Unwell

Миранда Пристли ничего не отрабатывала. Она доводила всё до совершенства. Она не готовилась. Она действовала. И всё же в течение нескольких недель — а на самом деле месяцев — она делала то, чего никогда не делала. Тренировалась. В уединении. Украдкой поглядывая на своё отражение. В тишине собственного дома, когда единственным звуком было цоканье её каблуков по мраморному полу. Она репетировала, как это сказать. Не в каком‑то громком заявлении, не так, чтобы это могли увидеть, а самыми простыми, самыми продуманными способами. Она шептала это себе под нос, глядя, как спит Андреа, и её пальцы скользили по непослушным каштановым кудрям. Она произносила эти слова про себя, глядя в зеркало в ванной, приоткрыв губы и складывая их в слова, которые всегда были для неё запретными. Однажды ночью, когда Андреа прижалась к ней, свернувшись калачиком, и начала бессвязно рассказывать о документальном фильме, который смотрела, её голос был сонным, слишком расслабленным, слишком безопасным, и Миранда почувствовала, как слова рвутся из её горла, вертятся на кончике языка. Она проглотила их. Потому что Миранда Пристли не говорила того, что нельзя было взять обратно. Она знала. Она знала это так долго. Почти два с половиной года. Она знала, что Андреа ушла от неё в Париже, бросив всё, что Миранда ей дала, всё, что она была готова сделать, чтобы защитить её, и всё равно выбрала себя. Миранда стояла на этих ступенях, глядя, как исчезает Андреа, и чувствовала, как что‑то острое, уродливое и незнакомое царапает ей грудь. И в этот момент — в этот ужасный, невыносимый момент — она поняла. Она любила её. Она любила её тогда. И продолжает любить. Несмотря на расстояние, на молчание, на медленный, мучительный процесс возвращения Андреа к ней, несмотря на их безрассудное, безнадежное, неизбежное начало. А теперь... Андреа снова уезжала. Не навсегда, нет. Не как в Париже. Но трёх недель было достаточно. Миранда, несмотря на всю свою резкость и стремление всё контролировать, наконец устала притворяться, что не любит Андреа. Годами она убеждала весь мир, что она неприкасаема. Может, так оно и было. Но не для Андреа. Никогда для Андреа. Андреа вышла из ванной, вытирая волосы полотенцем. Вокруг неё лениво клубился пар. Миранда, сидевшая за туалетным столиком, не сразу подняла голову, но Андреа заметила, как она бросила на неё взгляд в зеркало — почти незаметная пауза в её привычном распорядке дня. Андреа ухмыльнулась. — Тебе нравится то, что ты видишь? — поддразнила она, проводя полотенцем по влажным волосам. Миранда выдохнула через нос, аккуратно нанося ночной крем на скулы. — Я оценивала ущерб. Андреа ухмыльнулась. — Ты про то, как я выгляжу с дешевым шампунем? Миранда неопределённо хмыкнула, но Андреа точно знала, о чём она думает. Обычно она продолжала давить, пытаясь пробить эту броню, выжать из Миранды безнадежный вздох. Но не сегодня. Потому что этот вечер был последним перед отъездом Андреа. Миранда сидела у изголовья кровати, всё ещё в шелковом халате, и наблюдала за Андреа с той же невозмутимой сосредоточенностью, с которой она рассматривала подиумы, произведения искусства и всё то, чем стоило наслаждаться. Андреа отбросила полотенце. Она шагнула вперед, забралась на матрас и села на колени к Миранде, прильнув обнаженной кожей к шелку, тепло к теплу. Миранда почти не двигалась. Не протестовала. Просто позволила. Позволила Андреа взять себя. Андреа взяла Миранду за подбородок, приподняла его и прижалась к её губам — не спрашивая, не нежно, а просто заявляя о своих правах. Миранда выдохнула через нос и замерла под ней, позволяя ей. Позволяя Андреа прижать её к подушкам, позволяя Андреа проникнуть глубже, позволяя ей взять то, что ей нужно. Андреа целовала её так, словно хотела что-то запомнить — не только вкус Миранды, но и её реакцию, едва заметное учащение дыхания, то, как её пальцы сжимали простыни. Отстранившись и глядя на неё сверху вниз, она тихо спросила: — Ты уверена, что не будешь по мне скучать? Миранда приоткрыла рот. Не то чтобы она не дышала, не то чтобы могла вымолвить ни слова. — Я буду очень занята, — пробормотала она, разглаживая невидимую складку на бедре Андреа. Андреа тихо рассмеялась, прижимаясь лбом ко лбу Миранды. — Боже, ты такая вредина. Миранда выдохнула. Андреа усмехнулась, проводя кончиками пальцев по ключице Миранды, по шелковому отвороту её халата. — Я думаю, ты будешь скучать по мне, — задумчиво произнесла она. Миранда выгнула бровь. — Правда? Андреа промурлыкала, проводя губами по подбородку Миранды, вниз по изгибу её шеи, изучая её заново. — Думаю, тебе будет не хватать моего присутствия, — прошептала она, прижимаясь к её пульсу. — Думаю, тебе будет неприятно смотреть на своё расписание и понимать, что я не буду писать тебе посреди совещаний, отправляя фотографии твоего лица с шестой страницы. Думаю, ты будешь закатывать глаза, когда я звоню слишком поздно, но всё равно возьмёшь трубку. Думаю… Она прикусила губу, и от этого у Миранды перехватило дыхание. — Ты будешь скучать по мне так, как сама пока не осознаешь — сказала она. Миранда молчала. А потом пошевелилась. Ловко и непринужденно она перевернула их, прижав Андреа к матрасу всем своим весом. Андреа ахнула и рассмеялась от восторга. — О, значит так? — спросила она. Миранда нависла над ней, ее взгляд был пронзительным, а пальцы медленно и размеренно скользили по чувствительной коже её ребер. — Мне кажется, — холодно и размеренно произнесла Миранда, — тебе нравится звук собственного голоса. У Андреа перехватило дыхание, когда Миранда слегка надавила на нее, раздвинув халат так, чтобы шелк скользнул по коже. — Может быть, — пробормотала она, проводя руками по бокам Миранды, — но тебе тоже нравится звук твоего голоса, так что я не понимаю, в чем проблема. Губы Миранды дрогнули. А потом — нарочито, расчетливо, как будто она говорила что-то совершенно обычное: — Я люблю тебя. Андреа замерла. Всё вокруг затихло. Её пальцы сжались на плечах Миранды. У неё перехватило дыхание. А Миранда — чертова Миранда — просто смотрела на неё. Это было так, как ни в чем не бывало, словно это был просто факт, как будто она не изменила всё до неузнаваемости. Андреа сдавленно охнула. — Ты… ты только что сказала это так, будто комментировала погоду? — тихо спросила она. Миранда моргнула. — А как еще я должна была это сказать? — ответила она. Андреа застонала, откинувшись на подушку. — Клянусь Богом, Миранда… — сказала она. Миранда довольно ухмыльнулась. — Осторожнее, дорогая. Ты же не хочешь потерять сознание от шока. Андреа схватила её за лицо, притянула к себе и поцеловала так, словно она была для неё целым миром. Миранда — в кои-то веки, наконец-то, по-настоящему — позволила ей. Позволила взять. Позволила ей узнать. Когда Андреа наконец отстранилась, тяжело дыша и смеясь, такая влюбленная, что могла бы умереть от этого, она прошептала: — Скажи это еще раз. Миранда весело выдохнула. А потом... — Я люблю тебя. Андреа прошептала: — Скажи это еще раз. Миранда выгнула бровь. — Теперь ты просто жадничаешь. Андреа снова поцеловала её. — Скажи это. Миранда вздохнула, страдальчески и драматично, как будто всё это было для неё непосильным бременем. Но потом — мягко, почти с усмешкой, почти с нежностью — Я люблю тебя. Андреа просияла. Миранда, несгибаемая, невозможная Миранда, — просто закатила глаза и снова поцеловала её. Как будто в этом не было ничего особенного. Как будто она не подарила Андреа самое дорогое, что у неё было. Как будто любовь к ней не пугала её. Но она сделала это. И сделает снова. И снова. И снова. Андреа, в свою очередь, снова забралась на Миранду и поцеловала её так, словно изголодалась по этим поцелуям, словно хотела запомнить каждый вздох, каждый тихий звук. Ее пальцы скользнули по шее Миранды, по изящным линиям ключиц, спустились ниже и нетерпеливо, без всякой деликатности, распахнули халат. — Не торопись, — пробормотала Миранда ровным голосом, ничем не выдав своих чувств, если не считать едва заметного прерывистого вздоха, когда губы Андреа коснулись её пульсирующей вены на шее. Андреа не стала отвечать. Не могла. Она целовала всё ниже, проводя языком по ключице Миранды, а зубами — по выпуклости груди. Её запах — сандаловое дерево, чернила и что-то неуловимо присущее только Миранде — опьянял, успокаивал и одновременно лишал Андреа самообладания. Она нуждалась в ней. Её губы опустились ниже, быстро, жадно, и Миранда медленно, с наслаждением выдохнула. Она не останавливала её, не замедляла — просто наблюдала. Андреа устроилась между ног Миранды, жадно раздвинула их руками, прижалась губами к её разгоряченному телу, вдохнула её запах и поразилась тому, насколько влажной та уже была. — Ох, черт, — выдохнула Андреа, то ли в благоговейном, то ли в отчаянном изумлении. Миранда усмехнулась. — Ты умеешь подбирать слова, дорогая. Андреа было всё равно. Она жадно, неистово вылизывала её, проводя языком по каждому гладкому сантиметру, желая поглотить её всю, раствориться в её вкусе. Миранда медленно, размеренно выдохнула, запустив руку в ещё влажные волосы Андреа, сжимая их, но не направляя. Просто удерживая. Андреа застонала, прижимаясь к ней ещё теснее, двигаясь без всякого ритма, без особой стратегии — просто по воле желания. Просто голод. — Не забывай дышать, — пробормотала Миранда, прикрыв глаза, наблюдая за тем, как Андреа сходит с ума, пытаясь её уничтожить. Андреа издала звук — разочарованный, отчаянный — и схватила Миранду за бедра, продолжая лизать всё сильнее и быстрее, всасывая чувствительный бутон в рот и облизывая его языком, жадно и нетерпеливо. Миранда выдохнула, и это был первый явный признак того, что она теряет самообладание. Её бедра слегка прижались к губам Андреа. — Да, — выдохнула Андреа, опьяненная происходящим, не в силах остановиться, не в силах сделать что-либо, кроме как отдаться моменту. Миранда застонала в ответ — этот звук вибрировал в теле Андреа, заставляя её резко выдохнуть через нос. Она прижалась к ней ещё сильнее, отчаянно желая почувствовать, как Миранда кончает, желая быть той, кто доведёт её до оргазма. Она чувствовала, что близка к цели — по тому, как дрожали бедра Миранды, по тому, как медленно и размеренно прерывалось её дыхание, по тому, как её пальцы слегка сжимали волосы Андреа. Андреа снова застонала, не останавливаясь, не сбавляя темп, нуждаясь в этом. — Такая хорошая девочка, — пробормотала Миранда. Андреа всхлипнула. Миранда не выдержала. Она содрогнулась и кончила, крепче вцепившись в волосы Андреа. У неё перехватило дыхание, тело напряглось, бедра сжались, спина выгнулась, пока Андреа продолжала ласкать её — всё ещё неистово, всё ещё пытаясь взять всё до последней капли. Миранда позволила ей, позволила губам задержаться на своих, позволила покрывать влажными поцелуями внутреннюю поверхность бедер, позволила делать всё, что та хочет — пока наконец не откинулась на подушки, тяжело дыша. Андреа подняла взгляд, её губы блестели, грудь тяжело вздымалась. Миранда подняла руку и откинула с лица Андреа влажные пряди волос, не выказав ни малейшего восхищения. — Ты и правда безнадежна, — сказала она. Андреа улыбнулась и поцеловала внутреннюю сторону колена Миранды — дерзко и беззаботно. — Да. Но тебе это во мне нравится, — сказала она. Миранда вздохнула и откинулась на подушки — её тело всё ещё пылало. — Полагаю, да. Андреа ахнула, когда Миранда прижала её к матрасу всем своим весом, впившись в неё пристальным взглядом. Андреа уже была на пределе: её тело извивалось под Мирандой, дыхание было прерывистым и неровным. Предвкушение пульсировало в каждой мышце, напряжение пронизывало каждый нерв. — Миранда, пожалуйста, — выдохнула она. Миранда нависла над ней, её взгляд был тёмным и хищным. Она невесомо провела пальцами по ключице Андреа, затем спустилась ниже, едва касаясь ребер. Она чувствовала, как Андреа вздрагивает от её прикосновений, ощущала тепло дыхания на своей щеке. — Терпение - добродетель, дорогая, — прошептала она, проводя губами по изгибу подбородка Андреа. Андреа разочарованно застонала и пошевелила бедрами, словно требуя продолжения. Миранда позволила своим губам блуждать по шее Андреа, медленно целуя её в шею и задерживаясь на месте пульса. Она слегка прикусила кожу, и Андреа вздрогнула. Миранда снисходительно усмехнулась, провела рукой по животу Андреа и остановилась прямо над тем местом, где та была влажной и возбуждённой. Андреа застонала, выгибаясь — словно умоляя. Миранда улыбнулась и коснулась её кожи: — Расслабься. — Детка, мне кажется, я сейчас взорвусь, — задыхаясь, проговорила Андреа, пытаясь подтолкнуть Миранду туда, где она была нужнее всего, — но Миранда приподнялась, схватила её за запястья и прижала к матрасу. — Теперь ты главная? — задумчиво произнесла Миранда, крепко, но нежно сжимая её руки. Андреа сглотнула и покачала головой. Миранда наклонилась, медленно и чувственно поцеловала её в губы и прошептала: — Хорошая девочка. Андреа всхлипнула. Миранда вознаградила её, отпустив одну из рук Андреа и опустив другую ниже — к мягкой коже её живота, а затем между бёдер. Андреа ахнула, когда Миранда наконец прикоснулась к ней, проведя подушечками пальцев по разгорячённой коже, а затем надавила, дразня, ровно настолько, чтобы Андреа заерзала. — Это всё для меня, дорогая? — голос Миранды был мягким и понимающим, её губы коснулись острого подбородка Андреа. — Да, только ты, — лихорадочно закивала она, у неё перехватило дыхание, когда Миранда провела по ней пальцами, едва касаясь — ровно настолько, чтобы почувствовать, насколько она мокрая. Миранда весело хмыкнула. — Ну и ну. С тебя просто капает. Андреа прерывисто застонала, и Миранда не торопилась, наслаждаясь этим звуком, прежде чем опуститься ниже и с медленной, сокрушительной легкостью провести губами по телу Андреа. Миранда медленно и лениво провела пальцами по влаге, размазывая её по телу, а затем опустилась ниже, дразня её, но не проникая внутрь, пока не настало время. — Чёрт, — застонала она, выгибаясь, пытаясь получить больше. Миранда тихо рассмеялась, прижимаясь губами к щеке Андреа. — Нетерпеливая. Андреа всхлипнула, её руки взметнулись к волосам Миранды, крепко сжимая их, ногти впились в кожу головы. Миранда протолкнула один палец внутрь, медленно, очень медленно, пока не погрузилась в тугой, скользкий жар её тела. Андреа подавилась вздохом. Миранда застонала ей в ухо — Ты такая красивая. — О боже мой... — у Андреа перехватило дыхание, и Миранда улыбнулась ей в губы. Миранда двигала пальцами медленно и глубоко, обдуманно, впитывая каждый звук, издаваемый ей — каждое подёргивание мышц, каждый отчаянный вздох. Тело Андреа уже напряглось, она так быстро приближалась к оргазму. — Ты моя, — промурлыкала Миранда, проводя губами по шее Андреа и посасывая кожу чуть ниже уха. Андреа застонала, выгибаясь навстречу. — Миранда, пожалуйста... Миранда медленно и дразняще вынула пальцы, провела ими по скользкому от влаги лобку — и прижала к губам Андреа. — Попробуй себя на вкус, — прошептала она. Андреа прерывисто вздохнула, но подчинилась, высунула язык и всосала пальцы Миранды в рот, постанывая. Миранда вознаградила её, соскользнув с кровати, в последний раз поцеловала Андреа в живот и устроилась у неё между ног. Она вошла в неё без прелюдий, медленно и глубоко, наслаждаясь вкусом и влажным теплом. Андреа чуть не рыдала, её руки вцепились в волосы Миранды, бедра дрожали. Миранда стонала, лаская языком её клитор, погружая пальцы обратно внутрь, двигаясь глубоко и уверенно. Андреа извивалась, бормотала имя Миранды, и та позволила ей полностью отдаться ощущениям. — Миранда, я так близка, детка, пожалуйста, не останавливайся… — и тут, когда Андреа уже была на грани, Миранда провела языком вверх, дразня её, и сделала ещё один медленный толчок, попав точно в цель. Андреа содрогнулась всем телом, выгнулась, застонала сдавленно и беспомощно, когда пальцы Миранды коснулись её, влажные, горячие и такие идеальные. Миранда поддерживала её, убаюкивая медленными, ленивыми поцелуями, прижимая их к дрожащим бедрам, животу и ребрам Андреа. Андреа обмякла под ней, едва дыша, и смотрела в потолок, словно всё ещё пыталась прийти в себя. Миранда тихо усмехнулась, в последний раз проведя языком по внутренней стороне бедра Андреа, прежде чем запечатлеть последний поцелуй на её лобке. Андреа издала сдавленный, усталый стон. Она скользнула по кровати, убрала влажные волосы Андреа со лба и поцеловала её. Андреа выдохнула, обмякла и прижала лицо к ключице Миранды. — Я люблю тебя, — пробормотала Андреа измождённым, пресыщенным голосом. — Я тоже тебя люблю.