранды скользнула ниже, под нижнее бельё Андреа, и та втянула воздух сквозь зубы. — Так ты собираешься извиниться за вчерашний вечер? — пробормотала Миранда, когда пальцы Андреа скользнули под ее рубашку, коснувшись теплой обнаженной кожи. Андреа хмыкнула, запрокинув голову так, что их губы почти соприкоснулись. — Работает? Миранда усмехнулась. — Есть потенциал. Андреа едва успела рассмеяться, как Миранда поцеловала ее. Сначала нежно, испытующе, дразняще. Затем глубже, медленнее — ровно настолько, чтобы у Андреа перехватило дыхание, ровно настолько, чтобы мир закружился перед глазами, и это не имело никакого отношения к алкоголю. Пальцы Миранды начали легонько поглаживать Андреа через белье, на котором уже проступило влажное пятно, и Андреа издала тихий отчаянный стон, прижимаясь к ней еще теснее. А потом... Андреа скрутило от тошноты, которая нахлынула на нее, как приливная волна. О нет. О нет, нет, нет... Она ахнула, резко прервала поцелуй и приподнялась на дрожащих руках. — Я… боже мой, кажется, меня сейчас стошнит. Миранда, которая за полсекунды до этого собиралась сдвинуть трусики Андреа в сторону, замерла. Затем — медленно, нарочито — она отстранилась и откинулась на подушки, издав звук, подозрительно похожий на смех. — Андреа, — сказала она, как всегда невозмутимо, — ты первая женщина в истории, которая говорит мне такое после того, как я чуть не засунула руку ей в штаны. Андреа застонала, сбросила с себя одеяло и, спотыкаясь, выбралась из постели. — О боже, я себя ненавижу. Миранда лишь вздохнула и села. — Ну и ладно. По крайней мере, мне не приходится напрягаться. Андреа бросила на нее испепеляющий взгляд через плечо и, пошатываясь, направилась в ванную. Она услышала, как Миранда многострадально, но с усмешкой выдохнула. — Дорогая, там под раковиной есть ополаскиватель для рта. — О… — простонала Андреа, а Миранда, чёрт бы её побрал, рассмеялась и пошла за ней в ванную. Миранда покачала головой и протянула ей стакан воды. — Выпей. И если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы встать, пока всё не выпьешь, я не буду нести ответственность за свои действия. Андреа ухмыльнулась. — Так угрожающе. Миранда бросила на неё взгляд. — Я смертельно серьёзна. Андреа приподнялась с унитаза. — Ты не обязана заботиться обо мне, ты же знаешь. Миранда не смотрела на неё, когда начала свою утреннюю рутину. — Не будь смешной. Андреа колебалась. — Миранда… Миранда вмешалась чётким голосом. — Пей свою воду. Андреа долго смотрела на нее, прежде чем вздохнуть и потянуться за стаканом. — Да, дорогая. Долгая пауза. Миранда, прошептала так тихо, что Андреа едва не пропустила это мимо ушей — Хорошая девочка. Андреа чуть не подавилась водой.   Когда Андреа вышла из ванной через двадцать минут, Миранда уже ушла на работу, поцеловав ее на прощание в щеку. Ее все еще подташнивало, во рту был привкус мяты, а гордость была окончательно растоптана. Зазвонил ее телефон. Она схватила его, едва взглянув на экран, и ответила. — Дуг, клянусь богом... — Детка, ты в тренде. Она тяжело опустилась на кровать, широко раскрыв глаза и чувствуя, как учащается пульс. Она нажала на кнопку воспроизведения видео, которое прислал ей Дуг. Вот она. На видео — она с Мирандой на вечеринке у Дуга, где она явно не в своей тарелке и, судя по всему, выглядит как любая влюбленная девушка-квир. У Андреа кровь застыла в жилах. Она небрежно одетая, явно пьяная, прижимается к Миранде на глазах у всей этой чертовой компании, уткнувшись ей в плечо, целует ее в щеку и шепчет ей на ухо: «Я люблю тебя, детка». Миранда — Миранда не выглядела недовольной. Нет, она позволила этому случиться. Она прижала Андреа к себе, обняла ее и что-то пробормотала в ответ, что-то нежное, что-то очень похожее на... Нет. Ни за что. Андреа перемотала назад. А потом еще раз. У нее внутри все сжалось. Потому что казалось, будто Миранда что-то говорит. Казалось, будто Миранда говорит… Андреа перестала дышать. — Нет, — прошептала она. Андреа издала сдавленный звук. Дуг ничем не мог помочь. — Мне просто нужно, чтобы ты знала, — радостно сказал он, — что это самый лучший день в моей жизни. Андреа уткнулась лбом в кровать, заглушая стон. — Дуг, я тебя убью. — Детка, — Дуг полностью проигнорировал ее. — Ты призналась в любви Миранде Пристли на публике — и она тебе позволила. Ты хоть представляешь, какую лесбийскую войну ты только что начала? Андреа захныкала. — Я хочу умереть. Дуг захохотал. — О нет, ты будешь жить с этим, милая. Андреа накрыла голову подушкой. — Прощай, Дуг. Она повесила трубку.

***

  Найджел ждал этого всё утро. Он сидел в кабинете Миранды, удобно устроившись в одном из изящных кресел напротив её стола, самодовольный, как никогда. В офисах Подиума уже царило оживление, но никто не осмеливался поднимать эту тему в её присутствии. А значит, эта обязанность ложилась на него. Миранда вошла с таким видом, будто понятия не имела, что из‑за неё за ночь весь интернет взбесился, сняла пальто с непринуждённой грацией, присущей только ей, едва удостоила его взглядом и вздохнула. — Ни слова, Найджел. Найджел, который уже подготовил несколько реплик, просто ухмыльнулся. — О, ты так усложняешь задачу. Миранда бросила на него многострадальный взгляд, поставила сумку на пол и достала очки для чтения. — Говори. Найджел подался вперёд, переплетя пальцы. — Ну, — начал он нарочито непринуждённо, — я просто хотел узнать, в курсе ли ты, что ты официально в тренде во всех уголках интернета, включая, помимо прочего, Twitter, The Cut, Vogue Paris и почему-то очень популярный нишевый форум, посвящённый лесбийским парам. Миранда невозмутима. — Вот как. Найджел ухмыляется, словно хищник. — Так и есть. И в некоторых кругах тебя теперь называют «самой неожиданной лесбийской иконой интернета». Я почти уверен, что уборщики до сих пор соскребают с пола то, что осталось от Эмили. Миранда выгнула бровь. — Как мило. Найджел театрально вздохнул. — О, Миранда, пожалуйста, дай мне цифровую рамку для этого видео и повесь ее у меня в кабинете. Миранда замерла. Найджел невозмутимо продолжил. — Должен сказать, было довольно забавно наблюдать, как ты прижимаешь к себе пьяную, бормочущую Энди, словно очень дорогую сумочку. Миранда резко выдохнула и с преувеличенным терпением сняла очки. — Если ты собираешься продолжать этот нелепый допрос, я буду вынуждена отправить тебя в гардеробную до конца недели. Найджел прижал руку к груди, изображая оскорбленную невинность. — Это жестокая угроза. Миранда выгнула бровь. — Тогда перестань меня испытывать. Найджел откинулся на спинку стула, но самодовольство никуда не делось. — Ладно, — уступил он, ухмыляясь. — Но у меня остался последний вопрос. Миранда ждала. Найджел склонил голову набок, изображая невинность. — Вы в курсе, — медленно произнес он, — что в конце видео вы, кажется, говорите что-то очень, очень интересное? У Миранды сжалось сердце. Найджел улыбнулся так, словно только что выиграл в лотерею. — Я этого не говорила, — слишком поспешно возразила Миранда. Найджел довольно рассмеялся. — О, моя дорогая Миранда, интернет с этим не согласен. Миранда сжала зубы. Найджел безжалостно давил на неё. — Я знаю, что твоя репутация держится на убеждении, что ты совершенно не способна на такое, но некоторые говорят — и я цитирую: «Чёрт возьми, неужели Миранда Пристли только что сказала "Я люблю тебя" на глазах у всех?» Миранда всем своим видом демонстрировала недовольство. — Я такого не говорила. Найджел ухмыльнулся ещё шире. — Тогда ты не будешь против, если я пришлю видео тебе, чтобы ты могла проверить? Миранда медленно и осторожно вдохнула, а затем смерила его таким пронзительным взглядом, что он мог бы разрезать стекло. — Найджел. Найджел поднял руки в знак капитуляции, не переставая улыбаться. — Я просто хочу сказать, — задумчиво произнес он, вставая со стула, — что если ты все-таки это сказала, то, вероятно, должна знать, что Андреа уже видела видео. Миранда замерла. Всего на долю секунды. Но Найджел это заметил. О, это было интересно. Он разгладил пиджак, все еще слишком самодовольный для своего же блага. — В любом случае, я буду в своем кабинете. Дай мне знать, если я понадоблюсь тебе для общения с прессой. Или, ты знаешь… провести церемонию бракосочетания. С этими словами он быстро и стратегически грамотно ретировался. Миранда не мигая уставилась на дверь, словно одной лишь силой воли могла испепелить отголоски веселья Найджела. Затем она резко вдохнула и так же резко выдохнула. Потому что у нее были проблемы посерьезнее, чем невыносимое веселье Найджела. Андреа. Андреа видела видео. И что? Это была катастрофа, которую она сама себе устроила. Момент слабости, который весь мир мог разобрать на части. Чтобы Андреа могла разобрать на части. И теперь Миранде ничего не оставалось, кроме как терпеть последствия.

***

  Андреа всё ещё лежала в постели и пересматривала видео снова, и снова, и снова. Похмелье перестало быть единственным объяснением пульсирующей боли в голове и тошноты. А теперь, в довершение ко всему, зазвонил телефон. Снова. Она застонала и вслепую потянулась к телефону, прежде чем поняла, что на экране — имя Миранды. Её замутило, но она не могла понять, от нервов или от тошноты. — Алло? — прохрипела она. Повисла долгая пауза, а затем Миранда заговорила спокойным, размеренным и до ужаса собранным голосом. — Ты в постели? Андреа поморщилась и откинулась на подушки. — Я не хочу отвечать. Миранда глубоко вздохнула, не впечатлившись ответом. — Пей больше воды. Андреа перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку. — Ты поэтому позвонила? Чтобы поухаживать за мной? Миранда резко выдохнула, как делала всегда, когда Андреа особенно капризничала. — Нет. Я позвонила, чтобы предупредить тебя. Андреа замерла, и её желудок сжался совсем по другой причине. — …Предупредить меня? Миранда не колебалась с ответом. — Папарацци уже наверняка дежурят у таунхауса. Андреа, полностью готовая к тому, чтобы получить «Оскар» за роль наивной девицы, слишком резко села на кровати — и тут же пожалела об этом, — постанывая от последствий. — Что? Почему? Миранда была терпелива, но настойчива. — Из-за видео. Андреа замерла, чувствуя, как учащается пульс. — Из-за видео? Того, где она прилипла к Миранде и смотрит на нее так, будто она — единственный человек в мире. Того, где на долю секунды кажется, что Миранда сказала... Андреа с трудом сглотнула, ее голос вдруг стал тише. — О. Да. Я кажется, видела это. Миранда продолжила, как будто не слышала наглую ложь Андреа. — Я посылаю охрану. Машина скоро будет у особняка. Вы не должны с ними общаться, понимаете? Андреа моргнула, едва осознавая, что она сказала. Миранда ведь это сказала, да? Но, может быть, — может быть — ей это показалось. Может быть, это просто алкоголь в крови. Может быть, она так сильно этого хотела, что её мозг выдал неверную интерпретацию по губам. — Андреа. Она вздрогнула, осознав, что Миранда всё ещё говорит. — Прости, что? Миранда резко выдохнула, но в её голосе не было злости. — Я сказала, не вмешивайся. Андреа облизнула губы. — Точно. Да. Не вмешивайся. Поняла. Повисла пауза. Потому что Миранда не собиралась об этом упоминать. Она не собиралась это признавать. Она не собиралась говорить об этом снова. Если это вообще было правдой. И это… это начинало причинять боль. — …Андреа? Андреа заставила себя сделать вдох, сглотнуть, взять себя в руки. — Ты действительно стараешься изо всех сил, да? — сказала она, стараясь, чтобы в её голосе звучала лёгкость, которой она на самом деле не испытывала. Миранда равнодушно хмыкнула. — Я бы предпочла не разбираться с последствиями того, что тебя будут преследовать на улице. Андреа вздохнула и плюхнулась обратно на диван. — Боже, я нас всех подвела, да? Миранда на мгновение замолчала. Затем — тише, мягче: — Нет. Ты не сделала этого. У Андреа перехватило дыхание, но она не стала настаивать. Вместо этого она закрыла глаза и медленно выдохнула. — Хорошо, — пробормотала она. — Я буду паинькой. Миранда хмыкнула, а потом повесила трубку. Андреа чуть не швырнула телефон через всю комнату.