Марьян Кукушкин в гостях у Медведя

      — Как скажешь, — покладисто кивнул мужчина и ещё раз внимательно всмотрелся в моё лицо.       Я старательно сигнализировал взглядом своё согласие, но медведь всё-таки сомневался. Пыхтел, водил носом из стороны в сторону, нервно дёргал кончиками ушей и… внезапно решился. Прочистил горло и громко окрикнул уже садящегося на переднее сиденье скорой волка:       — Сань, иди сюда!       Парень непонимающе вскинулся и неуверенно замер. Медленно моргнул, словно пытался понять: это какая-то шутка или Миша всерьёз зовёт его.       — Иди сюда и захвати с собой Серого, — твёрдым голосом добавил медведь.       Волки коротко перебросились несколькими фразами и медленно покинули салон. Было заметно, что Саша очень рад приглашению, а Сергей сомневается. Парни неторопливо спустились с пригорка и остановились в паре шагов от нас.       — Зачем звал? — хмуро поинтересовался Серый. — Ты же однозначно дал понять, что не желаешь нас видеть!       В его голосе сквозила обида. Нехорошо, Миша… Зря ты обидел таких хороших парней.       — Машенька не против вашей компании. Да и я, если честно, всегда вам рад… — неловко объяснился медведь.       — Я заметил, как ты рад… — тихо пробурчал Сергей, но его строгий взгляд чуть смягчился.       Саня тем временем не терял времени даром. Ловко скинул рубаху и штаны, под которыми ничего не оказалось. Ну, кроме довольно густой, серебристо-серой шерсти. Парень юркнул на траву, удобно устроившись на четвереньках, и высоко задрал хвост.       — Сашка, ну ты б хоть парой слов с Марьяном перебросился… — хохотнул медведь, оглядывая весёлым взглядом готовую к труду, обороне и сношению композицию.       — Нет сил терпеть, Мишенька, — жалобно проскулил парень и призывно покрутил поджарой попкой. — Сегодня в душе только о тебе и думал…       — Подтверждаю… — хмуро добавил Серый. — Так стонал, что у меня самого встал…       Я тихо прыснул в кулак: а у них тут бушуют нешуточные страсти…       Мишка, видимо, решил не мучить на всё согласного бедолагу и быстро пристроился к расслабленному анусу. Его мощный член вошёл в волка как нож в масло: Саня лишь тихо и протяжно заскулил. Медведь хлёстко ударил его по заду, заставив замолчать, и стал ритмично вбиваться, ласково теребя многострадальный хвостик.       — Маш, не желаешь заняться Сергеем? — вдруг, тяжело дыша, спросил меня медведь. — Он слишком скромный, чтобы попросить самому.       — Я? — удивлённо переспросил я. Я правильно расслышал? Мишка хочет, чтобы я трахнул волка? Вот это, однако, поворот!       — А что? У тебя для этого имеется всё необходимое, — довольно оскалился мужчина.       — Ну, я, в принципе, не против… — очумело согласился я.       Было странно обсуждать с медведем возможный секс с Сергеем, когда тот стоял рядом и не выказывал ни малейшего интереса ни ко мне, ни к плотским утехам в принципе. Полностью одетый и, похоже, даже не возбуждённый.       — Правда? — недоверчиво спросил Серый, который, как оказалось, внимательно прислушивался к нашему разговору.       — Конечно, — куда более твёрдым голосом подтвердил я. А почему, собственно, нет?       Парень нерешительно потянулся к своей рубахе и замер. Кинул осторожный взгляд на медведя, который размеренно натягивал его подвывающего друга на свой член, не забывая размашисто хлопать Санька по мосластой заднице, вырывая из того громкие стоны удовольствия. Затем — на меня в очередном самопальном платье, лохматого, в белых, испачканных травой носочках. Растерянно хмыкнул и медленно расстегнул рубашку. Повесил её на высокий куст и поднял на меня мечущийся взгляд.       — Только я люблю понежнее, — тихо попросил он и дёрнул завязки на штанах.       Приняв идентичную приятелю позу, Серый громко вздохнул и медленно приподнял хвост. Он тоже был полностью готов к проникновению, но мелко дрожал от волнения. Я скинул Мишкину одежду, опустился на колени рядом с трепещущей фигурой и нежно погладил парня по обнажённому бедру.       — Я аккуратно, не переживай, — пробормотал я и приставил головку к узкому колечку мышц.       Чуть потёрся, затем слегка надавил. Послышался тихий всхлип. Когда я вставил головку, Серый довольно зашипел и сильнее изогнулся.       — Глубже… — прохрипел он.       Хозяин — барин! Я послушно двинулся дальше, пока не вошёл на всю длину. Узкий анус волка сжал меня особенно сильно. Я задушенно захрипел, морально настраиваясь продержаться подольше. Не хотелось упасть лицом в грязь, кончив от нескольких фрикций.       — Как хорошо… — тонким голосом прокомментировал моё вторжение волк, чем несказанно меня приободрил. Всё-таки это был в каком-то смысле мой первый раз. С нелюдем в активной позиции, я имею в виду.       Темп я взял куда более быстрый, чем Мишка. Тот изощрённо мучил своего волка: трахал неспешно, даже лениво, мутузил по бокам, выкручивал соски, кусал за загривок. Санька подвывал от счастья и подставлялся как заправская шлюшка. Серёжа же был совершенно иным: ласковым, застенчивым, отзывчивым.       Как я ни старался продлить удовольствие, кончил я быстро, а затем рукой помог выплеснуться и волку. Миша к тому времени тоже довёл своего ненасытного волчару до пика наслаждения, и мы с Сергеем с интересом наблюдали, как Саня бьётся в судорогах оргазма на огромном члене медведя, а затем Миша с довольным рычанием кончает ему на лицо. Спермы было непривычно много, я даже стал переживать, как бы охочий до семени парень не захлебнулся от такого обильного счастья.       Серый, однако, решил не оставаться в стороне, а присоединиться к процессу. Он метнулся к другу и стал жадно, с тихим поскуливанием вылизывать лохматые щёки волка. Закончив с лицом, он собрал языком перламутровые капли с живота Санька, а затем вобрал в рот и сам его полуопавший член. Саша громко стонал, пока приятель старательно отсасывал ему, а Миша, глядя на возбуждающую картину, и сам не остался равнодушным. Скользнул рукой к паху и стал лениво надрачивать себе, попеременно поглядывая то на совокупляющихся волков, то на разлёгшегося на полянке меня.       — Машенька, я опять хочу тебя… — прогудел он, оглаживая пальцами огромную блестящую головку члена. — Очень хочу…       Признаться, сам я хотел только полежать, но горячее желание во взгляде моего возбуждённого медведя не позволило мне ответить отказом. Я расслабленно откинулся на спину и приглашающе раздвинул ноги. Миша довольно засверкал глазами и тут же рухнул на колени. Его мощные руки устроились на моих бёдрах, а длинный язык скользнул в глубину тела.       — Ты что делаешь?.. — охнул я от неожиданности. Я думал, что он сразу возьмёт меня: я был достаточно растянут предыдущим соитием.       — Ты такой вкусный, малыш, — пророкотал медведь и ввинтился в меня так глубоко, что я взвыл от непривычного наслаждения.       Но меня Михаил мучил недолго. Вскоре его язык заменил огромный, прижатый к мохнатому животу член. Вошёл он в меня осторожно, внимательно вглядываясь мне в глаза. Его жёсткий язык ласкал мои шею, уши, старательно обходя рот. Что он там надумал себе, я не знал, поэтому демонстративно облизнулся и призывно улыбнулся.       — Поцелуй меня, — прохрипел я, чувствуя невыносимый жар снизу и нежные прикосновения на ключицах.       Мишка скользнул по моему лицу похотливым взглядом и жадно впился в губы. Он ненасытно вылизывал мой рот, не забывая страстно тискать ладонями. К ним вскоре добавились другие руки, чужие: мнущие, оглаживающие, требовательные.       — Мишенька… Машенька… — слышалось с двух сторон, но мы не могли оторваться друг от друга: так хорошо нам было вдвоём.       Волки подвывали, ластились, облизывали нас, явно желая присоединиться. Но Мишка оказался тем ещё собственником: вцепился в меня, словно утопающий в спасательный круг. Стенания становились всё громче, прикосновения волков — всё жарче. Я чувствовал мокрые головки их членов, трущиеся о мои бёдра, спину, бока.       — Машенька… Мишенька… — хрипели серые, извиваясь со всех сторон.       Я не выдержал первым. С трудом оттолкнул от себя лицо Михаила, с трудом сфокусировавшего на мне свой плывущий от возбуждения взгляд.       — Что такое, хороший мой? — прохрипел он, насаживая меня особенно глубоко. Я громко всхлипнул, но постарался не сбиться с мысли.       — Давай примем мальчиков, — предложил я. А что? Они и так тёрлись о нас как безумные.       — Если хочешь… — благодушно пожал плечами Михаил. По-моему, в данный момент, пребывая внутри меня, он согласился бы на что угодно.       Волки настороженно замерли, округлившимися глазами наблюдая за нашим диалогом. Их острые уши подрагивали, а длинные члены вновь налились силой, когда они поняли, что их никто не собирается отталкивать или прогонять.       — Сань, ложись на спину, — скомандовал мой медведь. — Маш, ты хочешь его взять или наоборот?       Я присмотрелся к изящной фигурке парнишки. Тот от возбуждения вывалил язык и бесстыдно раздвинул длинные ноги, нетерпеливо приглашая меня присоединиться к банкету.       — Наоборот… — смущённо прикрыл глаза я. Всё-таки наполненность в анусе нравилась мне больше.       — Тогда садись на Санька, — сказал медведь. — А ты, Серый, пристраивайся за Машей. После меня он вас по одному и не почувствует.       Я удивлённо воззрился на Мишу, но он не шутил. Признаться, я был морально не готов к двойному проникновению, но мужчина оказался прав: друзья легко вошли в меня вдвоём, пришлось только приноровиться, чтобы не сбиваться с общего ритма. Ощущения были более чем пикантными, но я не пожалел. А когда огромный мокрый член Михаила ткнулся в мои губы… я с радостью принял предложенное, превращаясь в один обнажённый нервный узел. Меня страстно трахали трое, а я мог лишь надрывно хрипеть, ощущая, как моя душа отрывается от тела. Это было блаженство, которого мне ещё никогда не удавалось испытать.       Обильное семя Мишеньки настоятельно потекло в моё горло, но я и не подумал отстраняться. Я принимал в себя всё, что он мог мне дать, с удивлением понимая, что это странное существо ощущалось куда более близким, чем все остальные, ныне живущие в двух мирах: в моём старом и в этом, в который я попал каким-то чудесным образом. Хотя, учитывая нашу невероятную внешнюю схожесть с пропавшей Машей, я сомневался, что всё это произошло так уж случайно.       Волки кончили почти одновременно, исцарапав мне бока и искусав плечи. Но я был не в претензии: они оказались отличными любовниками. Распрощались мы быстро. Парни даже не одевались: похватали свои разбросанные по траве вещи, прыгнули в свой видавший виды транспорт и укатили в неизвестном направлении.       Мишка нежно обнял меня и стал старательно вылизывать глубокие царапины. Это было так интимно, так душевно, что я прикрыл глаза от нахлынувших чувств. Мой медведь был необыкновенным: ласковым, заботливым, самым лучшим!       — Не думай, что мы отделались от них надолго, — хмыкнул Михаил.       — Мне они понравились, — пожал плечами я, отвечая довольной улыбкой. — Они милые.       — Да, абсолютно безобидные. Но прилипчивые жуть… — согласно кивнул медведь.       — Они неплохие. Но ты, Мишенька, для меня особенный, — решил я озвучить свои мысли.       Мне показалось, что с уходом волков медведь погрустнел, будто и я в любую секунду мог исчезнуть и опять оставить его одного. Но у меня в планах было задержаться тут надолго.       — Правда? — хрипло уточнил Мишка. В его глазах в этот момент было слишком много всего.       — Можешь не сомневаться, — уверенно подтвердил я, чмокая его в нос.       Выпутавшись из объятий, я пошёл к мосткам, собрал раскиданное, так и не постиранное бельё, нашу потрёпанную одежду, напоследок кинув взгляд на спокойную гладь озера.

      Мы с тобою всё же люди,

      Ведь не зря так говорят:

      «Неужели мы же будем,

      Будем хуже поросят?»

      Я широко улыбнулся собственному отражению. Лохматый, чумазый, с алым румянцем на щеках и блестящими сытыми глазами. Поросёнок, не поросёнок — это ли не счастье? Ополоснувшись прохладной водой, я натянул на себя помятый сарафан. Мишка последовал моему примеру, только одеваться не стал. Освежившиеся и довольные, домой мы возвращались не торопясь. Держались за руки и любовались прекрасным летним днём.       Лес вокруг жил своей негромкой размеренной жизнью. Сосны тянулись вверх мощными стволами, на их коре блестели тягучие капли смолы. Где-то высоко, среди ветвей перекликались птицы, и их звонкие голоса перекатывались меж кронами мягким эхом. Под ногами пружинил мох, сухой и густой, а узкая тропинка извивалась между папоротниками, словно бесконечно длинная змея.       В траве копошились жуки — чёрные, блестящие, деловито перебирающие лапками. Божья коровка села мне на запястье, задержалась на секунду и взмыла в воздух крошечной алой искрой. Стрекоза зависла над кустом, её прозрачные крылья дрожали в солнечном свете, отбрасывая тонкие тени на листву. Солнце пробивалось сквозь листья размытыми пятнами света. Воздух пах хвоей, травой и чем-то сладким, цветочным.       Ладонь Михаила была тёплой и большой, пальцы мягко сжимали мои. В этом ласковом прикосновении не было ни напора, ни давления — только щемящая нежность. Иногда он притягивал меня ближе, и наши плечи соприкасались. Я чувствовал жар его мощного тела даже сквозь ткань сарафана.       Мне вдруг стало удивительно спокойно. Будто всё лишнее — тревога, сомнения, неопределённость происходящего — растворилось в этом глубоком дыхании леса. Осталось только успокоительное ощущение движения шага в шаг. И тихое растущее чувство близости, такое же естественное, как стрёкот беззаботных кузнечиков в высокой траве.       Мы вернулись в дом, и я почувствовал, насколько сильно устал. Жара, прогулка, секс, водные процедуры — всё это изрядно вымотало.       — Ты голодный? — заботливо поинтересовался медведь, подходя ко мне со спины и бережно обнимая за плечи.       — Нет. Я бы лучше прилёг… — потёрся я макушкой о его мощную грудину.       — Иди отдохни, мой хороший… — легко прикусил меня за ухо Мишка. — Замотал я тебя совсем…       — Всё хорошо, — улыбнулся я, ощущая его горячее дыхание на щеке. — Это был чудесный день.       День? Мне остро захотелось, чтобы такой стала вся моя жизнь. В этом уютном доме, в этих крепких нежных объятиях. Я поднялся по лестнице и с облегчением скинул с себя ярко-розовый длинный сарафан. Всё-таки я выглядел в нём как полный идиот.       Однако ложиться в кровать абсолютно голым не хотелось. Я осмотрелся, в очередной раз отмечая, что в комнате стоят два абсолютно идентичных платяных шкафа. И зачем они ему? Михаил отнюдь не выглядел модником. Один, ожидаемо, оказался Мишкиным. А вот второй — никогда не угадаете! — моим. Огромное количество сарафанов всех возможных расцветок и фасонов было развешано по размерам. От небольшого, годящегося девочке лет десяти, до… такого, что пришёлся мне впору.       Я долго стоял, растерянно пялясь на яркие одеяния, не понимая, что они тут делают. Зачем медведь хранит Машины платья? К тому же она много лет не появлялась, тогда откуда здесь…       — Я каждый год шил тебе обновки, — послышалось за спиной. — Я не знал, насколько ты выросла, но надеялся, что угадал с размером. Тебя не было десять лет, Маша. Но я ни на минуту не прекращал надеяться…       Я улыбнулся и медленно закрыл скрипучие створки шкафа. Обернулся и встретился с пронзительно грустным взглядом своего Мишки. Я сделал ему больно — бросил его. Неважно, что это был не совсем я. Именно мне предстояло исправлять старые ошибки и стараться избежать новых.       Только теперь я понял, что именно его я искал всю жизнь, даже не подозревая о его существовании. Такого заботливого, нежного и сильного мужчину мне не найти ни в одном из двух миров. И своё новообретённое счастье я был готов защищать от любого, даже от настоящей Маши, если она когда-нибудь вздумает заявиться к моему любимому медведю. На порог не пущу — так ей и передайте!