Unwell

Сердечный приступ случился сразу после шести утра. Вот Андреа сидит на больничной койке и ждёт результатов анализов. А в следующую секунду перед глазами всё плывёт, в груди сдавливает, и мир опасно накренивается. Кардиомонитор рядом с ней запищал. Она едва успела нажать на кнопку вызова, как её тело рухнуло на подушки, конечности стали бесполезными, пальцы онемели. Писк превратился в резкий, прерывистый вой, и вдруг её обхватили чьи‑то руки. — Андреа? Ты меня слышишь? Голоса звучали невнятно. Слова расплывались. «Аритмия. Давление падает. Нам нужно её стабилизировать». Комната накренилась и закружилась. Холодный пот пропитал её больничную рубашку. Что‑то острое укололо её в руку — капельница, стабилизирующий препарат, голоса выкрикивают цифры и приказы. А потом… Ничего.

***

Миранда уже не спала, когда зазвонил её телефон. За годы ранних подъёмов она привыкла просыпаться от малейшего шороха, вставать до будильника, до рассвета, до того, как мир потребует её внимания. Но ничто не подготовило её к отрывистому, профессиональному голосу на другом конце провода. — Мисс Пристли, я звоню из Регионального медицинского центра Фэрмонт по поводу Андреа Сакс. Миранда резко села на кровати, её желудок скрутило. Простыни запутались у неё в ногах, когда она потянулась к прикроватной лампе. — Что случилось? — Сегодня рано утром у мисс Сакс случился сердечный приступ. Её состояние стабилизировалось… Миранда уже вскочила на ноги и натягивала халат, чувствуя, как колотится сердце. — Что за сердечный приступ? — резко спросила она. — Она пришла в себя? В сознании? Кто её лечащий врач? Медсестра замешкалась — явно не привыкла, что её допрашивают в столь неурочный час. — У неё случился приступ желудочковой тахикардии. Частота сердечных сокращений опасно возросла, а артериальное давление упало. Мы немедленно оказали помощь, и сейчас она пришла в себя. Врач проводит дополнительные обследования, чтобы установить причину. Миранда резко выдохнула, прижав пальцы к переносице. — Она одна? — На данный момент да. Она отдыхает. — Это неприемлемо. Миранда крепче сжала телефон. — Это неприемлемо. Я хочу немедленно поговорить с лечащим врачом. — Доктор Патель ведёт её случай, но сейчас она с другим пациентом… — Тогда найди её, — перебила Миранда холодным, размеренным, убийственным тоном. — Я не собираюсь получать информацию из вторых рук. Она позвонит мне сама. Я жду новостей каждый час, пока Андреа не выпишут. Ты меня поняла? Пауза. Затем робкое: — Да, мисс Пристли. Я прослежу, чтобы она связалась с вами как можно скорее. Миранда медленно вдохнула, собираясь с духом, прежде чем озвучить следующее требование. — Я хочу, чтобы её немедленно доставили в Нью‑Йорк. Организуйте медицинское освидетельствование и согласуйте всё с Пресвитерианской больницей Нью‑Йорка. Моя команда поможет с транспортировкой. — Мисс Пристли, она сейчас под наблюдением. Мы не можем… — Можешь и сделаешь, — ледяным тоном произнесла Миранда. — Ты работаешь в региональной больнице. Я хочу, чтобы её лечили специалисты, которые действительно могут с этим справиться. Ты инициируешь перевод, или я сделаю это сама. Медсестра замешкалась, но Миранда услышала, как она тихо перебирает бумаги. — Я передам запрос, но его должна одобрить доктор Патель. — Тогда у неё есть ровно час на это, — холодно сказала Миранда. — А теперь переведите звонок в палату Андреа. Немедленно. Пауза. Затем раздался тихий звук, означающий, что звонок переведён. Раздался один звонок. Два звонка. Затем послышался сонный, знакомый голос: — Миранда? Миранда ненадолго закрыла глаза, погружаясь в звук голоса Андреа. — Дорогая, — сказала она, и это было не столько приветствие, сколько признание. — О, хорошо, тебе позвонили, — голос Андреа был хриплым, усталым. — Полагаю, это означает, что теперь я официально являюсь обузой врача. Миранда стиснула зубы. — Ты не обуза. Ты… — она вдохнула, разглаживая халат, — ты сводящая с ума упрямая женщина, которая, похоже, твёрдо намерена сократить мою жизнь на несколько лет. Андреа слабо усмехнулась. — Я восприму это как комплимент. — Не стоит, — сухо ответила Миранда. Андреа вздохнула. — Меня оставляют на дополнительные обследования, но, похоже, они не слишком обеспокоены. Так что тебе не нужно… — Тебя переводят в Нью‑Йорк, — перебила Миранда. Андреа моргнула. — Что? — Я уже поговорила с больницей, — продолжила Миранда, и в её голосе не осталось места для возражений. — В Пресвитерианской больнице Нью‑Йорка есть кардиологическая бригада, которая позаботится о твоём выздоровлении. Ты вернёшься домой ещё до конца дня. Андреа с трудом сглотнула. — Миранда, я… — Это не обсуждается, — резко перебила Миранда. — Я не позволю тебе сидеть в какой‑то плохо оборудованной больнице в городе, который едва ли можно назвать цивилизованным, пока я буду ждать обрывки информации по телефону. Твоё место в Нью‑Йорке. Твоё место — дома. Андреа выдохнула и закрыла глаза. — У меня даже сил нет с тобой спорить. — Хорошо, — просто сказала Миранда. Андреа на мгновение замолчала, пытаясь осознать непоколебимую эффективность Миранды. И тут в её голове что‑то мелькнуло, какая‑то навязчивая мысль. — Миранда, — начала она хриплым голосом, в котором слышалось что‑то ещё, кроме усталости, — ты ведь понимаешь, что скоро Неделя моды в Париже, да? Миранда приподняла бровь, но Андреа этого не видела. — Да, Андреа, я слышала о Неделе моды в Париже. Андреа устало усмехнулась. — Я понимаю, что ты и сама всё знаешь, но… У тебя же совещания. Прогоны. Дизайнеры дышат тебе в затылок. Не стоит всё это откладывать ради… Миранда резко выдохнула, оборвав её на полуслове. — Андреа, у тебя что, сложилось впечатление, что я сейчас мечусь по кабинету, заламывая руки и размышляя, хватит ли у меня времени на это неудобство? Андреа замешкалась. — Я имею в виду… — Для этого у меня есть люди, — сухо ответила Миранда. — Но у меня нет людей, которые будут сидеть в какой‑то захудалой больнице в Западной Вирджинии и следить за тем, чтобы тебя не лечил какой‑нибудь недоученный, перегруженный работой врач из маленького городка. Андреа усмехнулась. — Ладно, но… — И прежде чем ты начнёшь самоотверженно и совершенно нелепо протестовать, заявляя, что я не обязана это делать, — невозмутимо продолжила Миранда, — позволь мне внести ясность: ты для меня в приоритете. Ты вернёшься домой, с тобой будут хорошо обращаться, а я буду именно там, где должна быть, когда ты приземлишься. Андреа прижала руку к лицу, тепло разлилось в её груди, несмотря на усталость. — Я должна быть раздражена тем, как легко ты игнорируешь меня, но, честно говоря? Я думаю, что слишком устала. — Это потому, что сейчас ты держишься на ногах только благодаря капельнице и силе воли, — сухо ответила Миранда. Андреа фыркнула. — Ты же понимаешь, что ты просто ужасна, да? — Да, дорогая. И ты находишь это бесконечно привлекательным. Андреа снова рассмеялась, задыхаясь от смеха. — Да. Действительно нахожу. Через мгновение Андреа заговорила тише: — Ты… позвонишь моей маме? Миранда слегка напряглась. — Что? Андреа поморщилась. — У меня… просто нет сил на этот разговор. Она запаникует, а я не могу этого вынести. Но она должна знать. Миранда на мгновение замолчала, а потом ответила мягче, чем ожидалось: — Конечно. Андреа закрыла глаза. — Спасибо. Короткая пауза. Затем — мягко, но уверенно: — Люблю тебя, — пробормотала Андреа. Миранда выдохнула, у нее перехватило дыхание, прежде чем она ответила так же ровно: — Я тоже тебя люблю. Андреа вздохнула. — Хорошо. Но серьезно, постарайся никого не доводить до слез, пока я не приеду. — Я ничего не обещаю. — Понятно, — пробормотала Андреа, но улыбалась. — Увидимся, когда ты приземлишься, — сказала Миранда тихим, решительным голосом. — Отдыхай до тех пор. И с этими словами линия отключилась.   Миранда сидела за столом, постукивая пальцами по полированной поверхности, прежде чем снова потянуться за телефоном. В большинстве вопросов она не колебалась — решительность была её второй натурой, — но этот звонок требовал определённой деликатности, что её сильно раздражало. Не то чтобы она недолюбливала Морин Сакс. Судя по всему, эта женщина была хорошей матерью. Но порядочность мало что значила, когда твоя дочь была на другом конце страны, одна в больнице, а единственным человеком, который о ней заботился, была… ну, Миранда. Она резко вдохнула через нос. Дело было не в эгоизме. Дело было в контроле. Андреа доверила это ей. А значит, она справится. Бросив последний взгляд на часы — 6:47 утра, — Миранда нашла в контактах номер Морин Сакс и набрала его, собираясь с духом. Раздалось три гудка, прежде чем заспанный голос ответил: — Алло? — голос Морин был хриплым со сна и слегка заторможенным из‑за раннего утра. Миранда не стала терять время. — Морин, это Миранда Пристли. Пауза. Затем: — Миранда? Что случилось? Миранда выдохнула и на мгновение прижала пальцы к виску. — Сегодня утром у Андреа случился сердечный приступ. Сейчас она в стабильном состоянии, но я договорилась о её переводе в Пресвитерианскую больницу Нью‑Йорка для дальнейшего лечения. Молчание. Затем резкий вопрос: — Сердечный приступ? Что вы имеете в виду? Что случилось? Вот оно. Эта нотка едва сдерживаемой паники. Миранда узнала её — хорошо узнала, хотя скорее умерла бы, чем призналась в этом. Её голос звучал ровно, как у врача. — У неё случился приступ желудочковой тахикардии. Частота сердечных сокращений резко возросла, а артериальное давление упало. Врачи быстро стабилизировали её состояние, и непосредственной угрозы для её жизни больше нет. Однако я позабочусь о том, чтобы её перевели в учреждение, где за ней смогут наблюдать специалисты. Дыхание Морин стало прерывистым. — О боже. Я… Я должна прийти… Миранда мягко вмешалась. — Андреа устала, и она специально попросила меня позвонить, потому что она не в состоянии справиться с этим сама. — Небольшая пауза. — Я понимаю ваше беспокойство, но она получает наилучший возможный уход. Если вы хотите, я позабочусь о том, чтобы вы были в курсе событий напрямую. На другом конце провода повисла пауза — такая, какая бывает, когда кто‑то взвешивает все за и против: мать пытается решить, может ли она, должна ли она, обязана ли она бросить всё и лететь в Нью‑Йорк, или в кои‑то веки кто‑то другой справится сам. Миранда ждала. Затем — прерывистый выдох — Скажи ей, что я люблю её. И… И спасибо тебе, Миранда. Миранда слегка наклонила голову, хотя Морин этого не видела. — Я передам. Она завершила разговор и с нарочитой осторожностью положила телефон на стол. Затем, не мешкая, встала и пересекла комнату. Ей нужно было кое‑что доделать. Нужно собрать вещи. Сделать звонки. Андреа возвращалась домой.