Напарники: Равняясь на тебя

Детективы на дорогу до дома жертвы взяли кэбы, чтобы успеть вернуться обратно. Так как запрос в участке не дал никаких ответов про инициалы «W-J Allwolk» на найденных часах, остается только один, последний вариант. Усевшись в экипаж, повисло молчание, которое Хонджун решил развеять первым. — Сонхва, я рад, что мы всё обсудили и нет больше никакой... — Хонджун, давай это останется позади. Мы напарники и продолжаем работать вместе, всё хорошо. Я не должен лезть к тебе в жизнь. Перебитые слова Сонхва явно немного облегчили тишину и их отношения, которые за последние дни менялись кардинально за считанные моменты. — Я могу тебя сегодня угостить обедом? — Это вместо того ужина, что ты обещал в Лондоне? — Тогда еще и ужином. Такая напористость выглядела подозрительно в мыслях Сонхва, но стоит делать шаги навстречу. — Ты что-то задумал? — Его взгляд и не скрывал подозрения, бровь на лице сразу выгнулась в вопросе с улыбкой. — Просто хочу узнать тебя получше... Ты против моей компании? Но и причин отказываться нет. — Конечно, не против. Сонхва наблюдал, как от простого согласия на обед у человека напротив поднимается очаровательная улыбка и заблестели глаза в мелькающих лучах дневного солнца. Просто непонятно, как можно радоваться таким мелочам и буквально сиять. Как вообще можно иметь хорошее настроение на постоянной основе. ... — Добрый день! Мы хотели бы узнать насчет этих карманных часов, которые были найдены в потайном ящике убитого. Может быть, вы знаете что-нибудь о них. Двух молодых парней встретила горничная Люси Сантос, работающая в доме Коннорсов уже лет 20, не меньше. Она как никто другой лучше знает семью изнутри и все мрачные тайны, которые тут когда-то да были. Люси держала часы с инициалами и не могла от них оторваться, иногда проводила пальцами, как по той самой вещи, которую находишь спустя много времени, напоминающую былые времена, людей. Обмывающее волной прошлого от одной только этой вещи, что незаметно проходят минуты. — Мисс, вы же что-нибудь можете рассказать? После небольшой паузы она всё-таки заговорила, мысленно оставаясь в том моменте, где заключены эти часы. — Это было лет 10 назад. У семьи Коннорсов на тот момент был врач, почти на постоянной основе из-за болезней жены. Её какое-то время постоянно одолевали разные болезни, поэтому доктор Эллволк был постоянным гостем у нас в доме. Хонджун записывал за ней моменты, пока Сонхва задавал дополнительные вопросы. — Значит, это его часы? — Да, врачи обычно носят карманные часы для определения пульса. Но именно эти часы, с его именем — Уильям-Джеймс Эллволк. Настоящая семейная реликвия, передающаяся поколениями, просто с его гравировкой. — А вы много знаете о докторе... Были близки? Хонджун вскользь подметил момент, служанку это удивило, но и смысла молчать нет. Детектив и вправду умел подмечать детали, сквозь слова. — Мы с ним... часто болтали. Уильям был хорошим человеком, которых сейчас в таком мире редко найдешь. Открытый и веселый, сразу располагал к себе окружающих. По-настоящему знал и горел своим делом. Часами мог рассказывать медицинские факты и о своем сыне. — У него был сын?! — Он отец-одиночка, поэтому сын часто бывал здесь под моим присмотром. Мама умерла от болезни, когда мальчику было 3 года. — Почему тогда часы у Коннорса, а не у сына... У женщины мгновенно поменялся теплый взгляд на беспокойство. Из теплых волн воспоминаний внезапно грянул шторм. Она закрыла лицо руками, явно не хотя снова окунаться во всё это. — Мисс Сантос, это очень важно... Прошу, если это убийство как-то замешано. Мы хотели бы знать. Хонджун сразу забеспокоился за состояние женщины, было и без слов понятно, что их ждет не какая-то очередная хорошая история с счастливым концом. Люси собралась с силами и понемногу рассказывала подробности, сдерживая прилив эмоций. — Знаете, как это бывает... Что в какой-то момент непонятно, откуда берутся слухи, не являющиеся правдой. Но тот слух разнесся по всему дому. Уильям и хозяйка дома, что якобы её болезни так их сблизили, что поддались на шаг ближе друг к другу. Вскоре эти глупости дошли и до мужа, Уилла Коннорса... Это было в один из поздних вечеров, вся прислуга ушла спать. Остались только я и Уильям, который в тот момент был у комнаты хозяйки. *** — Мистер Коннорс. У вашей жены небольшой жар, но через час он спадет. От горла она выпила лекарство. Больше ей ничего не требуется. Я приду утром и посмотрю на её состояние. Сейчас только покой и сон. Это уже обычное дело: сезон простуд, и доктор Эллволк появляется тут достаточно часто. И каждый раз проговаривает своё заключение о сегодняшнем состоянии мадам Коннорс. Все как обычно. По плану — забрать сына у Люси, одной из служанок дома, и провести с ним оставшийся вечер за книжкой или чем то подобным. Буквально через пару минут Люси с маленьким Джейком заходят в коридор дома, чтобы у главной лестницы передать мальчика отцу. Просторный коридор освещался только керосиновыми горелками, которые оставляли на какое-то время, пока все не легли спать. Но, из за большого пространства, все равно было темновато, свет не доходил до каждого уголка такого дома. Стоило шагнуть ближе к краю лестницы, послышались болезненные стоны и мольбы о прекращении. Уильяма избивал хозяин дома, приговаривая о своей жене, пока сводил свои костяшки в кровь о лицо доктора, не ограничиваясь ударами ногами в разные места. С каждым ударом о лежащее тело стоны менялись на хрипы, которые становились всё тяжелее и тяжелее. Служанка сразу спряталась с мальчиком за небольшой комод в углу у лестницы, как только заскрипела дверь, в которую они вошли, прижимая его к себе. Один шум, один единственный намёк на свидетелей — и они могут разделить эту участь. С каждой сломанной костью и выплевыванием лужи крови отца, у мальчика текли нескончаемые слезы и всхлипы, которые женщина закрывала рукой, в надежде, что они будут не следующие, а переживут этот кошмар. Но маленький Джейк это никогда не переживет, это останется с ним до конца, как он в эту же секунду слушает и теряет единственного родителя... А Люси не забудет, как её любимого человека беспощадно убили в этом доме... *** У детективов не оказалось лишних слов, они молча слушали историю, иногда переглядываясь и изредка вспоминая, что, оказывается, надо записывать. Каждое предложение приводило в настоящий ужас и бросало в холодный пот. — А что было потом? Что стало с телом? — Сонхва вовремя пришёл в себя в конце рассказанного. — На утро тела уже не было... Единственное, что могу сказать. Даже не знаю, что с ним сделали. В ту ночь, в дом кто то пришел и забрал тело. Хонджун почувствовал укол вины за это, что пришлось заставить её снова это пережить. — Простите за это, но вы нам очень сильно помогли. Может, вы знаете про сына? Что с ним случилось потом? — Я только знаю, что его забрала родственница в другой город. Я с тех пор его не видела... — Она помолчала какое-то время, детективы сверяли записи и что то дописывали в сови блокноты, пока женщина не решила дополнить: — Знаете, мне кажется, я его видела в городе недавно... Детектив Пак застыл от такого дополнения, не скрывая эмоций. — Что..????! — Я была в городе пару недель назад и увидела парнишку, который больно казался знакомый. Я долго думала почему, пока не пришла к этой мысли спустя время. Хотела подойти и спросить, но он быстро испарился. Старший быстро перевернул страницу, готовя карандаш. — Опишите нам его? *** — Хонджун, это бред. Описание нам ничего не даст. Это типичное описание любого молодого парня в Лондоне. — Сонхва сразу начал делиться своими рассуждениями с момента, как они сели в кэб, прямиком до выхода из него около трактира. Хонджун обещал угостить обедом, как раз вовремя после долгой поездки. Пришлось буквально выбегать из-за сильного дождя, которого пару дней не было, а для Ричмонда осенью это редкость. — С небольшой поправкой... Он азиат, это уже сокращает огромное население этого города. — Господи, тут достаточно азиатов. Они заняли столик, разложили намокшие пиджаки на стулья. Хонджун, только выдохнул, чтобы немного передохнуть от работы и насладиться долгожданным обедом в перерыве от работы, но младший никак не унимался. — А еще... — Хва... Давай хотя бы секунду переведем дыхание. Ты можешь молча выбрать, что будешь есть? Мы не ели почти весь день. Большие черные глаза смотрели на Кима без явного недовольства, но с легкой раздражительностью, без прогноза на последующие споры. — Ладно, но еще раз так назовешь... Можно лишь, признав вину, поднять руки кверху с улыбкой: — Виноват. Можно попросить Сонхва молча сидеть и есть, но нельзя просить замолчать мысли в его голове. Как он сидит и ковыряется вилкой, переставляя еду из стороны в сторону с задумчивыми глазами. Хонджуна это просто убивает. — Ты может будешь есть, а не уничтожать тарелку взглядом? Пак вернулся в прежний мир, но оценил очередной подкол, уже отвечая с азартом и ухмылкой: — Думаешь, не выдержит? — Такое могу только я, не думаешь? — Не нужно просить дважды, чтобы Хонджун подключился к игровой перепалке, особенно с его напарником, который, не будучи бывает веселым, а буквально никогда, дает себе послабление. — Тарелка ничем не хуже тебя... — То есть я ничем не лучше тарелки, Пак Сонхва... Такого ты обо мне мнения? — Ну, юмор у тебя площе тарелки, этим ты её лучше. Ким несколько раз молча моргнул, пока не снесло резкой волной смеха. — Ты что, умеешь шутить? А ты открываешься с разных сторон... Каждый раз так интересно... Сонхва несколько смутило это: никто не говорил, что он интересный, что интересно его узнать, видеть его с другой стороны. Даже в груди разливается некое тепло, и приятное чувство. — Должен же кто-то в нашем дуэте иметь хорошее чувство юмора. — О, так значит, мы официально с тобой уже дуэт? Ты не считаешь меня лишним теперь, чем-то вроде бремени. — Ты не был для меня лишним... Теперь нет... Тем более бременем. — Как-то негромко вырвалось, буквально будто из-под носа, но слышное обоим за столом. А ведь Сонхва не планировал ничего говорить, даже не смотрел на напарника, но после слов немного испуганно, с толикой волнения поднял глаза. Хонджуна эти слова подкосили, он так же не планировал смущаться, как и Сонхва... Но младшему надо взять себя в руки и отвести тему. — Так... Что мы... Куда... — Нам надо вернуться домой за финансовым блокнотом жертвы и убедиться кое в чем. — С обедом мы закончили, мы успеем сегодня еще куда-то? — Да, успеем, если поторопимся. — Взгляд упал на сильный дождь за окном, на пасмурное небо, которое в миг стало таким после дневного солнца. Детективам пришлось быстро бежать квартал за кварталом до дома по лужам и пелене дождя. Капли попадали в глаза, а обувь промокала от брызг. Погода до этого не предвещала, что надо брать с собой зонты. Влетая буквально домой, они напугали Суеля, который их встречал. Они быстро скинули мокрую обувь и такие же мокрые пиджаки. Хонджун, как обычно, кинул свои вещи Суелю и побежал наверх в комнату Сонхва, где оставил блокнот. — Давайте и ваш пиджак, я его тоже отнесу. — Суель был всегда добр к Сонхва и теперь к Хонджуну, поэтому всегда предлагал свою помощь. Но его никак и не смущало, что Хонджун ему всё скидывает. В отличии от Сонхва, который заботился о близких ему людям и волновался. — Спасибо большое, Суель. — вручая ему в руки свой. Ким стоял у столика и активно листал блокнот, что-то всплыло в голове, что нужно срочно в нём отыскать. На макушку упали руки с полотенцем, он сразу обернулся и увидел перед собой Сонхва, который легко, почти незаметно улыбался. — Ты знаешь, что за мыслями и людей не замечаешь? Хонджун вопросительно поднял взгляд и коснулся полотенца у себя на голове, потирая волосы, чтобы быстрее высохли. — В смысле? — В смысле, не относись так к Суелю, пожалуйста. Он не прислуга. — Я совсем не имел это в виду... — Я понимаю. Просто будь мягче. — Пак подошёл к блокноту с финансами и глазами читал даты. — Ты это искал? Нам нужен этот офицер? — Да, в тот день, когда убили доктора, тогда же и выписали ему большую сумму денег... Он явно в курсе, нужно это проверить. — Только обязательно возьмем зонты и новую одежду... — Непременно.