Как бы ни строили планы малиновки...

В библиотеке слишком тихо, такая тишина, что кажется тяжелой, давящей на грудь Тима. Но пристальные взгляды становятся невыносимыми, и Тим наконец нарушает их. «Бернард…» Улыбка Бернарда, как всегда, теплая, но за ней скрывается нечто большее. «Наконец-то!» Тим крепче сжал лямки рюкзака. «Я… я не хотел…» «Что?» — перебивает Бернард. «Исчезнуть? Притвориться, что меня не существует?» Он откидывается назад, скрестив руки. «Потому что именно так я себя чувствовал». Тим дрожащим голосом выдыхает: «Я не мог с тобой разговаривать. Не после Дарлы». Челюсть Бернарда напряглась, выражение его лица стало нечитаемым. «Думаешь, ты единственный, кто её потерял? Она тоже была моей лучшей подругой, Тим». Тим отводит взгляд, понижая голос. «Для меня это по-другому. Я был там , Берн. Я мог что-то сделать. Я должен был что-то сделать». Бернард сухо и безрадостно рассмеялся. Он провел рукой по растрепанным светлым локонам и пристально посмотрел на Тима. «Для такого умного парня ты можешь быть таким идиотом, понимаешь?» Тим открывает рот, чтобы возразить, но Бернард поднимает руку. «Не надо. Ты не супергерой, Тим. Ты не можешь всё исправить». Эти слова ранят сильнее, чем ожидает Тим. Бернард даже не осознает и половины того, что он чувствует. Он выдавливает из себя горький смех. «Хотя мне кажется, я должен был бы это сделать». Губы Бернарда дрогнули, на лице появилась лёгкая усмешка. «Ну же, чувак. Будь честен. Ты ростом 157 см и весишь 45 килограммов. Ты вне подозрений. Если только тебе не вкололи какую-то сверхсекретную сыворотку в правительственном учреждении, и поэтому ты скрывался два месяца». Тим, вопреки своему желанию, тихонько фыркает и смеется. «Бернард...» Бернард пожимает плечами. «Эй, юмор — это всё, что у меня есть, чувак. Это лучше, чем кричать на тебя за то, что ты меня игнорируешь». Он делает паузу, а затем добавляет тише: «Но я серьёзно. Больше так не делай». У Тима перехватило дыхание. «Я не пытался отдалиться от тебя. Я просто не знал, как… посмотреть тебе в глаза». Бернард снова берет книгу, но его взгляд задерживается на Тиме еще на мгновение. Его улыбка меняется, она едва заметна, но многозначительна, и у Тима сжимается желудок — странное, почти приятное ощущение, которое он не может объяснить. «Хорошо. Теперь садись. Тебе ещё много времени нужно наверстать, а до конца уроков осталось всего сорок минут. Ах да, и может быть… пообедаем в эти выходные?» Тим моргнул, застигнутый врасплох. «Обед?» «Да, знаешь, еда? Общение? Убедиться, что ты больше не исчезнешь из моей жизни?» Улыбка Бернарда становится шире, игривая, но многозначительная. Тим тихо смеется: «Хорошо, но ты угощаешь». «Хорошо. Тогда я сам выберу, где», — говорит Бернард с ухмылкой, откидываясь на спинку стула. «И я не буду заказывать тебе лишнюю картошку фри. Твоя привычка с кетчупом и майонезом — это просто ужас. Я отказываюсь видеть это чаще, чем это абсолютно необходимо». — Ты выживешь, — парирует Тим, но его губы уже изогнулись в улыбке. К тому моменту, когда прозвенел звонок, Тим почувствовал себя легче. Бернард потянулся, взял свою сумку, и Тим последовал за ним, пока они болтали по переполненному коридору. «Тебя нужно подвезти?» — спрашивает Бернард, когда они выходят на улицу. Его голос звучит непринужденно, но взгляд задерживается на Тиме, в глазах читается ожидание, которое Тим не может точно определить. Тим колеблется. Прежде чем он успевает ответить, его взгляд падает на Джея, небрежно прислонившегося к своему мотоциклу у обочины. С одной стороны, это успокаивает странные ощущения, которые внезапно возникли у него в животе. С другой стороны, Тим с разочарованием отвергает предложение Бернарда. «Нет», — говорит Тим, качая головой. «Мой дядя здесь». Он указывает на байк, и взгляд Бернарда следует за ним. «Черт возьми», — одобрительно присвистывает Бернард. — «Я бы тоже хотел прокатиться». Затем его улыбка смягчается, становится менее насмешливой, и у Тима начинает болеть грудь, чего он сам не совсем понимает. «Не забудь — обед в эти выходные». «Не забуду», — обещает Тим. Он делает шаг назад и слегка машет рукой. «Увидимся завтра». «Увидимся», — вторит Бернард, еще немного посмотрев на Тима, а затем поворачивается и направляется к парковке. Тим смотрит, как он уходит, и по его телу разливается странное тепло, от которого он чувствует себя неловко и неустойчиво, словно что-то вдруг щелкнуло, а он сам не понимает почему. Тим заставляет себя двинуться с места и направляется к Джею, который пристально смотрит на него. Тим почти назвал бы это испепеляющим взглядом, но прежде чем он успевает принять решение, выражение лица сменяется поднятой бровью. «Кто это?» — спрашивает Джей. «Друг», — коротко отвечает Тим, проходя мимо него, чтобы взять запасной шлем, висящий на мотоцикле. Джей, однако, не отпускает его. «Друг, да?» Его тон легкий и игривый, что почти напомнило Тиму Дика. Джей действительно очень похож на Дика. Это странно. «Не знал, что у тебя есть друзья». Тим занят тем, что застегивает шлем. Он даже не понимает, почему у него краснеют щеки. «Уморительно», — говорит Тим, закатывая глаза. «Ну ладно», — говорит Джей, перекидывая ногу через мотоцикл и газуя двигателем. «Все на борт». Тим фыркает, но садится следом за Джеем. Мотоцикл оживает с ревом, и Готэм расплывается вокруг них в порыве ветра и движения. Тим ухмыляется, когда они мчатся по улицам. Внезапно он наносит простые движения руками по куртке Джея, молча подбадривая его ехать быстрее. К его удивлению, Джей заливается смехом, резко нажимает на газ и мчится сквозь поток машин. Тим радостно кричит, и Джей присоединяется к нему. На мгновение это просто восторг от поездки. Вскоре они въезжают на длинную подъездную дорожку к поместью Дрейка, их лица раскраснелись. Они обмениваются улыбками, когда Тим слезает с мотоцикла, и вместе направляются внутрь. В последние несколько дней у них выработался странный распорядок дня после школы. Джей забирает Тима по дороге из самого Готэма, и, когда они возвращаются домой, Тим устраивается за кухонным островом, болтая обо всём, что приходит ему в голову, пока Джей готовит полдник. Примерно через десять минут Джей неизбежно зовёт Тима присоединиться к нему, поручая ему роль «помощника гурмана». Сегодня Тим пропускает светскую беседу и присоединяется к Джею за прилавком. Джей подает ему овощи, чтобы тот нарезал их в комфортной тишине, единственными звуками которой являются ритм ножа и шипение продуктов. «Странно», — думает Тим, нарезая морковку так, как показал ему Джей в понедельник. Он никогда раньше ничего подобного не делал со своими родителями. Конечно, они проводили много времени вместе, когда позволял их плотный график, но это никогда не было так… по-домашнему. Он оглядывается через плечо на Джея, который с такой непринужденностью что-то помешивает в кастрюле, что это кажется совершенно неуместным в поместье Дрейка. Когда Тим впервые нанял кого-то на роль «дяди Эдди», он ожидал чисто деловых отношений. Но Джей? Джей… совсем не тот, на кого рассчитывал Тим. Джей будит его ни свет ни заря, словно адский будильник. Он так злобно посмотрел на Тима, что тот съел на ужин что-то большее, чем пирожное. Он много ругается, постоянно выглядит сердитым и вообще тот ещё мерзавец. Но… Джей дразнит его за то, что тот заперся в доме, как отшельник, и постоянно пилит его за нерегулярное питание, отчего у Тима аж сердце замирает. А вот насчет кофеина? Это просто невероятно. Альфред, может, и неодобрительно относился к пристрастию Тима к кофеину, но Джей объявил войну. Он прячет энергетические напитки Тима там, где тот не сможет их найти, и, несмотря на то, что знает каждый уголок поместья, Тим не обнаружил ни одной банки. Сейчас он полагается на запасы в своей спальне — одном из немногих мест, куда Джей не ходит, благодаря правилу, которое он сам установил. Больше всего Тима смущает именно это. Джей устроился на эту работу не просто для того, чтобы выполнить минимальный объем обязанностей; он ведет себя так, будто благополучие Тима – его ответственность. Не в вежливой, профессиональной манере, а лично. И вот что странно. Тим привык быть один, разбираться во всём самому. Единственный, кто регулярно вмешивался, — это Дик, но только когда он был в городе или когда Тим врывался в его квартиру. А Джей? Он всегда рядом. Даже когда Тим жил в поместье, у него никогда не было столько постоянной компании. Такая забота выводит Тима из равновесия, он готовится к тому, что случится что-то плохое. Люди не задерживаются так долго. Кроме Дика. Но Дик... Дик, а Джей определенно не он. Так кем же тогда является Джей? «Брат» , — шепчет в его голове голос, до отвращения похожий на голос Дика. Тим тут же заглушает его. Джей не может быть братом — они знакомы всего несколько недель, и это всегда было временным. Он все еще пытался разобраться в своих запутанных мыслях, когда голос Джея вернул его в настоящее. «Ну и что, — напевает Джей небрежным, почти слишком небрежным тоном, — как дела в школе?» Нож Тима на мгновение замирает, прежде чем он заставляет себя продолжать рубить. Джей не спрашивал о школе последние две недели. Когда Тим раньше указывал на это, Джей отмахивался ухмылкой и бормотал: «Фу». Так зачем спрашивать сейчас? Тим бросает взгляд на Джея, который с привычной легкостью подливает масла в огонь. Выражение его лица нейтральное, но в глазах мелькает насмешливый блеск, который тут же выводит Тима из себя. «Привет, малыш», — спрашивает Джей, не поднимая глаз. «Ты еще со мной?» «Да». Тим отвечает коротко и лаконично. «Всё было хорошо». Джей снова напевает, звук почти теряется на фоне тихого шипения плиты. «Нормально, да? Тихий день, значит?» Тим поднимает взгляд от разделочной доски, слегка прищурив глаза. «Да. А почему?» Джей пожимает плечами, уменьшая накал страстей. «Никаких причин. Просто казалось, что тебе есть что сказать. Знаешь, ведь скоро экзамены». Тим хмурится. До экзаменов ещё месяц. «В общем-то, нет. Просто обычные дела». Джей задумчиво кивает, всё ещё повернувшись спиной и шевелясь. «Да, да. Полагаю, ты лучше меня знаешь, раз уж ты там был ». Тим крепче сжимает нож, но сохраняет нейтральное выражение лица. «Конечно, я был там», — говорит он, и в его голосе слышится слишком защитная реакция. Джей наконец оглядывается через плечо, выражение его лица нечитаемо, за исключением легкой гримасы. «Хорошо знать», — легкомысленно говорит он. «Ты бы не поверил, в какие неприятности мой брат попадал за прогулы. Одни только нравоучения были легендарными». Тим удивленно фыркает. «У тебя есть брат?» Улыбка Джея на мгновение исчезает, когда он снова поворачивается к плите. «Что-то вроде того». Он еще раз помешивает кастрюлю, прежде чем добавить: «Но ты совсем на него не похож. Ты гораздо лучший лжец». Тим замирает, держа нож в воздухе, но затем заставляет себя продолжать рубить. «Что это должно означать?» «Расслабься, парень», — усмехнулся Джей, протягивая руку за овощами, которые Тим уже нарезал. — «Просто поддерживаю разговор». Но то, как Джей бросает овощи в кастрюлю, с какой-то чрезмерной решительностью закрывает ее крышкой и не оглядывается, говорит Тиму, что это не просто разговор. Тем не менее, ни один из них не настаивает. Последовавшая за этим тревожная тишина наполняется лишь звуком кипящего рагу. Джей первым нарушает молчание, приоткрывая крышку кастрюли, чтобы быстро перемешать рагу. «Кстати, — говорит он, переходя на более легкий тон, — если ты собираешься использовать этот нож для чего-нибудь еще, может быть, сначала вытри морковную грязь. Если, конечно, ты не хочешь перекрестного заражения». Тим закатывает глаза и тянется за тряпкой. «Думаю, я буду жить». «Конечно», — парирует Джей, ухмыляясь. — «Пока не перестанешь. Пищевое отравление — это тихий убийца, парень». Тим, невольно фыркнув, смеется и вытирая нож. Удивительно, как быстро Джей может изменить настроение. И еще более странно, насколько естественно это для него получается. «Думаю, ты переживал и худшее», — говорит Тим, наблюдая, как Джей берет баночку со специями и с привычной легкостью высыпает немного в кастрюлю. Джей одаривает его ухмылкой через плечо. «Ты прав. Но я также видел, как люди погибали от некачественного коктейля из креветок. Безопасность пищевых продуктов — это серьезное дело». Тим поднимает бровь. «Это… как-то странно конкретно». «Жизнь удивительно конкретна», — говорит Джей, пожимая плечами, словно это самая очевидная вещь на свете. Тим качает головой, фыркает, заканчивая вытирать разделочную доску. Объективно говоря, Джей — странный человек. Он — высокий бывший наёмник, или как там его на самом деле зовут. Джей отказывается делиться, но те немногие истории, которые он проболтался, — полнейшее безумие. И всё же вот он, стоит в поместье Дрейка, готовит рагу и читает лекции о безопасности пищевых продуктов, как какой-нибудь заурядный отец семейства. Или как представитель FDA. Вполне может быть и тем, и другим. Это, бесспорно, странно. «Ты слишком много думаешь», — говорит Джей, вырывая Тима из задумчивости. Тим моргает. «Что?» Джей с многозначительной ухмылкой указывает на него деревянной ложкой: «У тебя такой взгляд. Тот, который кричит: „Я решаю двадцать задач в голове и делаю вид, что у меня нет чувств“». Тим хмурится. Это очень резкое описание, которое неприятно напоминает Брюса. Тим внутренне съёживается от этой мысли. «У меня нет никакого взгляда». «Парень, у тебя такой вид», — парирует Джей, небрежно прислоняясь к стойке. «Это практически твое обычное выражение лица. Удивляюсь, что учителя тебя за это не ругают». Тим задерживает дыхание всего на мгновение дольше, чем нужно, и ухмылка Джея становится еще шире. «Не то чтобы ты знал что-нибудь о том, как учителя могут тебя отчитывать, верно?» — добавляет Джей с нужной долей раздражения, чтобы держать Тима в напряжении. Тим качает головой и пытается избавиться от странного чувства. «Ты смешной». «А ты уворачиваешься», — говорит Джей, явно получая от этого удовольствие. Тим сдерживает желание закатить глаза, но в шутках Джея есть что-то такое, что воспринимается не как вторжение, а скорее как нечто… нормальное. Он снова сосредотачивает внимание на разделочной доске, которую протирает. «Так как же мы будем называть это рагу?» Джей ухмыляется, заметив уклончивый ответ, но пропускает его мимо ушей. «Классическое загадочное рагу Джея Питерса», — объявляет он с пафосом. «Гарантированно на вкус что-нибудь особенное — или вернем деньги». Тим фыркает. «Утешительно». «Расслабься, всё хорошо», — говорит Джей, беря две тарелки. «Если, конечно, у тебя нет аллергии на что-то потрясающее, в таком случае у нас проблемы посерьезнее». Пока Джей разливает рагу, Тим невольно думает, что, несмотря на всю свою странность, представление Джея о «нормальности» не так уж и плохо. Хотя Тим никогда бы не признался в этом вслух. Разговор во время еды проходит в непринужденной обстановке. Или, по крайней мере, настолько непринужденной, насколько это возможно, когда Джей решает рассказать историю о парне, который научил его делать бомбы. Рассказ Джея полон жизни — много жестов, звуковых эффектов и, что неудивительно, взрывов. Тим слушает, поднеся ложку ко рту наполовину, пытаясь решить, стоит ли ему больше беспокоиться. Для Робина истории о взрывных устройствах и «паре мертвецов» должны вызывать больше опасений. Но трудно воспринимать Джея всерьез, когда Тим вспоминает, как буквально вчера видел, как тот споткнулся и упал на полпути вниз по лестнице, потому что был слишком увлечен каким-то старомодным любовным романом. Этот образ засел у него в голове и, честно говоря, мешает ему чувствовать угрозу. Джей — это странная смесь хаоса и обыденности, которую ему почти невозможно понять. «…и, очевидно, я не собирался просто сидеть и терпеть это», — говорит Джей с широкой улыбкой, ударяя по столу для пущей убедительности. «Поэтому меня вырвало ему прямо на ноги». Тим поднимает бровь, не зная, комментировать ли что-то или просто продолжать есть. В итоге он скептически отвечает: «Звучит… забавно…» «Да, это так», — отвечает Джей, откидываясь на спинку стула. Прежде чем Тим успевает что-либо ответить, взгляд Джея скользит по телевизору, где на экране беззвучного новостного канала бегут заголовки. Его взгляд становится более острым, когда он сосредотачивается на одном из них, выражение его лица меняется так быстро, что это почти пугает. «„Новый борец с преступностью в переулке преследует наркоторговцев“», — читает вслух Джей, его голос внезапно становится ровным. Изменение в его поведении происходит мгновенно и резко. Его беззаботная ухмылка, которая еще несколько мгновений назад была на его лице, исчезает, уступая место чему-то более жесткому, серьезному. В одно мгновение человек, который только что шутил о невкусных коктейлях из креветок, кажется совершенно другим — человеком, который знает Криминальный переулок не как заголовок в газете, а как рану. Тим осторожно откладывает ложку, переводя взгляд с Джея на телевизор. «Что-то не так?» Джей не отвечает сразу. Вместо этого он хватает пульт, сжимает челюсти и прибавляет громкость. Голос репортера наполняет комнату — чистый и профессиональный, но с оттенком интриги. «— Вчера вечером в Криминальном переулке произошла конфронтация, в ходе которой неизвестный линчеватель расправился с остатками банды «Пылевые дьяволы». Свидетели описывали фигуру как угодно: от «300-фунтового теневого демона» до ниндзя, «двигающегося как ветер». Власти пока не прокомментировали ситуацию, но предположения множатся. Учитывая, что уровень преступности в Криминальном переулке продолжает расти после бандитской войны, разрушившей криминальную иерархию Готэма, остается один животрепещущий вопрос: является ли этот новый линчеватель союзником Бэтмена — или Готэм столкнулся с совершенно новым игроком?» Джей не двигается, его взгляд прикован к экрану, но кулаки побелеют, когда он снова выключает телевизор. Тим внимательно наблюдает за ним, не зная, сказать ли что-нибудь или подождать, пока Джей нарушит молчание. Слова репортера эхом звучат в голове Тима: «Совершенно новый игрок». «Похоже, кто-то наводит шумиху», — размышляет Тим. Джей резко выдыхает через нос, слишком уж демонстративно откладывая пульт и выключая телевизор. Тим осторожно откладывает ложку, наблюдая за реакцией Джея. «Что-то не так?» Джей не отвечает сразу. Он еще мгновение смотрит на экран, затем качает головой и снова откидывается назад, хотя плечи при этом не расслабляются. «Нет. Просто… Переулок Преступлений», — говорит он, как будто это все объясняет. Он бросает на Тима странный взгляд. «Ты там когда-нибудь был?» Тим пожимает плечами, сохраняя небрежный тон. «Не совсем». Если, конечно, не считать тех случаев, когда он был там в роли Робина — хотя это всегда происходило под строгим контролем. «Почему ты спрашиваешь?» Джей фыркнул безрадостным голосом. «Ну, это просто адское место». Тим ничего не отвечает, и они погружаются в тишину, на этот раз более тяжелую, более личную. Тим не знает, что сказать. Он привык к молчанию Брюса, но это другое. Оно не стоическое и не отстраненное — оно искреннее. Наконец, Джей поднимается из-за стола и берет пустые миски. «В общем, — говорит он, голос его становится легче, хотя напряжение еще не полностью спало, — ты теперь моешь посуду. Быстрее, малыш». Тим закатывает глаза и встает, чтобы помочь. «Ты просто заставляешь меня убираться, потому что ты готовил». «Таковы правила», — отвечает Джей с ухмылкой, хотя она и не доходит до его глаз. Пока они работают, Тим постоянно поглядывает на Джея, пытаясь его понять. Для человека, который появился в его жизни всего три недели назад, Джей... очень многогранен. Но в нем есть что-то — что-то, что Тим не может точно определить, — что-то, что кажется стабильным, словно Джей понимает в Тиме то, чего сам не понимает. И это? Это объективно странно. Но не совсем неприятно.