Клинок судьбы

Как только Хуанши начертал печать мгновенного перемещения и захлопнул за собой появившуюся дверь, чары спали с На Цюаня. Он рванулся к Лавейну прежде, чем тот успел сделать хоть шаг. - Генерал Лавейн! - голос его срывался. - Что же вы натворили? Неужели вы верите, что этот лжец сдержит своё обещание? - Ты сам стал свидетелем нашего договора, - отстранённо проговорил небожитель, не глядя на него. - Это лишь значит, что вам придётся сразиться с Демоном в Синей Маске. - Что бы это ни значило, - Лавейн наконец повернул голову, и взгляд его был спокоен, - я должен был сделать всё, что в моих силах. И если придётся умереть от его руки, я приму это. Он помолчал. - Что насчёт тебя? Ты не обязан следовать за мной. На Цюань опустил голову. Длинные каштановые волосы упали вперёд, скрывая лицо. Когда он заговорил, голос его был тих, но твёрд: - Я не обязан. Но позвольте мне это сделать. Лавейн смотрел на него и чувствовал то, чего не испытывал уже очень давно. Странную смесь тепла и тревоги. Слова демона одновременно обрадовали его и обеспокоили. За себя он не переживал. Смерть - не самое страшное для того, кто прожил столько лет. Но этот юный демон… он не должен  подвергаться опасности из-за него. И что он привязался к нему? Глупый и смешной. Лавейн поймал себя на том, что улыбается краешком губ. Нет, не смешной. Забавный. Нет, не глупый. Наивный. Он вдруг осознал, что ничего не знает о На Цюане. Откуда он взялся? Почему следует за ним? Что прячется за этой его глупой, иногда неловкой, но такой искренней преданностью? И странно: ему захотелось узнать. Захотелось узнать этого случайного спутника, которого послала ему судьба. - Хорошо, - сказал Лавейн тихо. – Нам же по пути. На Цюань поднял голову. В медовых глазах, в этих золотистых крапинках, которые всегда мерцали внутренним светом, вспыхнуло что-то похожее на благодарность. Он просто кивнул. И этого было достаточно. Лавейн огляделся в поисках своего халата. - Для начала надо бы одеться, - пробормотал он и вдруг почувствовал, как щёки предательски теплеют. Он, генерал, прошедший сотни битв, видевший смерть и бессмертие, и краснеет, как юный послушник, пойманный за недозволенным делом. Хорошо хоть Цюань смотрит в сторону. - Ты не знаешь, где мои вещи? - спросил Лавейн, стараясь, чтобы голос звучал ровно. На Цюань открыл рот, чтобы ответить… И в этот миг раздался стук в дверь. Три коротких удара. Чётких. Требовательных. Лавейн и Цюань одновременно повернули головы в сторону двери. Вопросительно переглянулись. Никто не вошёл. Тишина. А потом стук повторился. Так же - три раза. Будто тот, кто стоял за дверью, знал, что его слышат, и ждал приглашения. - Входите, - крикнул Лавейн, машинально запахивая на груди тонкую рубаху, которая каким-то чудом ещё оставалась на нём. Он выпрямился, принимая привычный облик генерала, но лёгкий румянец всё ещё держался на скулах, и На Цюань это видел. И, кажется, улыбался. Дверь открылась ровно настолько, чтобы вошедший не задел косяк. На пороге стоял юноша. С первого взгляда становилось ясно: этот человек никогда не опаздывал, никогда не ошибался в отчётах и, судя по идеально ровным складкам его серого ханьфу, даже во сне лежал по струнке, боясь сбить безупречную драпировку. Юноша был строен, подтянут, держал спину так прямо, словно проглотил бамбуковый шест. Тёмные волосы убраны в строгий пучок: ни одной выбившейся пряди. Лицо с правильными, чуть скупыми чертами выражало сосредоточенное внимание. Не надменность, но ту особую серьёзность, с которой прилежный ученик подходит к самому важному экзамену в своей жизни. Глаза, тёмно-карие, почти чёрные, смотрели внимательно и чуть взволнованно. В них читалось искреннее желание понять, правильно ли он всё делает, не ошибся ли, не нарушил ли чего. В руках он держал свиток, перевязанный аккуратной ленточкой, и небольшую деревянную шкатулку с письменными принадлежностями. На поясе - кисть в дорожном чехле и нефритовый жетон с иероглифами, которые Лавейн узнал сразу: печать бога истории. Юноша сделал ровно два шага внутрь и остановился, дожидаясь приглашения. Он явно знал правила этикета досконально и следовал им, но не потому, что хотел казаться лучше других, а потому что искренне верил: правила существуют, чтобы их соблюдать. - Бог войны генерал Лавейн, - произнёс он ровным голосом, в котором, однако, угадывалось лёгкое волнение. - Меня зовут Цан Шэн. Я бог истории. По приказу великого императора Небесного мира Тяньцзюня Хуанши направлен к вам для оказания всесторонней помощи. Он поклонился  чуть глубже, чем того требовал этикет. Взгляд его при этом скользнул по комнате, мгновенно фиксируя детали: разбросанные вещи, сбившаяся циновка, двое мужчин, один из которых явно только что одевался. Ни одна мышца на лице Цан Шэна не дрогнула. Но Лавейна это почему-то смутило ещё больше. - Я… - начал он, но Цан Шэн вдруг шагнул вперёд. - Простите, генерал, я сейчас всё уберу! - выпалил он с такой искренней готовностью, что Лавейн опешил. - Я понимаю, что не вовремя, но великий император Небесного мира Тяньцзюнь Хуанши сказал, что вы нуждаетесь в помощи, и я подумал, что могу быть полезен сразу по прибытии, я приведу здесь всё в порядок, потому что циновка сбита, а вещи… - Цан Шэн, - перебил Лавейн, поднимая руку. Юноша мгновенно замолчал и вытянулся, как ученик, которого вызвали к доске. - Дыши, - сказал Лавейн. Цан Шэн послушно выдохнул. На Цюань, стоявший в углу, прикрыл рот ладонью. Лавейн вздохнул. Он заозирался в поисках своего белого шэньи, и вдруг почувствовал лёгкое прикосновение к руке. На Цюань уже стоял рядом и протягивал ему аккуратно сложенную, чистую ткань. Новый халат, белый, с ровными швами, пахнущий сушёными травами, которыми в селенье перекладывали одежду. - Вы это ищете? - тихо спросил Цюань. - Спасибо, - сказал Лавейн тихо, принимая халат. Он накинул ткань на плечи, запахнул полы, затянул пояс. Быстро, но стараясь не терять достоинства. Получалось плохо. Достоинство утекало сквозь пальцы быстрее, чем вода сквозь сито. Цан Шэн стоял неподвижно, словно изваяние. Ждал. Смотрел куда-то в сторону, демонстрируя такт, но от этого такта становилось только более неловко. На Цюань отошёл в сторону, но Лавейн краем глаза заметил, как тот чуть заметно улыбнулся. Не насмешливо, но тепло. Будто радовался, что смог помочь. Лавейн отвернулся, пряча ответную улыбку. Цан Шэн тем временем переминался с ноги на ногу, явно борясь с желанием помочь. - Генерал, - не выдержал он наконец. - Позвольте, я поправлю… у вас левая пола немного… Лавейн остановил его жестом, одним движением, коротким, но не терпящим возражений, он дал понять, что справится сам. И в этот момент до него наконец дошло, почему Хуанши сказал, что устал от Шэна: от такого искреннего, дотошного, невыносимо правильного желания помочь можно было сойти с ума быстрее, чем от любого вражеского проклятия. - Нам необходимо добраться до провинции Юньчжоу, селенья Цин, - сказал Лавейн, затягивая пояс и стараясь не думать о том, насколько ровно лежат полы. Цан Шэн мгновенно встрепенулся: - Я могу перенести нас туда прямо сейчас! Лавейн поднял бровь. - Ты владеешь печатями мгновенного перемещения? - Да, Генерал! - в голосе юноши послышалась радость от того, что наконец-то он сможет проявить себя. - Я изучил семнадцать видов пространственных печатей. Для перемещения в известную локацию лучше всего подходит «Печать Возвращения к Истоку» - она требует меньше энергии, чем универсальная, но работает только если пункт назначения хорошо знаком или чётко обозначен на карте. У меня есть карта провинции Юньчжоу, я сверил координаты по трём источникам, погрешность составляет не более… - Шэн, - перебил Лавейн. - Просто сделай. Цан Шэн замер на мгновение, переваривая приказ, а потом закивал с такой интенсивностью, что из идеально убранных волос выбилась непослушная прядь. Он замер. На одно короткое мгновение на его лице отразился самый настоящий ужас, будто он совершил непростительную ошибку. Прядь тут же была водворена на место лёгким, почти неуловимым движением. - Да! Да, конечно! Сейчас! Одну минуту! Он опустился на колени, достал из шкатулки кисть и особую бумагу. Движения его были точными и уверенными, чувствовалось, что он делал это сотни раз. На бумаге вспухали сложные переплетения линий, иероглифы ложились ровными рядами. На Цюань подошёл ближе, с любопытством разглядывая процесс. Лавейн заметил, как в медовых глазах мелькнул интерес, юный демон явно видел такое впервые. - Готово! -объявил Цан Шэн, поднимаясь и отряхивая колени. Он положил печать на пол, и та засветилась ровным голубоватым светом. - Печать активируется касанием. Перенесёт нас точно на околицу селенья Цин. Я специально выбрал место в стороне, чтобы не напугать местных жителей. Учитывая, что сейчас там хозяйничает Ши У, который… - Шэн, — Лавейн шагнул к светящейся печати. - Потом. - Да! Да, конечно. Простите. Лавейн взял На Цюаня легонько за локоть, тот вздрогнул от неожиданности. - Не отставай, - сказал генерал. И они шагнули в свет. Цан Шэн, подхватив свои пожитки, прыгнул следом, успев напоследок пробормотать: - Надеюсь, я ничего не упустил...