Напарники: Равняясь на тебя

Сонхва после возвращения сидел у себя в комнате на полу с разложенными бумагами по делу — явно чтобы рассмотреть все детали еще раз и найти какую-то зацепку, упорядочить информацию. Но, детектив долго сидел и вглядывался, взгляд не фокусировался, голова не работала. Он волновался, что Хонджун вот так вот ушел и закрылся, будучи показывая свои более позитивные стороны. Не зная, что можно ждать, да и вернется ли он вообще после этого. Пак хоть и не любил старшего, но и не значит, что хотел сильно обидеть или задеть. В это время Хонджун вернулся домой и заметил, что за приоткрытой дверью виднеется свет от керосиновой лампы. Старший всё-таки хотел наладить их отношения, несмотря на всё, что произошло. Его попросили быть опорой в серьезных начинаниях юного детектива и не хотелось подвести своего учителя. — Ты уже вернулся? Где пропадал? — Он подсел на пол напротив своего напарника и разложенных листов. Сонхва стало спокойнее на душе, что то в порядке и вернулся. Стояла единственная керосиновая лампа и пара свечей как единственный источник света. Это делало комнату уединенной, но при этом с теплой атмосферой и приятным запахом от горящих свечей. Хонджун взглянул на соседа, смотря в спокойные с легким волнением глаза. — Я ездил уточнять экспертизу убитого. — последовал холодный ответ, полностью не соответствующий комнате.- Слушай, то, что ты хотел пойти в полицию... Я понимаю, могу понять. Но и ты пойми, что... — А что мне понимать? Я как человек работы должен был пойти и заявить. Но не сделал этого, даже не знаю почему. Из-за своей слабости или еще чего... Хочешь сказать, я не должен был? И что я был бы тогда за... — А что ты был бы тогда за человеком? Что тебе сделали эти люди?! Что плохого они сделали?! Просто отдыхают? Чем отличается любой паб для работяг, которые пришли после работы? Чем отличается любое место, куда можно прийти со своей парой и просто выпивать вечером? — Тем, что это пара мужчин? — А какая разница... Тебе это как-то мешает? Я так же работаю, хожу в паб выпить после трудного дня, оставляю чаевые официантам... Как и все обычные люди каждый день. А с кем я сплю — это уже мое дело и ничье больше... — Повисла тишина. По большим черным глазам напротив было видно, что всё, что было сказано Хонджуном, пытается как-то усвоиться. — Давай честно, ты же не обращаешь внимание на людей вокруг, тебе нет дела ни до чего, кроме работы. И как ты можешь говорить, что тебя это волнует? Тут уже Сонхва не нашёл слов, просто потому что это правда. Он даже не стал бы спорить или как-то это оправдывать. Если реально провести черту, его и вправду волнует только работа. Но у него всё еще крутился вопрос, который он не мог не задать. — Но как ты стал... То есть я имею в виду, почему ты выбрал... — Я такой всегда и был. Никто не выбирает это. Это не является чьим-то выбором. Думаешь, люди хотели бы выбирать жизнь, где ты можешь отсидеть срок за это?? Я думаю, ты бы тоже не выбрал такую жизнь. — Если так, то почему ты подвергаешь себя такой опасности? В этот момент они смотрели друг другу в глаза, где Хонджун пытался найти ответ: правда ли он не понимает или как-то пытается задеть... — Сонхва, скажи, ты когда-нибудь любил кого-то? Пака очень удивили эти слова, но они попали в самую точку. Именно, в то место, где и была пустота. — Я... — Ты был с кем-то в отношениях? Любил так, что просто всё твоё логическое сознание отключалось? Чтобы ты не думал только о работе? Не проводил всё своё время в этом доме и не думал только о преступлениях? Ты любил так? Сказать, что Сонхва это не поразило, — ничего не сказать. Он даже не задумывался о себе как о чьей-то паре. И даже не думал об отношениях. Его жизнь — это буквально работа и ничего больше, он даже в пабы особо не ходил, чтобы отдохнуть. Он не давал себе возможности к чему-то новому, что помешало бы работе. Просто не позволял себе многое, ради успеха. — Нет... — А ты вообще любил? Тебе кто-то нравился когда-нибудь? И вот сейчас весь этот корабль разобьется о скалу реальности жизни Сонхва. Где он ничего не знает, кроме как работать. Можно ли вообще назвать это жизнью, где ты не интересуешься почти ничем.. — У меня не было никогда отношений, и думаю... мне никто не нравился. — Я надеюсь, ты поймёшь то, что я сказал до этого. И хочу, чтобы всё это не повлияло никак на наши рабочие отношения. Хонджун уже было хотел уйти, оставив Сонхва со своими мыслями. И на самом деле ничего не ждал от младшего, что он поймёт, о чём так усердно распинался . В этой стране этого не делают, и соответственно он не ждал понимания. Но им нужно довести дело до конца — с пониманием или без, Ким просто сделал шаг на встречу. Пока старшего не остановила рука на его запястье. — Останься... Я не буду тебя как-то осуждать за то, какую жизнь ты ведешь. Ты прав, это не моё дело, и нашей работе это никак не мешает, это главное. От этих слов старший теперь был чуть большего мнения о своем напарнике, чем мог бы ожидать, и вернулся на прежнее место. Сонхва решил немного отвлечь их от этой темы. — Как ты съездил в морг? — Врач сказал, что рана на ладони от ножа, который жертва пыталась остановить. Царапины на теле не обнаружены. Умер от кровопотери из брюшной раны, в организме ничего подозрительного не обнаружено. — Тогда будем точно придерживаться мнения, что царапины на теле убийцы. — Да. Мы снова в тупике, так как ничего не указывает на убийцу: никто его не видел, его род деятельности и тому подобное. — Но нам осталось выяснить про надпись на часах, кому они принадлежали. Я думаю, это нам что-то даст. Хонджун посмотрел на бумаги — это явно не отчеты о преступлении... — Что ты читаешь? — Я нарыл бумаги о всех его договоренностях. Людей, с кем он работал. Сижу, изучаю. Можешь тоже помочь. — Сонхва указал на большую стопку бумаг рядом, которые требовалось прочитать. — Я сбегаю за подушкой. Когда Ким пришёл с подушкой и переодетый, Сонхва уже пододвинулся, освобождая место для соседа. Тот и вправду чуть-чуть оттаил, после такой речи, Пак и вправду не находил весомых причин к осуждению, такова суть логичного человека. Хонджун решил изучить блокнот с финансами убитого и параллельно выписывал то, что выделялось больше всего. ** Весь дом уже замолк, на улицах были редкие крики людей, выходящих из пабов, уже давно горели тусклые фонари, включающиеся по ночам. Хонджун привык работать до глубокой ночи, и изучение бумаг несколько часов подряд уже мало утомляло, в отличие от Сонхва, у которого явно был какой-то режим и его начало потихоньку смаривать, пока полностью не отключился. Даже несмотря на неудобную позу, где они сидят на полу, опершись спиной о кровать с подушкой между, он умудрился уснуть. Младший видимо и вправду сильно вымотался за последние два дня, поэтому Хон решил оставить его спать так и не будить, а тихонько работать. Они так просидели какое-то время. Ким спокойно писал что-то себе на коленях в блокнот, пока голова напарника не легла на плечо, а рука не упала на его колено. Хонджуна забавлял этот момент, ведь, рассказав утром это Сонхва, тот явно не поверит и будет отрицать все сказанные слова с красными щеками. Он даже решил сделать перерыв от работы. Глаза сами упали на сонного соседа: как можно быть таким вредным в жизни и спокойным, умиротворенным во сне? Ким поправлял каждый локон волос, который падал на лицо и мешал спать младшему, а бумаги вообще вылетели из головы. Тот всё еще не верил, что Сонхва проявил какое-то понимание к нему, что показал какую-то свою иную сторону, не отвернулся, как другие. Таких ситуаций было множество, какие то раняли больше, какие то меньше, просто уже обычная часть его жизни, в которой от него отвернулись. Но Хва так не поступил.. Голова начала отпускать крутящиеся мысли и тоже погружаться в сон, даже незаметно для самого Хонджуна. Через несколько часов снова открывались пабы, зазывая всех внутрь. В окна соседских домов стучали так называемые живые будильники, а значит, уже около 6 утра, и весь город скоро потихоньку будет просыпаться. Открываться заведения, таверны с завтраками, а позже и обычные магазины. Весь рабочий класс поднимался на работу. Сонхва по привычке начал открывать глаза, как понял, на чьём плече уснул, и потихоньку поднял голову, чтобы не разбудить старшего. Рука Хонджуна удобно покоилась на плече Пака, но он не стал её сразу убирать. Сначала посмотрел на бардак из бумаг, лежащих на полу вокруг, которого стало еще больше. Из этого понятно, что Хонджун еще долго сидел. Сонхва глянул на спящего Кима, который всё так же спал и тихо сопел. В голове промелькнула забавная мысль, что даже во сне он не бывает тихим. Но на самом деле это стало уже привычно, что старший много болтает, подкалывает, — в последнее время это не считалось для него шумом. После резкого закрытия Хонджуна от Сонхва, не хотелось, чтобы тот вообще замолкал, так спокойнее. До той минуты, пока голова Кима не упала на бок и глаза сразу не открылись, что напугало младшего. Пак сразу убрал руку старшего с плеча. — Ты смотришь, как я сплю... Пак Сонхва, мне стоит обратиться в полицию? — Я просто проверял, дышишь ли ты еще... — Ты обо мне беспокоишься? Знаешь, это очень мило с твоей стороны, я ведь могу и... — Прости.. — Сонхва внезапно выпалил не дав договорить, а Хонджун не сразу догадался о чем тот говорит. — Прости, за то, что сказал тебе тогда.. Я так не думаю.. Было видно, что Сонхва говорит это от чистого сердца, не ради приличия. А Кима это по настоящему тронуло и немного напугало, ведь никто еще не просил прощения за все те слова, которыми его называли. — Сонхва... Я не могу обижаться на твои слова.. — Я в любом случае не должен был так говорить.. Прости еще раз, я в правду не хотел тебя ранить.. Младший еще пару секунду посмотрел глазами полными сожаления и встал, чтобы начинать собираться на работу, оставляя Кима с сердцем полным эмоций..