Клинок судьбы

Время в Небесной гавани текло медленно или не текло вовсе. Здесь ничто не менялось. Рассветы и закаты были одинаково тихими, ветра не приносили новых запахов, а дни растворялись друг в друге, теряя смысл. Укрывшись от всего мира в своём маленьком раю, Мо Юань томился. Всё вокруг было неподвижным, вечным и чужим. Он всё чаще ловил себя на мысли, что его место не здесь. Но каждый раз отгонял её. «Возможно, - убеждал он себя, - это и есть его дом». Другого у него всё равно не было. Тенарис выросла в прелестную девушку. Лёгкая и быстрая, она резвилась в цветущих садах, её смех на мгновение оживлял тишину. Она бегала по белым холодным коридорам дворца, скользила босыми ногами по гладкому камню, наполняя безликие омертвевшие стены жизнью. Её юность была светлой и безнадёжно одинокой. Она не знала родного языка. Не пела на нём песен, которых так жаждала её душа. Её лишили прошлого раньше, чем она успела его осознать. Тенарис не помнила своей семьи: ни имен, ни лиц, ни тепла чужого меха рядом с собой в холодную ночь. Она не помнила, каково это, быть частью стаи. Но тело помнило. Где-то глубже мыслей, глубже слов и даже самой памяти жила тоска. Она не имела ни формы, ни имени, но жила в каждом её вдохе, в каждом долгом взгляде вдаль. Иногда в ней просыпалось нечто древнее, родовое. Она замирала. Медленно припадала к земле, вытягиваясь в струну. Её уши ловили малейший звук, нос дрожал, втягивая воздух. Сердце начинало биться быстрее. Жажда охоты волновала её кровь. Но она не знала, что с этим делать. Никто не учил её быть тем, кем она родилась. И инстинкт, вспыхнув, гас. Тенарис оставалась стоять, потерянная, чужая самой себе. Наверно, поэтому ей так нравилось играть с Мо Юанем. И в эти редкие часы она была почти счастлива. Они носились по двору, поднимая вихри сухих листьев. Она бросалась на него, а он смеялся и падал на землю, притворяясь поверженным. Иногда он пытался поймать её, но она всегда ускользала, быстрая, как белое пламя. Но это никогда не длилось долго. И часто, слишком часто её взгляд устремлялся в заоблачную даль. В такие моменты в её груди рождался тихий и жалобный звук. Она выла, и ей казалось, что, возможно, так и должна звучать песня её стаи. Тенарис любила Мо Юань всем своим существом. Часто, устав от бесконечных дней, она принимала истинный облик  маленькой лисицы с мягкой белой шерстью  и сворачивалась у его ног. Только там, рядом с ним, её дыхание становилось ровным. Только там она чувствовала покой. Мо Юань много читал. В библиотеке Небесной гавани хранились древние писания, свитки, чьи края давно пожелтели, книги, переписанные ещё первыми небожителями. Он проводил часы среди них, разбирая старые трактаты о природе духовной энергии, о равновесии между Небом и Землёй, о демонах и законах судьбы. Он читал внимательно, вдумчиво, в поисках ответа на вопрос, который не решался произнести вслух. Когда слова начинали сливаться перед глазами, он выходил в сад. Там, среди неподвижных деревьев и безветренных аллей, он упражнялся с посохом, подаренным Вильдос. Дерево в его руках оживало, проводило через себя духовную силу, превращая её в чистый поток энергии. Свет вспыхивал на конце посоха, срывался с него тонкими дугами, рассекая воздух. Сначала движения были неловкими, но уже скоро в его технике появилась точность, ловкость и даже изящество. Иногда Вильдос наблюдала за ним из тени колоннад. Любовалась им и Тенарис в облике лисицы, затаившись в траве. Он делал вид, что не замечает, но всегда чувствовал их присутствие. Так проходили дни. Когда Демон в Синей Маске привёл свой легион к вратам Небесного города, в Небесной Гавани об этом не знали. Небо горело, дворцы рушились, камень плавился от демонического пламени. Крики небожителей смешивались с воем духов, и сам воздух был пропитан страхом и гибелью. Но здесь всё оставалось прежним. Очередной безмятежный день. Цветущие яблони осыпали сад белыми лепестками. Вода в прудах была неподвижна. Тишина, подобная сну, царила в Небесной Гавани, впрочем, как всегда. Когда рухнул главный храм Неба, и его обломки рассыпались по небесным террасам, когда над дворцом Анхава подняли траурные флаги, в заколоченные ворота Небесной гавани постучали. Глухой и страшный стук. Мо Юань первым услышал его. Он замер. Ворота не открывались уже много лет. Никто не приходил сюда. Что могло случиться? Стук повторился. Он подошёл ближе, чувствуя, как внутри поднимается тревога, которой он прежде не знал. - Мо Юань, - раздался голос по ту сторону. - Открой. Он узнал этот голос сразу. Это был его друг Хуанши. Хуанши первым понял, чем всё закончится. Когда Анхав умирал, его голос был уже едва слышен, но имя, которое он произнёс, прозвучало ясно. «Вильдос». Своей преемницей он назвал Вильдос. И это было безумием. Отдать трон той, кто презирала законы Неба, той, кто жила в изгнании по собственной воле, той, кто никогда не склоняла голову. Это был конец. Если Вильдос взойдёт на трон, Небеса изменятся или падут. Конечно, Хуанши не мог убить её сам. Об этом он даже и не думал, в его арсенале не было достаточно хорошего оружия, что могло бы нанести богине мудрости хоть какой-то вред, а вот у нее как раз такие клинки имелись. Выкованные из Лунной Стали  (Юэ Те) - метеоритного железа, которое падает на землю раз в несколько столетий во время Кровавого Лунного Затмения - они обладали поистине особенными свойствами. Каждый клинок наделяет хозяина тем качеством, которого ему больше всего не хватает в момент битвы. И это не просто усиление - это восполнение. Живые, они меняли обличье: в бою лезвия наливались цветом тёмного серебра с багровым отливом, в покое же их невозможно было отличить от любого другого меча. Такого оружия не было даже у Анхава.. Говорят, Вильдос несколько столетий искала этот редкий металл, Ещё столько же ушло на поиски кузнеца, способного подчинить себе этот металл. Не выковать - убедить принять форму. Их было два, один сейчас упокоился в усыпальнице Мо Хао в сердце чернокнижника. Но второй представлял огромную угрозу для Хуанши да и для всего Неба. Нет, Вильдос была опасна. Немыслимо вступать с ней в схватку. Надеяться, что Демон в Синей Маске сделает это за него, было слишком опасно, все равно, что надеяться на хаос. Демоны не подчиняются  никому. Оставался только один путь. И он отправился в Небесную гавань. Бог войны знал, что найдёт там Мо Юань. - Мо Юань, пора тебе узнать правду, которая так долго была скрыта от тебя. Анхав мертв. Больше незачем прятать твою судьбу от тебя. Мо Юань смотрел на него молча. В голосе Хуанши не было привычного спокойствия. - Мо Юань, чернокнижник, потомок великого клана… скажи, как погиб твой отец? Ответ прозвучал сразу, так, как его учили. - Он пал в битве с демонами. Хуанши покачал головой. - Ложь! Он протянул руку. - Идём. Я покажу тебе. И ты сам скажешь мне, как он умер. Мо Юань не успел ответить. Мир вокруг дрогнул. Пространство раскрылось перед ними, и Небесная гавань исчезла. Они очутились у небольшой часовни. Воздух там был тяжёлым, неподвижным. Хуанши молча распахнул дверь. Внутри было темно. В центре, на каменном алтаре, лежало усохшее тело. В грудь его был вонзён клинок. Лезвие горело чёрным демоническим светом, и от этого света по стенам расползались тени. Подойти ближе не было никакой возможности. Но Мо Юань узнал оружие сразу: этот изгиб рукояти, этот узор на гарде, этот багровый свет лезвия. Несомненно, это был клинок Вильдос. В глазах потемнело. Земля ушла из-под ног. Он опустился на колени, не чувствуя холода камня. К горлу подступила тошнота, дыхание сбилось. - Что… что всё это значит? - голос сорвался. - Ты знаешь, что это значит, сын Мо Хао, - тихо ответил Хуанши. - Нет… нет! Это ложь! - он качал головой, будто мог вытряхнуть увиденное. Его мир рушился. - Зачем тебе это нужно? - Ты должен знать, - голос небожителя стал твёрдым. – Ты же мой друг. Небеса так долго скрывали от тебя правду. Эта самая правда сейчас разрывала сердце Мо Юаня. Какое немыслимое коварство! Перед его глазами всплыл образ Альнарис, клинок, входящий в её тело,  дикие и равнодушные к чужой боли глаза Вильдос. Он вспомнил, как она сожгла логово. Вместе с новорождёнными лисятами. Они даже не успели взглянуть на мать. Огонь занялся мгновенно, и визг длился не дольше удара сердца. Тогда он принял это. Решил, что это случайность, потеря контроля. Она же богиня, она не может ошибаться намеренно. Она и не ошибалась! Теперь он понял. Она всегда умела убивать без сожалений, и для неё это было так же естественно, как дышать, как ветру сдувать сухие листья, как огню пожирать солому. Мо Юань не помнил, как вернулся, как небо снова сомкнулось над ним, как ноги сами понесли его по знакомым коридорам Небесной гавани. Он ворвался в покои Вильдос. Слёзы застилали ему глаза. Она сразу поднялась ему навстречу сразу. - Что случилось, родной? – богиня обняла его и нежно прижала к себе, как прежде. Он отшатнулся. - Что ты натворила? - голос дрожал. - Я всё знаю. Ты убила мою семью! Всё было ложью! Моя жизнь была ложью! На мгновение в её глазах мелькнула испуг. - О, родной… Он не дал ей договорить. Рука сама выхватила клинок, висевший у неё на поясе. Он не помнил, как сделал шаг. Не помнил, как поднял оружие. Лезвие вошло в её ядро. Вильдос не сопротивлялась. Она лишь тихо выдохнула и улыбнулась. Её тело обмякло, и он удержал её, не дав упасть. - О, родной… - ласково произнесла она, касаясь его щеки. - Прости меня. Золотистая теплая кровь стекала по его рукам. - Мне пророчили горькую судьбу и бесславную смерть, - прошептала она, духовная сила неумолимо сочилась из ее ядра. - Но умереть в твоих руках… это высшее счастье. Славная, славная смерть. Её глаза закрылись. Тело стало тяжёлым, неподвижным. Мо Юань медленно опустил её на пол, будто боялся причинить ей боль. Затем сам опустился рядом на колени и склонился над ней, не в силах отвести взгляд от её лица. Всё стихло. Ярость, что ещё мгновение назад сжигала его изнутри, исчезла. На её месте остались пустота и боль. Невыносимая боль. Почему это все случилось с ним? Смерть отца была отмщена. Он исполнил свой долг. Так почему же было так больно? Почему именно сейчас, когда всё закончилось, он чувствовал, что осиротел? Он смотрел на её лицо, спокойное, почти счастливое, словно и правда обрела то, чего ждала. Его пальцы дрогнули, он осторожно коснулся её холодеющей руки, будто надеялся, что она всё ещё ответит. Но ответа не было. Он ещё стоял на коленях, не в силах осмыслить случившееся, когда дверь распахнулась. В комнату стремительно вошёл Хуанши. Он остановился в метре от Юаня, взгляд его скользнул к телу Вильдос, и на мгновение он даже побледнел. - Святые Небеса… что ты натворил, Мо Юань? - Я убил её, - глухо произнёс чародей, не поднимая головы. - Я убил свою мать. Хуанши шагнул к нему и резко понизил голос: - Замолчи. Стены слышат тебя. Замолчи и никогда больше не произноси этого. Он опустился рядом, схватил Мо Юаня за плечо. - Небеса не простят тебе этого. Тебя осудят на вечное заточение. Ты понимаешь? Вечность в печатях и кандалах. Мо Юань не двигался и ничего не отвечал. - Я всё решу, - твёрдо сказал Хуанши. - Спрячь клинок. Немедленно. Отдай мне её тело. И жди. Вестники объявят о её кончине. Ответа не последовало. Только тишина. Хуанши сам поднял тело богини. Лицо его снова стало спокойным, собранным, каким его знали на Небесах. Он унёс тело Вильдос в Небесный город. И там перед уцелевшими небожителями произнёс ровным голосом: - Великая богиня мудрости и справедливости Вильдос пала в схватке с Демоном в Синей Маске. Никто не усомнился. Город и так лежал в руинах. Небо ещё хранило следы битвы. Ложь легла на происходящее естественно, как пепел на обгоревший камень. Тело Вильдос, запечатанное в её вечной красоте, вернули в Небесную гавань. Её уложили в усыпальнице храма среди белого камня и застывших огней лампад. Лицо её было спокойным, будто она спала. Мо Юань не вышел на траурную церемонию. Он не стоял среди богов. Не склонил голову. Не произнёс ни слова. Когда небожители покинули Небесную гавань, Мо Юань положил проклятый клинок на грудь богини и запечатал усыпальницу, оставив вечности эту историю. Постепенно шум скорби стих. Руины Небесного города начали восстанавливать. Совет небожителей признал нового наместника. Бразды правления взял в свои руки бог войны Тяньцзюнь Хуанши. Прошли десятки лет. Скорбь и боль не отпускали Мо Юаня. Они вросли в кости, проросли в каждую мысль, смешались с каждым вдохом. Он не искал утешения и не ждал, что время залечит раны. Время умело только одно - делать боль привычной. Мо Юань молчал.Он не отвечал на призывы. Не появлялся на небесных собраниях. Небесная гавань снова стала островом тишины.  Тогда Хуанши пришёл к нему сам. Он нашёл его в зале с высокими окнами, где свет ложился на пол холодными полосами. Хуанши остановился на пороге. Некоторое время он просто смотрел на своего друга. Трудно было узнать в этой неподвижной фигуре того юношу, что когда-то смеялся, спорил с ним и смотрел на мир с упрямой, почти дерзкой верой. От Мо Юаня осталась лишь оболочка. Всё остальное выгорело. Хуанши медленно вошёл. Его шаги почти не звучали. - Мо Юань, - произнёс он негромко. Но ответа не последовало. Хуанши остановился в нескольких шагах. - Я знаю, ты слышишь меня. Свет скользнул по лицу Мо Юаня, но глаза его оставались пустыми, устремлёнными куда-то сквозь стены. Хуанши чуть прищурился. Раздражение мелькнуло в его взгляде  почти незаметно. - Ты думаешь, что это и есть искупление? - спокойно спросил он. - Медленно угасать в этих стенах? Она бы не хотела этого. - Мо Юань, - мягко продолжил бог войны. - Я знаю, ты скорбишь. Она жила тобой. Я понимаю, как тебе тяжело. И я помогу тебе. Юань не ответил. - Но не всё потеряно, - произнес Хуанши. - Есть возможность вернуть её. Тебе известно о Ветви Благоденствия? Она - символ святости Небес. Но не только символ. Это Дар Небес. Она возвращает душу из мира забвения. Мо Юань медленно поднял взгляд. - Я готов хоть сейчас провести обряд, - спокойно добавил Хуанши. - Но ветвь украдена. Её похитил Демон в Синей Маске. Верни её. И ты искупишь свою печаль… Ты вернёшь ту, кого потерял. Слова повисли в воздухе. И впервые за долгое время в глазах Мо Юаня вспыхнуло что-то живое. Можно ли всё исправить? Можно ли вернуть иллюзию и снова стать тем мальчиком, что сидел у ног своей богини и слушал о великой судьбе, не ведая ни боли, ни скорби? Незнание - утраченный рай. Правда не освобождала. Она разрушала. Она лишила его прошлого, лишила будущего, оставив лишь пустоту настоящего. Конечно, ему нужно было вырасти, повзрослеть, пройти сквозь разочарование и раскаяние, открыть глаза и принять то, кем он стал. Но он устал. Тот, кого всю жизнь вели за руку сквозь пустыню, не умел идти один, и потому он позволил Хуанши вести себя снова. Возможно… возможно, ещё не всё потеряно. Где-то в глубине души Мо Юань понимал, что это бегство, жалкая попытка ухватиться за призрак прошлого, но он был всего лишь человеком. Слабым человеком, потерявшим всё. И он согласился. Лишь много позже, когда Ветвь Благоденствия будет возвращена, когда обряд будет проведён и ничего не произойдёт, когда тишина останется тишиной, он поймёт: Хуанши солгал. Он использовал его. Хуанши знал, что Вильдос никогда не вернётся. Небеса, которые она презирала, и судьба, которую она пыталась обмануть, вынесли ей свой приговор. И тогда Мо Юань понял ещё одну истину: ему больше не место на Небесах, ни среди вероломных богов, ни на службе у того, кто сделал его своим оружием. Он вернулся в Небесную Гавань в последний раз. Тенарис ждала его. Он не стал ничего объяснять. Она и так всё поняла. Они ушли вместе. И Хуанши не стал их останавливать. Слишком многое они знали друг о друге, слишком многое связывало их. Он понимал, что никогда больше Мо Юань не сможет назвать его своим другом, такова цена долга. Выбор уже сделан. И бог войны выбрал служение Небесам. Здесь среди правил, клятв и вечной ответственности не было места дружбе.