Как бы ни строили планы малиновки...

Тим просыпается от громкого стука в дверь. Шум сотрясает его череп, словно гонг, возвещающий о наступлении апокалипсиса. «Эй, парень, ты же не хочешь опоздать в школу, правда?» Тим стонет, звук приглушен подушкой, когда он всё глубже в неё зарывается. Может, если он будет игнорировать Джея, тот просто... исчезнет? Да. Это сработает. Он наугад шарит по тумбочке, пальцы нащупывают стопку бумаг, бутылку с водой, и наконец-то –телефон. Он щурится на экран сквозь затуманенные глаза. 6:02 утра. Слишком рано, чтобы бодрствовать. Слишком рано, чтобы с этим иметь дело . Стук продолжается, не прекращаясь. Тим переворачивается и утыкается лицом в подушку в надежде, что это заглушит звук. «Ты там жив? Алло? Может, позвонить судмедэксперту?» — голос Джея был до неприличия бодрым, как у человека, который уже выпил две чашки кофе. Наверное, чёрного. Психопат. Тим оплакивает потерю своего любимого сна. Он снова стонет, на этот раз громче, чтобы Джей услышал, сколько страданий он ему причиняет. С трудом поднимаясь, он с трудом поднимается. Мышцы протестуют, синяки от вчерашнего патрулирования вспыхивают с каждым движением. Отлично. Мало того, что он был лишен сна, так он еще и чувствовал себя так, будто десять раз ударился о бетонную стену. Неуклюже добираясь до двери, Тим моргает, пытаясь увернуться от света, проникающего сквозь жалюзи. Он неуклюже возится с ручкой, как двухлетний ребенок с кубиком Рубика. После того, что кажется вечностью, ему удается распахнуть дверь — как раз вовремя, чтобы кулак Джея пролетел сквозь теперь уже пустое пространство и приземлился прямо ему на голову. Тук. Тим, вскрикнув, отшатнулся назад, схватившись за голову. Резкая и внезапная боль пронзила череп. Отлично. Он так гордился тем, что пережил ночь без сотрясения мозга, а теперь вот это. Джей замирает, его кулак всё ещё завис в воздухе, и он смотрит на Тима. «Э-э... ой?» Тим, ошеломлённый, моргает, глядя на него. На мгновение он видит лишь яркий ореол света, обрамляющий голову Джея. Хм. Когда это Джей так вырос? Ой, подождите. Это же просто потолочный светильник позади него. Взгляд Тима меняется, и он понимает, что лежит на полу. О. Точно. Его уставшие от недосыпа ноги, должно быть, решили, что гравитация для них необязательна после этого удара. Джей, как всегда, излучающий грацию и сочувствие, прислоняется к дверному косяку с насмешливой ухмылкой на лице. «Ну, это было драматично». Тим хмурится, пытаясь изобразить хоть какое-то негодование, несмотря на пульсирующую головную боль. «Что с тобой не так ?» — он внутренне съёживается от того, насколько хриплым звучит его голос, словно он всю ночь кричал в пустоту. Что, честно говоря, было недалеко от истины. «Много», — весело отвечает Джей, выпрямляясь. «Но спасибо за вопрос. В общем, просто хотел сообщить, что завтрак готов. Мы уезжаем через тридцать минут, так что тебе лучше поторопиться, пока я не сделал этого за тебя». И с этими словами он резко разворачивается и уходит, насвистывая какую-то до невозможности бодрую мелодию. Он даже не оглядывается. Не протягивает руку, чтобы помочь Тиму подняться с пола. Не извиняется хотя бы за то, что чуть не убил его, устроив засаду у дверного косяка. Нет. Просто уходит, как последний придурок. Тим сверлит его взглядом, представляя все способы отомстить. Может, завтра он «случайно» подльет острый соус в кофе Джея. Или подменит его шампунь краской. Что-нибудь мелочное, но эффективное. Да… Тим, возможно, не до конца продумал всю эту историю с дядей Эдди. Он разберется позже. Однако пока Тим, морщась, поднимается, бормоча себе под нос о том, какие ужасные бывают люди. Голова всё ещё болит, тело словно свинцовое, а глаза умоляют его вернуться в постель. Но он знает, что это не так. Джей вернётся, если он не придёт вовремя, и Тиму не нужен ещё один будильник от этого «человека-будильника». С обреченным вздохом он с трудом поднимается с пола и начинает готовиться к новому дню. Как оказалось, Джей не шутил, когда говорил, что заставит Тима пойти в школу. Рано утром в прошлый понедельник — почти так же, как и сегодня, только без сотрясения мозга — Джей любезно разбудил Тима, запихнул ему в рот завтрак, а затем силой затащил Тима на заднее сиденье своего байка. К тому времени, как они добрались до Мемориального моста Роберта Кейна, протесты Тима по поводу похищения затихли. Впрочем, они и так не возымели никакого эффекта — Джей каждый раз просто смеялся, что начинало беспокоить Тима. А что если Джея в какой-то момент отравили газом Джокера? На самом деле, это многое бы объяснило. На полпути через мост Джей спросил, где находится школа Тима. Тим неохотно признался, что его не перерегистрировали с тех пор, как... ну, с тех пор, как всё произошло в последний раз, когда он был в школе. Видимо, это было неприемлемо. Джей отвел его прямо в приемную средней школы имени Луиса Э. Гривза, которая недавно вновь открылась. Ученики постепенно возвращались, и сотрудники были более чем рады приветствовать Тима. Они даже вручили ему его старое расписание и вернули старый шкафчик, как будто ничего и не произошло. Сотрудница на ресепшене, Мишель, всегда была добра к Тиму, когда он опаздывал после напряженных патрулей. Поэтому, когда она мягко предложила ему начать занятия прямо сейчас, он не мог возражать. Джей, однако, выглядел слишком довольным собой, стоя в стороне с самодовольной, торжествующей ухмылкой, пока Тиму вручали расписание. Как только Мишель отвернулась, Тим показал ему средний палец. Джей, будучи образцом зрелости, в ответ высунул язык. Затем Мишель неожиданно подняла взгляд, и оба поспешно натянули на лицо самые ангельские улыбки. С того самого дня Джей поставил перед собой цель каждое утро лично провожать Тима в школу. Сегодняшний день не стал исключением. Джей радостно помахал Мишель через окно кабинета, провожая Тима внутрь. Некоторые другие студенты бросали на них странные взгляды, которые Тим игнорировал. В конце концов, он не собирался задерживаться здесь надолго, чтобы обращать внимание на чужое мнение. Естественно, как только Джей скрылся из виду, Тим вернулся к своему обычному распорядку. Вместо того чтобы направиться в холл № 300 в южном корпусе, где находился его класс, он прошел через библиотеку на втором этаже северного корпуса. Там было удобно расположенное окно — такое, которое позволяло незаметно и бесшумно выйти, не привлекая внимания взрослых. Выйдя на улицу, Тим направился к ближайшей автобусной остановке и сел на первый автобус, идущий в город. Он вышел на первой остановке и заскочил в переполненное кафе, где нашел свободное место в задней части автобуса. После этого оставалось лишь достать свой ноутбук. Несколькими нажатиями клавиш он взломал школьные записи и отметил свое присутствие на занятиях. Конечно, ему придется делать это каждые 90 минут для каждого из своих уроков, если он хочет избежать звонка дяде Эдди. Раньше у него была программа, которая автоматически решала эту проблему в течение нескольких дней, когда он хотел работать в Бэтпещере, пока Брюс развлекался, играя в миллиардера. Но Брюс довольно быстро сообразил, в чем дело, и попросил Барбару установить дополнительные брандмауэры, чтобы заблокировать ему доступ. Теперь, когда Барбара взяла перерыв в работе в Готэме, Тим мог вручную взламывать систему, оставаясь незамеченным, но ему пока не удалось воссоздать автоматизированную программу. Раздражает, но терпимо. Однако пока он откинулся на спинку стула и потягивал кофе, уже предвкушая, как проведет остаток своего «учебного дня», занимаясь чем угодно, только не сидя в классе. Компьютер Тима трижды издает звуковой сигнал, и в углу экрана появляется небольшое уведомление: одно новое сообщение от Брюса, два от Дика. Он мельком взглянул на них, а затем отвел взгляд. Вместо этого он сосредоточился на журналах Лиги Справедливости, которые он отслеживал. С отстраненным интересом он отметил, что они наконец-то раскрыли убийцу Сью Дибни: Джин Лоринг, бывшая жена Атома. Вероятно, это та же самая женщина, которая заказала убийство его отца… Тим понимает, что ему нужно провести более тщательное расследование. Когда он переместил тело отца, он не мог не заметить детали: пистолет, который отец держал в руках, с пустым магазином; капли крови, разбрызганные по кухонному коридору; пулевые отверстия в стенах, которые Тим наспех заделал до приезда Джейсона. Даже без проведения полного расследования ясно, что его отец погиб в борьбе. И всё же, каждый раз, когда он тянется к ящику, где теперь лежит пистолет в пакете с застежкой-молнией, его решимость ослабевает. В груди сжимается, рука колеблется, пока он снова не захлопывает ящик, прежде чем совершить какую-нибудь глупость, например, заплакать. Он говорит себе, что это может подождать, что есть более важные дела. С тех пор как пару недель назад стало известно о смерти его отца, телефон Тима почти не переставал вибрировать. Сначала звонил Брюс, Дик, даже Альфред. Он ответил всего на один звонок, от Альфреда, но тут же прервал разговор, коротко попросив пару недель побыть наедине со своим «дядей». Тим уверен, что об этом ему еще напомнят, но тогда ему было все равно. Звонки прекратились, их заменили сообщения. Брюс и Дик отправляют их в течение дня, но Тим не открыл ни одного. Он знает, что они желают ему добра, но он не может заставить себя иметь с этим дело — не с ними, не сейчас. Тим предпочитает чем-нибудь себя занять. Ему проще смотреть в экран, пролистывая информацию о последних делах, собирая воедино теории, делая вид, что это всё, что имеет значение. Он не думает о том, что лежит в ящике, или о непрочитанных сообщениях, скопившихся на телефоне, или о пустой боли в груди, которая возникает, когда он вспоминает, что отец не просто уехал в командировку. В конце концов, у Тима есть и другие, менее грустные вещи, о которых он мог бы думать. Возьмем, к примеру, его последнее дело. Всего неделю назад комиссар Гордон сообщил Робину о побеге мистера Фриза и Глиноликого из тюрьмы Блэкгейт. Тим надеялся вернуть их обоих в камеры до возвращения Бэтмена. Но теперь, когда последний кризис Лиги разрешен, его временная линия стремительно сужается. В полицейском отчете утверждалось, что ни один из преступников ни с кем не сотрудничал — просто два побега совпали по времени и произошли в один и тот же день. Но Тим не верил этим словам. Конечно, побег Глиноликого кажется случайным, но Фриз? Это было совсем другое. Переписка, которую Фриз получал в Блэкгейте, кричала о помощи извне. Кем бы ни был этот таинственный благодетель, у него было много лишних денег, и хотя Фриз, возможно, и не знал, кто он, он, похоже, не возражал против его услуг. А такие люди никогда не помогают Фризу бесплатно. Тиму нужно было выяснить, почему, прежде чем ситуация обострится. Как только Тим сложил все кусочки пазла, он начал отслеживать посылки, которые получал Фриз. Появилось три адреса, но пока два из них не привели к результату. Оставался один адрес, и Робин собирается сегодня вечером его проверить. Если и это не сработает, то придется начинать все сначала. Тим закрывает ноутбук и смотрит на время. Осталось четыре часа до того, как Джей появится в Академии Готэма и заберет его домой. Засунув ноутбук в рюкзак, он оплачивает кофе на вынос и выходит из кафе. После короткой поездки на автобусе он проходит последние два квартала до нужного адреса. Место действия — заброшенный многоквартирный дом в старейшем районе Готэма, который планируют снести через два месяца. Прежние жильцы давно съехали, оставив здание полностью опустевшим и идеальным местом для бесчинств. Тим достает телефон, чтобы посмотреть время, и морщится, когда на экране появляется очередное сообщение от Дика. Он смахивает его. Осталось три часа. Бросив рюкзак на землю, он принялся за работу. После установки нескольких камер видеонаблюдения и поездки на автобусе Тим взломал замок на задней двери мужской раздевалки и проскользнул внутрь как раз к последнему уроку. К счастью, по четвергам это был свободный урок. Заперев за собой дверь, Тим идёт в ногу с потоком мальчиков, выходящих из класса физкультуры. Он натягивает толстовку на голову, ткань касается ушей, заглушая окружающий шум. Прошлый вторник показал ему, что его героический поступок несколько месяцев назад не был забыт. Взгляды и шепот до сих пор преследуют его, словно помехи, даже спустя несколько дней. Он направляется в главный коридор, затем сворачивает в сторону библиотеки — той самой, из которой сбежал ранее. План прост: следить за записями с камер видеонаблюдения, собрать воедино информацию по делу «Фриза» и, возможно, начать составлять отчет о краже в алмазном районе. Постоянно двигаться, постоянно думать, постоянно отвлекаться. Двери библиотеки слегка скрипят, когда он их открывает. Он заходит внутрь, уже прокручивая в голове свой список дел на час. Но тут его шаг замирает на полпути. Там, у полок с детективной литературой, лежит человек, которого он узнал бы где угодно. У Тима перехватило дыхание. Воздух в легких стал резким, прерывистым, словно ему здесь не место. Он машинально отступил назад, крепче сжимая лямки рюкзака, пока швы не впились ему в ладонь. Светлые волосы отражают свет, проникающий сквозь окна, он склонил голову, листая книгу в мягкой обложке. Кожаная куртка, его небрежная поза, словно ему все безразлично, — все это вызывает у Тима неприятное ощущение в груди, которое он не успевает описать словами. Несколько недель он говорил себе, что обязательно свяжется с ним. Напишет сообщение, может быть, даже позвонит, но каждый раз чувство вины закрадывалось и связывало ему руки. После всего, что произошло, после того, что он допустил , и после всего, что случилось со Стеф и его отцом… казалось проще просто исчезнуть. Позволить тишине затянуться. Тим стоит у дверного проема, наполовину скрытый за рамой. В голове крутятся мысли, слова и оправдания пытаются выстроиться в одно целое. Все инстинкты подсказывают ему уйти, прежде чем его заметят, но ноги не двигаются с места. В библиотеке повисла тишина, и на короткий, отчаянный миг Тиму пришла в голову мысль, что, возможно, — просто возможно, — он не поднимет глаза. Но потом он это делает. Его взгляд приковывается к Тиму. Широко раскрытые глаза. Удивлённые. "Тим?" Он, услышав своё имя, чувствует так, словно его ударили под дых. У Тима дрожит горло, но слов не выходит. Его пальцы сжимают лямки рюкзака, побелев от напряжения. Его сердце колотится, но не от страха, а от чего-то более тяжелого, смятого, сжимающегося в груди. Он не знает, что сказать, не знает, как преодолеть недели молчания, дистанцию, которая образовалась между ними. Он знает лишь одно: стоять здесь, застигнутый его взглядом, бесконечно сложнее, чем убегать. Дерьмо