Ниже уровня неба

Утро выдалось безжалостно ярким и душным. Солнце палило так, словно хотело выжечь из Токио все тени, но для Сугуру этот свет не приносил никакого облегчения. Он провалился в тяжелый, липкий полусон лишь под утро, когда небо уже начало светлеть, и теперь его тело ломило от усталости. Голова гудела после вчерашнего пива и выкуренных сигарет, а во рту всё еще стоял тот самый мерзкий привкус проглоченного ночью проклятия. Гето сидел на деревянных ступенях одного из старых корпусов техникума, вытянув длинные ноги и откинув голову на деревянную опору. Он прикрыл глаза, позволяя солнечным лучам согревать его лицо. Сквозь опущенные веки пробивался красноватый свет. Ему хотелось раствориться в этом тепле, стать просто камнем, деревом, чем угодно, что не должно думать, чувствовать и поглощать чужую грязь. Размеренный хруст гравия под тяжелыми шагами заставил его вынырнуть из спасительной полудремы. Сугуру не нужно было открывать глаза, чтобы узнать эту поступь. — Гето, — раздался над ним густой, строгий бас Яги Масамичи. Сугуру медленно открыл глаза, щурясь от слепящего солнца. Преподаватель возвышался над ним темной глыбой. В его руках была привычная бежевая папка с документами — вестник того, что короткая передышка окончена. — Доброе утро, Яга-сенсей, — Сугуру заставил себя выдавить вежливую полуулыбку, хотя мышцы лица слушались неохотно. Он не стал подниматься, лишь чуть выпрямил спину. Яга смерил своего ученика внимательным взглядом. Темные круги под глазами, бледная кожа, общая аура какой-то надломленности, всё это не укрылось от опытного мага. Но проклятия не брали выходных из-за плохого самочувствия студентов. — У меня для тебя задание, — Яга протянул ему папку. — Второй уровень. Нужно отправляться немедленно. Сугуру скользнул взглядом по картонной обложке, но не спешил брать её в руки. Внутри шевельнулось глухое, липкое раздражение, которое он с трудом подавил. — Второй уровень? — его голос прозвучал чуть более сухо и язвительно, чем он планировал. — А почему не Годжо? Это ведь его профиль теперь, спасать мир до обеда. Уверен, он бы справился с этим за пару минут, даже не снимая очков. Яга тяжело вздохнул. В его взгляде мелькнуло понимание, смешанное с упреком. Он знал о растущей пропасти между двумя сильнейшими учениками, но не мог стать для них нянькой. — Сатору здесь нет, — ровно ответил учитель. — Он уехал ранним утром на спецзадание в другой регион. Скорее всего, его не будет дня два, а может и больше. Ты же знаешь, как только высшие чины поняли пределы его новых возможностей, они начали заваливать его работой со всей страны. Сугуру молчал. «Его не будет дня два». В груди кольнуло не то от обиды, не то от странного облегчения. Сатору теперь где-то там, на недосягаемой высоте, решает проблемы национального масштаба. А ему, Сугуру, достаются объедки. Черновая работа, с которой «богу» возиться недосуг. Гето наконец протянул руку и взял папку. — Что там? — спросил он, открывая первую страницу и бегло просматривая скупой машинописный текст и пару нечетких фотографий. — Заброшенное кладбище на окраине префектуры Сайтама, — начал объяснять Яга, заложив руки за спину. — Место старое, давно не используется. Но в последнее время оно стало популярным среди местных подростков. Знаешь эти дурацкие игры? — «Тест на храбрость», — безжизненно констатировал Сугуру, глядя на фотографию кривых надгробий, заросших густой травой. — Именно, — кивнул Яга. — Молодые люди приходят туда ночью, чтобы пощекотать себе нервы. Их страх, помноженный на атмосферу самого места, послужил отличным инкубатором. Там зародилось проклятие. Сначала они отделывались испугом и легкими травмами. Но за последние три дня двое старшеклассников пропали без вести, а сегодня утром на опушке леса нашли тело девушки. Изувеченное. Сугуру смотрел на сухие строчки отчета, и внутри него закипала черная, удушливая злоба. Не на проклятие. На этих идиотов. Обычные люди. Не-маги. У них нет ни капли силы, ни капли понимания того, как устроен этот мир. Они живут в безопасном пузыре, который маги вроде него удерживают ценой собственной психики и крови. И что они делают с этой безопасностью? Они сами лезут в пасть к чудовищам. Они создают этих монстров своим глупым страхом и любопытством, а потом дохнут, оставляя магам разгребать это дерьмо. «Ради кого я буду глотать это проклятие? Ради идиотов, которым не сидится дома ночью?» — эта мысль прошила его мозг острой иглой. — Задача ясна, — голос Яги вырвал его из темного водоворота мыслей. — Найти и изгнать проклятие. Если найдешь пропавших эвакуировать. Территорию оцепит вспомогательный персонал, машина уже ждет тебя у ворот. Вопросы есть? Сугуру закрыл папку. Его лицо снова превратилось в непроницаемую, благожелательную маску. Он привычным жестом заправил выбившуюся прядь черных волос за ухо и медленно поднялся со ступенек. — Никаких вопросов, Яга-сенсей, — тихо и покорно ответил Гето. Он чуть склонил голову, соглашаясь со своей участью. — Я отправляюсь. Учитель кивнул, напоследок бросив на него еще один задумчивый взгляд, и зашагал прочь, оставляя Сугуру одного на залитом солнцем дворе. Гето посмотрел на папку в своих руках. Его пальцы побелели от того, как сильно он сжимал картон. Впереди его ждал запах гниющей плоти, чужой животный страх и очередной черный, тошнотворный шар, который придется проглотить. И всё это ради тех, кто даже не ценит свою собственную жизнь. Черный седан техникума плавно затормозил у самой кромки густого леса. Асфальтированная дорога здесь заканчивалась, уступая место заросшей грунтовке, петляющей между высокими, мрачными соснами. Выйдя из машины с кондиционером, Сугуру сразу же ощутил, как на плечи навалилась липкая, душная тяжесть августовского дня. Но здесь, на границе леса, к обычной жаре примешивался едва уловимый, гнилостный холодок. Вокруг не было ни души. Ни шумных зевак, ни полицейского оцепления, ни рыдающих родственников, только оглушающий стрекот цикад да шелест листвы. Вспомогательный менеджер, молодой парень в строгом костюме, нервно поправил галстук, бросая опасливые взгляды в чащу. — Дальше на машине не проехать, Гето-сан, — пробормотал менеджер, доставая из кармана талисман. — Кладбище находится примерно в километре отсюда, строго по тропе. Я останусь здесь и поставлю завесу. Удачи вам. Сугуру молча кивнул. Он не стал тратить слова на дежурные прощания. Засунув руки в карманы своих широких штанов, он неспешно зашагал по тропинке, углубляясь в лес. За его спиной раздался приглушенный голос помощника: — Выйди из тьмы, что чернее темноты, и очисти эту скверну... Небо над лесом мгновенно потемнело. Черный, как смола, купол завесы пополз по небу, отрезая эту часть пространства от остального мира. Солнечный свет исчез, уступив место вечным сумеркам. Стрекот цикад резко оборвался. Наступила мертвая, звенящая тишина. Тропа вывела его на просторную поляну. Старое кладбище выглядело именно так, как описывал Яга, покосившиеся каменные надгробия, поросшие густым мхом, статуи божеств со стертыми от времени лицами и высокая, почти по пояс, сорная трава. Сугуру остановился в самом центре этого забытого всеми места. Он медленно выдохнул, позволяя своим чувствам расшириться, сканируя пространство на наличие проклятой энергии. Она была здесь. Разлитая в воздухе, густая, как кисель. Но источника нигде не было видно. «Прячется», — отстраненно подумал Гето. Проклятия второго уровня обычно действовали на инстинктах, агрессивно и прямолинейно. Но эта тварь явно обладала зачатками интеллекта или хитрости хищника. Она не спешила нападать. Она ждала, затаившись где-то в тенях, выжидая момент, когда маг потеряет бдительность. Сугуру не шевелился долгих пять минут. Он стоял, словно изваяние, демонстрируя абсолютное спокойствие. Внутри же росло знакомое, тягучее раздражение. Игры в прятки утомляли. Сделав вид, что он расслабился, Гето сделал несколько шагов в сторону покосившегося обелиска. Его взгляд зацепился за неестественно примятую траву и темное, почти черное пятно на сером камне. Засохшая кровь. Рядом в грязи валялся дешевый пластиковый фонарик, немое свидетельство чьей-то глупой храбрости, закончившейся в пасти монстра. Сугуру присел на корточки, протянув руку, чтобы осмотреть фонарик. Его внимание, казалось, было полностью поглощено находкой. Именно этого момента тварь и ждала. Атака пришла не из-за деревьев и не с воздуха. Земля под ногами Сугуру внезапно взорвалась с оглушительным грохотом. Комья грязи, куски старых костей и осколки надгробий брызнули во все стороны. Гето среагировал на одних рефлексах. Он оттолкнулся от земли за долю секунды до того, как из образовавшейся воронки вырвалась огромная, усеянная десятками шипов конечность, похожая на гипертрофированную лапу насекомого. Она со свистом рассекла воздух там, где только что была голова мага. Приземлившись в нескольких метрах от воронки, Сугуру сгруппировался, и его глаза расширились. Из-под земли, разрывая могилы, медленно поднималось нечто колоссальное. Это была бесформенная, сочащаяся ядом туша, состоящая из сплетения бледных человеческих рук, покрытая жестким хитиновым панцирем. На месте «головы» зияла вертикальная пасть, в глубине которой тускло светились несколько красных, налитых ненавистью глаз. Волна проклятой энергии, исходившая от твари, ударила по нервам так сильно, что воздух вокруг нее исказился. — Второй уровень? — процедил Сугуру сквозь зубы, чувствуя, как по виску скатилась капля холодного пота. — Ошибка в расчетах. Чертовы старые маразматики из верхушки... Это был не второй уровень. Это было проклятие, превосходящее даже первый уровень. Полуособый, а может и того хуже. Концентрация негативных эмоций и страха здесь оказалась куда плотнее, чем предполагал техникум. Тварь издала пронзительный, режущий слух визг, похожий на скрежет металла по стеклу, и бросилась вперед. Ее скорость была феноменальной для таких размеров. Сугуру едва успел выставить блок, когда хитиновая лапа обрушилась на него с силой товарного поезда. Удар отбросил его на десяток метров. Он пробил спиной старое надгробие, кувырком пролетел по траве и вскочил на ноги, тяжело дыша. Левую руку прострелило болью, кость выдержала, но ушиб был серьезным. — Значит, поиграем всерьез, — мрачно произнес Гето. Его глаза потемнели, а вокруг тела заструилась плотная аура проклятой энергии. Он взмахнул рукой, и черная воронка открылась прямо перед ним. — Выходи. Из пространственного кармана с рычанием вырвался гигантский сороконожковый дух, один из его сильнейших козырей ближнего боя. Завязалась тяжелая, грязная бойня. Кладбище превратилось в арену, где смешались рев проклятий, грохот ломающегося камня и свист рассекаемого воздуха. Сугуру приходилось выкладываться на полную, уворачиваться от ядовитых шипов, использовать рукопашный бой, подкрепляя его энергией, и постоянно контролировать своих духов, чтобы сдерживать натиск монстра. Это не была легкая прогулка, как у Сатору. Это была изматывающая, кровавая работа на износ. И с каждой минутой боя внутри Сугуру крепла холодная, злая мысль, почему он должен рисковать своей жизнью из-за чужих ошибок и чужой глупости? Битва превратилась в вязкую, изматывающую мясорубку. Огромная многоножка, сотканная из бледных человеческих рук и покрытая жестким панцирем, оказалась пугающе проворной. Она молотила по земле своими отростками, оставляя глубокие борозды, и плевалась едкой кислотой, от которой старые каменные надгробия шипели и плавились, словно воск. Сугуру двигался на пределе возможностей. Он ушел перекатом от очередного выпада, чувствуя, как острый шип вспорол рукав формы и оставил глубокую, кровоточащую борозду на предплечье. Боль обожгла руку, но адреналин заглушил её, заставив действовать быстрее. — Взять её! — выдохнул Гето. Два крупных духа, похожих на покрытых шерстью горгулий, с воем обрушились на монстра сверху, вцепившись в его панцирь. Тварь завизжала, пытаясь сбросить их, и на какую-то долю секунды открыла свое уязвимое место, пульсирующее, мягкое брюхо. Этого было достаточно. Сугуру рванул вперед, концентрируя проклятую энергию в правом кулаке до такой степени, что воздух вокруг его руки начал искажаться и гудеть. Он вложил в этот удар всю свою злость, всё свое глухое раздражение на начальство техникума, на глупых подростков и на этот несправедливый мир. Удар пришелся точно в центр массы. Проклятая энергия взорвалась внутри твари, разрывая её изнутри. Монстр издал оглушительный, захлебывающийся предсмертный визг, который ударил по барабанным перепонкам. Туша содрогнулась, распадаясь на куски гниющей плоти, которые тут же начали растворяться в воздухе, стягиваясь в одну точку. Сугуру тяжело осел на землю, упираясь ладонями в колени. Он тяжело дышал, с его подбородка капал пот пополам с грязью, а из раны на руке текла кровь, пропитывая синюю ткань формы. Ребра саднило от пропущенного удара хвостом. В центре воронки, образовавшейся после боя, пульсировал черный шар. От него исходил такой концентрированный смрад гнили и отчаяния, что у Гето к горлу подкатил ком. В этот момент черная пелена в небе рассеялась. Завеса спала. На кладбище снова обрушился безжалостный, яркий солнечный свет, и застрекотали цикады. Контраст между этой мирной картиной и тем, что Сугуру только что пережил, казался почти издевательским. Он медленно подошел к сфере и поднял её. Она оттягивала руку. «Ради кого?» — снова пронеслась в голове ядовитая мысль. Сугуру закрыл глаза. Он поднес сферу к губам и заставил себя проглотить её. Горло свело спазмом, шар застревая где-то на полпути. Гето упал на колени, давясь, из его глаз брызнули слезы. Вкус был невыносимым, словно он проглотил не просто тряпку с блевотиной, а сам концентрат смерти. Его вырвало желчью, но проклятие уже оказалось внутри, встраиваясь в его арсенал, отравляя его собственную суть еще на один процент. Вытерев рот дрожащей рукой, он поднялся. Осмотрев место бойни и не найдя больше ничего, Сугуру побрел обратно по лесной тропе. Вспомогательный менеджер, ожидавший у машины, побледнел, увидев, в каком состоянии возвращается маг. Форма Гето была порвана, лицо покрыто ссадинами, а рука висела плетью. — Г-гето-сан! Вы... вам нужна скорая? Миссия... — Зачищено, — хрипло перебил его Сугуру, забираясь на заднее сиденье седана. — Вези в техникум. Прямо сейчас. Никаких остановок. Всю дорогу до Токио он просидел в оцепенении, привалившись головой к прохладному стеклу. Боль пульсировала в такт биению сердца, но физические раны были ничто по сравнению с той ледяной пустотой, которая всё больше разрасталась внутри. Машина затормозила у ворот техникума. Сугуру выбрался наружу, отказавшись от помощи менеджера. Ему не нужно было идти в свою комнату. Ему не нужен был отдых в одиночестве или душ. Его ноги сами, словно по выученному маршруту, понесли его к медицинскому блоку. Лазарет встретил его запахом спирта, чистых простыней и спасительной прохладой кондиционера. Сёко сидела за своим рабочим столом, закинув ноги на край, и листала какой-то медицинский журнал. Услышав шаги, она подняла голову. Её привычное спокойствие на секунду дало трещину. Она быстро опустила ноги на пол и подошла к нему. — Твою мать, Сугуру, — Сёко окинула его цепким, профессиональным взглядом, отмечая и порванную одежду, и залитый кровью рукав, и мертвенную бледность лица. — Что тебя так потрепало? Яга сказал, это была рядовая зачистка. Гето криво, почти истерично усмехнулся, стягивая с себя испорченную куртку и бросая её на стул. — Рядовая. Проклятие второго уровня, — произнес он в шутку, хотя в голосе не было ни капли веселья. — Просто споткнулся о надгробие. Сёко не оценила юмора. Она молча указала ему на кушетку. — Садись и заткнись. Второй уровень не оставляет таких рваных ран. Это был минимум полуособый. Опять эти идиоты из разведки облажались с оценкой. Она придвинула стул и села напротив него. Её ладони, прохладные и сухие, легли на его окровавленную руку. Сугуру вздрогнул, но не от боли. От рук Сёко начало исходить мягкое, ровное свечение. Обратная техника проклятой энергии. В отличие от той грязи, которую он поглощал, энергия Иэири была чистой, теплой и живой. Она проникала под кожу, сращивая разорванные мышцы, останавливая кровотечение и заживляя ткани с легким, почти приятным покалыванием. Сугуру расслабил плечи и прикрыл глаза. Ему нравились её прикосновения. В них не было требований, не было ожиданий того, что он должен быть сильным или идеальным. Сёко просто чинила то, что было сломано, не задавая лишних вопросов. Рядом с ней ему не нужно было держать спину прямо. — Готово, — тихо сказала она через пару минут, убирая руки. На месте глубокой раны остался лишь гладкий, бледно-розовый след свежей кожи. Затем она потянулась к его лицу, мягко касаясь пальцами ссадины на скуле, чтобы залечить и её. Гето открыл глаза. Лицо Сёко было совсем близко, сосредоточенное, с легкой тенью усталости под глазами. Он чувствовал запах её духов, смешанный с ароматом табака и медикаментов. Это был самый человечный запах из всех, что он знал. — Спасибо, — выдохнул он почти шепотом, когда она закончила. Сёко отстранилась и, по привычке сунув руку в карман халата, достала пачку сигарет. Сугуру проводил пачку взглядом и, чуть наклонившись вперед, негромко попросил: — Угостишь? Иэири замерла с зажигалкой в руке. Она посмотрела на его уставшее, опустошенное лицо, на котором всё еще читались отголоски пережитого кошмара, а затем перевела взгляд на сигарету. Уголок её губ дрогнул в легкой, понимающей полуулыбке. Она вытащила одну сигарету, протянула ему, а затем чиркнула зажигалкой, давая прикурить. Сугуру глубоко затянулся, прикрывая глаза. Едкий дым привычно обжег легкие, вытесняя остатки тошнотворного послевкусия проклятия. — Знаешь, — Сёко прикурила сама, выпуская струйку дыма в потолок, — я ведь шутила, когда дала тебе сигарету в первый раз. Похоже, я случайно подсадила гордость техникума на эту иглу. Она облокотилась о край стола, скрестив руки на груди. — Я не жалуюсь, — Гето выдохнул дым, и его лицо впервые за день стало чуть более расслабленным. — В этом есть своя прелесть. — Да уж, — фыркнула Сёко, глядя на него сквозь сизую пелену. — Но мне, если честно, не жаль. Должен же кто-то портить со мной легкие в этой дыре. А то Сатору слишком занят тем, что становится богом, чтобы составлять мне компанию в саморазрушении. Сугуру ничего не ответил. Он просто сидел на кушетке в прохладном лазарете, слушал гудение ламп и курил вместе с девушкой, которая, сама того не осознавая, становилась его единственным якорем в мире, который стремительно терял для него всякий смысл.