Присмотри за моим безумием

Стеклянные двери холла разъехались, и на Чонгука обрушился океан белого шума: щелчки затворов, выкрики репортёров и слепящие вспышки. В любой другой день он бы послал их всех одним выразительным жестом или просто проигнорировал, скрывшись за тонированным стеклом своего Ламборгини. Но сегодня его малышки не было, как и свободы выбора. Был только Юнги, который шёл на полшага позади, словно бесшумный жнец смерти. — Улыбайтесь, Чонгук-щи, — прошелестел над ухом ледяной голос. — Иначе завтрак превратится в тыкву еще до того, как мы доедем до офиса. Чонгук растянул губы в той самой «фирменной» улыбке, которую так любили фанатки и так ненавидели конкуренты отца. Маска сидела криво, но для заголовков «Наследник "Чон Групп" берётся за ум» этого было достаточно. Он чувствовал, как рука Юнги едва заметно коснулась его спины: не поддержка, а предупреждение. Когда двери чёрного седана наконец отсекли шум улицы, в салоне воцарилась стерильная тишина. Юнги сел на переднее сиденье, предоставив Чонгуку всё заднее пространство, которое теперь казалось теснее карцера. Младший наследник вертел в руках новый смартфон. Вещь выглядела дорогой, но в его глазах это был электронный ошейник. Он открыл единственное активное приложение. На главном экране горело число: 45 000 ₩. — Ты серьёзно вычел пять тысяч за лифт? — Чонгук подался вперед, впиваясь взглядом в затылок Юнги. — Ты издеваешься? Это даже не пачка нормальных сигарет в приличном баре. — В вашем расписании нет баров, — не оборачиваясь, ответил Юнги. — Зато там есть пункт «Осмотр площадки будущего арт-центра». Нам нужно быть там через пятнадцать минут. Чонгук откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. В голове, вопреки похмелью, начал выстраиваться план. Юнги считал, что контролирует его, потому что контролирует его ресурсы. Но Юнги не учёл одного, Чонгук всю жизнь жил в золотой клетке и ещё будучи подростком, ловко научился грызть прутья. «Система работает по протоколу. Юнги — это протокол. Значит, мне нужна лазейка», — пронеслось в голове у Чонгука. Арт-центр оказался полупустым зданием в районе Каннам, где вовсю шёл ремонт. Запах краски и пыли ударил в нос. Юнги шёл следом, методично проверяя каждый угол, словно искал взрывчатку, а не эскизы современных художников. — Мне нужно в туалет, — бросил Чонгук, остановившись у дверей в конце коридора. Юнги поднял бровь, глядя на экран своего планшета. — У вас есть три минуты. Я проверил: там нет окон, выходящих на улицу. Не советую проверять вентиляцию — вы в ней застрянете. Чонгук скрипнул зубами, заходя внутрь и прислоняясь к холодному кафелю. Сердце колотилось. Он вытащил телефон. Экран хищно блеснул. — Что ты там говорил про отклонения, каменный засранец? — Чон выглянул в щель двери, Юнги стоял к нему спиной, изучая какой-то чертёж на стене. Идеальный момент. У раковины стоял молодой парень — маляр в испачканном комбинезоне, испуганно озираясь на богатого гостя. Чонгук быстро подошёл к нему, вытаскивая из кармана купюру в десять тысяч вон, которая затесалась там по счастливой случайности. Было жаль отдавать вот так пятую часть своего «дневного рациона», но ощущение грядущей свободы, было дороже. — Эй, — прошептал он, всовывая деньги и свой новый смартфон в руку парня. — Сделай одолжение. Выйди через чёрный ход, дойди до кофейни на углу, посиди там десять минут и вернись. Если спросят — ты просто нашёл телефон в коридоре. Парень ошалело кивнул, гипнотизируя купюру. Чонгук вытолкнул его через служебную дверь, ведущую в обход основного холла. Чонгук досчитал до десяти. Теперь, согласно GPS, «объект Чонгук» начал движение в сторону выхода. Он представил, как на планшете Юнги замигала красная точка. Он подождал ещё немного, наслаждаясь моментом мнимой свободы, и вышел из туалета. Коридор был пуст. Юнги не было на месте. «Сработало! Эта ищейка рванула за маляром!» — Чонгук едва не рассмеялся вслух. Он бросился к противоположному выходу, уже представляя, как поймает такси и уедет к Тэхёну, у которого точно найдется заначка и чистая одежда. Он потянул створку двери, ведущую на задний двор, и замер. На капоте чёрного седана, скрестив руки на груди, сидел Мин Юнги. В его руке был тот самый смартфон, который Чонгук только что отдал маляру. — Десять тысяч вон, Чонгук-щи? — Юнги поднял взгляд, и в его глазах впервые промелькнуло нечто, похожее на искру азарта. — Вы оценили мою внимательность слишком дёшево. Парнишка сдался на второй секунде, хотя я просто на него посмотрел. Юнги оттолкнулся от капота и подошёл вплотную. Чонгук не отступил, хотя внутри всё похолодело. — Второй урок, — Надзиратель протянул ему телефон. — Никогда не доверяйте тем, кому платите меньше, чем ваш противник. И да, за попытку подкупа и дезинформацию куратора. Юнги взял в руки планшет и сделал пару кликов. — Ваш баланс теперь тридцать пять тысяч вон. Поздравляю, сегодня вы остаётесь без ужина.

***

К вечеру город за окнами апартаментов Чонгука превратился в россыпь ярких разноцветных огней. В квартире же царила не настолько прекрасная и радужная атмосфера. Чонгук сидел на кожаном диване, вытянув ноги, и наблюдал, как Юнги методично осматривает гостиную и, вероятно, просчитывает как перекрыть все пути для побега своего подопечного. Желудок Чонгука предательски заурчал. Тридцать пять тысяч вон всё ещё светились на экране телефона — сумма, на которую в этом районе можно было купить разве что три чашки приличного кофе, но никак не полноценный ужин с доставкой. — Ты собираешься стоять там всю ночь, как садовый гном? — нарушил тишину Чонгук. — Или «надзирателям» тоже полагается сон? Юнги обернулся. В мягком свете торшера его лицо казалось ещё более бледным, почти прозрачным. — Я сплю четыре часа в сутки, Чонгук-щи, и мой сон более чуткий, чем вам может показаться. Чонгук усмехнулся, но на этот раз без прежнего яда. Он сменил позу, подавшись вперёд: — Давай оставим этот цирк. Ты ведь не просто ищейка на зарплате. Ты упомянул «личное дело». Следователь прокуратуры, бросивший карьеру, чтобы присматривать за избалованным наследником? Звучит как завязка паршивой дорамы. Юнги замер. Его рука, поправлявшая штору, на мгновение дрогнула — едва заметный миг, который Чонгук, привыкший считывать ложь на лицах мимолётных «друзей», зафиксировал моментально. Он почувствовал прилив азарта. Это было лучше, чем попытка побега через туалет. Это была охота на чужую тайну. — Чон Дон Хи не помогает людям просто так, — продолжал Чонгук, вкрадчиво понижая голос. — Он покупает их. Кого-то за деньги, кого-то за власть. Но тебя он купил за надежду. Что он тебе пообещал? Пересмотреть старое дело? Найти кого-то, кто исчез из архивов? Юнги медленно подошёл к креслу напротив и сел. Он не сводил глаз с Чонгука. В этой дуэли взглядов больше не было «полицейского» и «арестанта» — были два игрока. — Вы очень проницательны, когда не заняты саморазрушением, — тихо произнёс Юнги. — Но вы ищете не там. Мой контракт с вашим отцом — это не сделка с дьяволом. Это способ добиться справедливости там, где закон оказался бессилен. — Справедливость? — Чонгук расхохотался, и этот смех прозвучал горько. — Мой отец и справедливость — это параллельные прямые. Если ты здесь ради этого, значит, ты ещё больший идиот, чем я думал. Он использует тебя, чтобы приручить меня, а потом выкинет, как расходный материал. — Возможно, — Юнги едва заметно наклонил голову. — Но до тех пор, пока я выполняю свою часть работы, он выполняет свою. В архивах прокуратуры есть папка, которая была опечатана десять лет назад. Там не хватает всего одной подписи, чтобы возобновить расследование. Подписи министра юстиции. Чонгук замолчал. В воздухе повис немой вопрос. Десять лет назад. Это было время, когда империя Чонов только начинала свое агрессивное восхождение, поглощая конкурентов и заминая скандалы. — Значит, ты здесь, чтобы выторговать чью-то жизнь? — спросил Чонгук уже серьёзно. — Чью? Семья? Брат? Возлюбленная? Юнги встал. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску: — Ваше время на вопросы истекло. И мой совет, не пытайтесь копать глубже. Это не ваше дело. Одновременно с этим желудок Чонгука издал такой отчетливый и жалобный вой, что игнорировать очевидное стало бессмысленно. Тридцать пять тысяч вон на счету жгли виртуальный карман, а в мыслях невольно всплыл аромат острого рамёна — единственного, что он мог себе позволить в этой новой «бюджетной» жизни. — Если я сейчас не съем хотя бы чашку рамёна, завтра утром ты найдёшь здесь мой труп, и контракт с моим отцом аннулируется сам собой по причине смерти объекта, — процедил Чонгук, поднимаясь с дивана. Юнги, до этого момента казавшийся частью интерьера, медленно поднял голову от своего планшета. — В пятистах метрах отсюда есть круглосуточный «GS25». У вас десять минут на сборы. Оденьтесь так, чтобы вас не узнали. Я не намерен ещё раз за сегодня разгонять папарацци. Ночной Сеул дышал неоновым светом и сыростью. Чонгук шёл, натянув капюшон толстовки почти до носа, а Юнги следовал за ним на расстоянии двух шагов, не слишком близко, чтобы не привлекать внимания, но достаточно, чтобы перехватить Чонгука при первой попытке прыгнуть в проезжающее такси. Пока они шли по пустынному тротуару, Чонгук незаметно вытащил телефон. Он держал его перед собой, лихорадочно набирая текст в скрытом мессенджере, который скачал тайком от Юнги. Чонгук (23:14): Тэ, это полный пиздец. Меня заперли. Чонгук (23:14): Старик нанял какую-то ищейку из прокуратуры. Он ходит за мной даже в туалет. Тэхён (23:15): Ахаха, серьёзно? Твоя новая нянька — коп? Ты там что, в завязке? Чонгук (23:15): Не смешно. У меня на счету 35 косарей. Я иду за сраным рамёном под конвоем. Этот Мин Юнги — психопат. Он заломил мне руку за две секунды. Тэхён (23:16): Ого. Мин Юнги? Погоди, это имя звучит знакомо... Что планируешь? Чонгук (23:17): Планирую не сдохнуть от голода. А потом я его вскрою. Он здесь из-за какого-то дела, с которым ему должен помочь отец. Выясни всё, что сможешь. Мне нужен рычаг. Чонгук быстро убрал телефон, почувствовав на себе холодный взгляд Юнги. В «GS25» было тихо и пахло пластиком. Чонгук замер перед полками, и его привычный мир снова дал трещину. Раньше он не смотрел на ценники. Теперь он судорожно складывал в уме: «Шин Рамён» (большая чашка) — 1 600 ₩. Треугольный кимбап (2 штуки) — 2 400 ₩. Баночка ледяного кофе — 2 500 ₩. «Итого шесть с половиной тысяч вон. И у меня останется меньше тридцатки», — с ужасом подумал он. Это было унизительно. Это было физически больно. — Выбирайте быстрее, Чонгук-щи, — Юнги стоял у входа, прислонившись к холодильнику с напитками и глядя на часы. — У вас осталось восемь минут. Чонгук взял самую острую порцию лапши и два кимбапа. На кассе он схватил банку с кофе и демонстративно протянул телефон для оплаты через приложение. Телефон в кармане толстовки завибрировал дважды — условный сигнал от Тэхёна, означающий максимальную срочность. Чонгук медленно поднёс ко рту баночку с ледяным кофе, делая вид, что наслаждается глотком, а сам скосил глаза на экран, спрятанный под краем стола. Тэхён (23:21): Я на соседнем перекрёстке. Черный Ducati. Двигатель не глушу. Как только услышишь рёв — рви когти наружу. Я не дам этому ублюдку опомниться. Чонгук (23:21): Давай. Сердце Чонгука забилось где-то в горле. Он бросил взгляд на Юнги. Надзиратель стоял у кассы, покупая пачку мятных леденцов, и расплачивался наличными. Это было окно возможностей длиной в несколько секунд. Юнги отвлёкся на кассира. Тишину ночной улицы разорвал агрессивный, низкий рык мотоциклетного двигателя. Звук нарастал с каждой долей секунды. Пора. Чонгук швырнул недопитый кофе прямо в мусорное ведро, резко развернулся и плечом вышиб стеклянную дверь магазина. Колокольчик над входом жалобно звякнул, заглушаемый визгом тормозов. Чёрный Ducati замер в метре от тротуара. Тэхён в глухом шлеме с тонированным визором даже не обернулся. — Чонгук, стоять! — голос Юнги хлестнул в спину, как удар кнута. В нём не было паники, только стальной приказ. Но Чонгук уже не подчинялся. Адреналин ударил в голову. Он в два прыжка преодолел расстояние до обочины, на ходу выхватывая из кармана проклятый смартфон, выданный отцом. — Держи свою сдачу, Мин! — крикнул Чонгук, со всей силы швыряя гаджет на асфальт. Стекло брызнуло мелкими осколками, экран мигнул и погас навсегда. Чонгук запрыгнул на мотоцикл, вцепляясь в кожаную куртку Тэхёна.  — Гони, Тэ! Гони! Мотоцикл взревел, встал на заднее колесо и рванул вперед, оставляя на асфальте жирный чёрный след от жжёной резины. Ночной ветер ударил в лицо, выбивая из легких спёртый воздух. Чонгук обернулся, ожидая увидеть, как Юнги в бешенстве бежит за ними или судорожно вызывает охрану. Но то, что он увидел, заставило холодок пробежать по спине, несмотря на эйфорию побега. Мин не бежал. Он спокойно стоял на тротуаре, освещенный неоновой вывеской «GS25». Он даже не смотрел вслед улетающему мотоциклу. Бывший следователь медленно наклонился, поднял с асфальта разбитый телефон, сунул его в карман пиджака и... просто посмотрел на часы. Они петляли по узким переулкам Итэвона, пытаясь запутать следы, пока Тэхён не загнал байк в подземный гараж неприметного многоквартирного дома, где снимал студию под чужим именем. Только когда железные ворота со скрежетом закрылись, Чонгук сполз с сиденья и привалился спиной к холодной бетонной стене. Он тяжело дышал, но на губах играла безумная, счастливая улыбка. — Мы сделали это! Тэ, мы его уделали! — Чонгук нервно рассмеялся, проводя рукой по растрёпанным волосам. — Ты бы видел его лицо! Точнее, он вообще ничего не сделал! Он просто стоял! Тэхён стянул шлем. Его волосы прилипли ко лбу, а в глазах читалась тревога. — Ты во мне сомневался, Гуки? — Тэхён подошёл ближе. — Я пробил этого Мина, пока ехал. Мой старший брат работает в прокуратуре, помнишь? Он сказал, что Мин Юнги ушёл в отставку не потому, что провалился. Он ушёл, потому что посадил своего собственного начальника за коррупцию. Этот парень — бульдог. Если он вцепился, он не отпускает. Чонгук отмахнулся, чувствуя, как по венам растекается сладкое чувство свободы. — Плевать. Телефон с GPS я расхерачи. Я оставил его там. Отец заблокировал мои карты, но у тебя ведь есть наличка? Завтра мы придумаем, как... Внезапно в пустом бетонном гараже раздался звук, от которого у Чонгука перехватило дыхание. Это была короткая, сухая трель входящего сообщения. Но исходила она не от телефона Тэхёна. Звук шёл из правого кармана куртки самого Чонгука. Той самой куртки, которую он надел перед выходом, и которую ему утром принёс мистер Ан. Дрожащими пальцами Чонгук залез в карман и нащупал там нечто маленькое, размером с половину пачки сигарет. Это был матово-чёрный пейджер-трекер. На крошечном экране светилось одно единственное сообщение: «Остаток баланса на завтра: 0 ₩. Вычитаю стоимость разбитого телефона. Ваше время вышло, Чонгук-щи. Возвращайтесь домой. Я жду вас там.». Чонгук поднял побледневшее лицо на Тэхёна. Иллюзия свободы разбилась вдребезги так же легко, как стекло того смартфона. Юнги не гнался за ним, потому что позволил ему сбежать. Он дал ему поиграть в прятки, заранее зная, где находится финиш.