Шрамы и сколы

             — Как очаровательно, — выдохнул он на ухо, отчего по коже поползли колючие мурашки. — Для каких целей вы принесли это сюда?       Леа открыла рот, но слова застряли в горле. Она почти физически ощущала его близость – пристальный изучающий взгляд, от которого хотелось провалиться под землю.       — Вас расстроило, что полиция не приехала, — с сочувствием заметил доктор Гидеон, касаясь губами макушки. — Я могу это понять. Для самообороны, конечно, спорный вариант, но порой выбирать не из чего. Особенно когда срочно приходится брать всё в свои руки.       Телефон прослушивался.       Осознание обрушилось ледяной волной на голову. От досады Леа готова была взвыть.         — Любопытно, — снова заговорил он, и его голос стал тише. — Хватило бы у вас духу пойти до конца, м?       Его пальцы сомкнулись поверх её дрожащей руки на рукоятке скальпеля. Она представила, как разворачивается, делает замах, наносит удар. А потом бежит со всех ног из этого проклятого места. Это ведь было так просто. Источник её бед стоял позади и сам предлагал начать действовать. Только вот… он единственный знал, что было в том шприце и что происходило с её организмом.       Леа медленно положила скальпель на стол.       — В таком случае, надеюсь, с ночными прогулками покончено? Крайне утомительно смотреть, как вы тратите силы на борьбу с ветряными мельницами.       Она обернулась, сжав кулаки:       — Я боролась за свою жизнь, которую вы у меня отнимаете!       — С того момента, как я вколол вам… маленькую загадку, вы только притворяетесь, что боретесь. Как все, кто тешится иллюзиями. Кто делает вид, что всё нормально. Но декорации вокруг давно рухнули, а на их месте образовалась пустота. Я не виню вас, что вы боитесь признать правду, мисс Чейз. Это требует времени и некоторой доли храбрости. Однако я рад, что вы сделали шаг навстречу и тем самым улучшили своё положение.       Она слушала его, а внутри что-то методично щёлкало. С каждой фразой всё оглушительнее. Леа отпрянула, наткнувшись на край стола.       — Я не…       Она перевела взгляд на документ, что подписала, не прочитав. «Дополнительное соглашение», как гласили крупные буквы в заголовке. Тогда она подумала, это касается отгула. Чистая формальность. Теперь фрагменты текста вбивались в голову гвоздями.       «…подтверждаю согласие на экспериментальное исследование…»       «…без расторжения договора в одностороннем порядке…»       «…пациент обязуется соблюдать рекомендации лечащего врача во избежание ухудшения симптомов…»       «…постоянное наблюдение при ежедневном получении инъекций…»       Блять.       Лист выскользнул из рук Леа на пол. Она зажмурилась от ноющей боли в висках, чувствуя, как кабинет стремительно уменьшается до крохотной каморки. Весь воздух будто разом выкачали. Тем не менее она всё ещё цеплялась за любую мысль, позволявшую сохранять рассудок.          — Всё, ч-что вы делаете, – незаконно, доктор Гидеон.       — Хотите сообщить об этом в полицию? — язвительно поинтересовался он.       И шагнул к ней. Леа, не медля ни секунды, схватила скальпель и выставила его перед собой. Внутри клокотала такая жгучая злость, страх и отчаяние, что это едва не сводило с ума. Но одно она знала точно.       Уж лучше умереть, сопротивляясь, чем позволить делать с собой всё, что вздумается.        — Идите к чёрту со своими исследованиями! — рявкнула она, вжимаясь в стол. — Я не ваша подопытная. Только троньте… и я вспорю вас от паха до горла.       Он неторопливо, почти играючи, прошёлся подушечкой пальца по кромке лезвия.       — Необычное пожелание, — на губах мелькнула мимолётная усмешка. — Я подумаю над тем, как интегрировать его в работу.       Свет в кабинете моргнул, на мгновение погрузив их в густую темень. Леа отвлеклась и почувствовала, как дрогнула рука – остриё скальпеля резануло по бледному животу за кожаным жилетом. Но доктор Гидеон даже не поморщился, как ни в чём ни бывало возвращаясь к деловому тону:       — Я беру вас под наблюдение, мисс Чейз. Участившиеся вспышки агрессии и девиантного поведения ставят под угрозу безопасность сотрудников. И поскольку вы продолжаете с неизвестной мне целью утаивать симптомы, я намерен изолировать вас от других пациентов и персонала до уточнения диагноза…       Она вдруг перестала слышать. Или это он замолчал.       Тяжёлая рука уже лежала на горле, пальцы неумолимо сдавливали, перекрывая дыхание. Закричать Леа не смогла. Лишь хрипящие звуки вырывались из приоткрытого рта при всякой попытке глотнуть воздух.       А потом мир стал сужаться, оставляя в центре лицо с безучастными объективами на глазах. Где-то далеко звякнул выпавший из ослабевших пальцев скальпель.       — Не переживайте, — донёсся успокаивающий голос, — я как следует позабочусь о вас.       И темнота забрала её в свои милосердные объятия.

***

      Сознание возвращалось обрывками, которые никак не собирались воедино.       Сначала монотонный тягучий гул заполнил ватную голову, в нём едва различались шаги, голоса, стуки, скрипы. Навалилась невыносимая тяжесть. Тело словно превратилось в свинцовую груду. Пошевелить пальцами или поднять голову казалось невозможным.       Потом ослепляющий свет пробился сквозь закрытые веки. Леа поморщилась, не зная, куда деться от него. Попыталась поднять руку, но что-то сковывало запястья за спиной.       Сердце замерло.       Она распахнула глаза. Расплывчатый мир качнулся, распадаясь на фрагменты. Стерильно-белый яркий свет. Где-то сбоку — кушетка или кровать. И грязно-серый силуэт в центре комнаты, как въевшееся пятно.       — Что… — прохрипела она, но горло сдавило спазмом.       Леа зашлась сухим кашлем, чувствуя, как что-то скребёт гортань. Звон в голове не утихал, как и тупая пульсирующая боль в затылке. Она дёрнулась и только тогда поняла, что сидит, привязанная верёвками к стулу. Страх обхватил её липкими щупальцами.       — Без резких движений, — предупредил голос поблизости. — У вас ещё может кружиться голова. Это нормально.       Она попыталась вдохнуть полной грудью, но накатившая паника стискивала мышцы. Глаза никак не могли сфокусироваться, очертания расплывались как от воды акварель.       — Что со мной происходит? — просипела Леа и не узнала себя.       — Вот теперь вы начинаете задавать правильные вопросы… — с нескрываемым удовлетворением заметил доктор Гидеон. — Обследование, мисс Чейз, поможет это выяснить. Но мне понадобится и ваша помощь. Что скажете?       — Развяжите меня…       — Разумеется, но прежде я должен удостовериться, что мы поняли друг друга.       Понемногу пятна стали приобретать отчётливые формы. Голые бетонные стены без окон. Привинченная к полу узкая кровать. В дальнем углу угадывалась тяжёлая железная дверь – единственный выход. Леа металась взглядом по незнакомому замкнутому помещению, чувствуя, как к головокружению примешивается и тошнота, а челюсти смыкает от напряжения.       Выбора как такового и не было.       — Я сделаю… что нужно, — в конце концов выдавила она.       Он участливо склонил голову и очень медленно улыбнулся. Потом подошёл, чтобы развязать верёвки. Леа невольно отшатнулась в сторону. Кожа на шее до сих пор хранила след чужого прикосновения.       К онемевшим запястьям хлынула кровь, и их пронзили тысячи мелких иголочек.       — Сможете встать?       Игнорируя острое ощущение неустойчивости, она поспешила подняться на нетвёрдые ноги. Картинка перед глазами вновь качнулась, потемнела. Прежде чем Леа завалилась назад, сильные руки успели её подхватить.       — Всё нормально, нормально, — пробормотала она, пытаясь отстраниться от бережных касаний и тепла изувеченного тела.       — Хорошо. Тогда перейдём к осмотру.       Леа сглотнула, застыв под линзами, где за стеклом выжидающе мигал красный зрачок.       — Вы пообещали сделать, что нужно, мисс Чейз. Раздевайтесь.       Она не сразу поняла. Щёки вспыхнули. В груди затрепыхалось сердце.       — Нет.       — Разве вас никогда не осматривали в больницах? Или вы из тех, кто просит женщину-врача? — будничным тоном спрашивал доктор Гидеон, как будто это не он упёк её в бетонную могилу. — Уверяю, нет необходимости так переживать. Или вы хотите, чтобы я помог?       Он ждал ответа, стоя неподвижно как массивное изваяние, в котором не было ни намёка на жизнь. Лишь изредка шевелящиеся губы намекали, что перед Леа человек. Или нечто, что когда-то им было.       Внутри всё стянуло болезненным узлом. Она молча отвернулась, взявшись за верхнюю пуговицу блузки. Тело мелко дрожало и не слушалось. Ткань сползла с плеч, упала к ногам. Следом отправилась юбка. Странный холод лизнул по коже. Леа всеми силами старалась представить себя в безопасном месте, дома у родителей, в их объятиях. Но память, как назло, подбрасывала душную подсобку кафе «Ривер».       — Продолжайте, — мягко попросил он.       Она закрыла глаза и стянула бельё.       — Ложитесь на спину.       Матрас под спиной был жёстким и холодным. Леа невидяще смотрела в стену и терпела ненавистные прикосновения. Сухие пальцы коснулись шеи, проверяя лимфоузлы. Переключились на предплечья, задержавшись на месте укола. Движения, методичные и неторопливые, напоминали изощрённую пытку. Или процесс осквернения. Грудь, живот, бока. Ничто не осталось нетронутым. Она вздрогнула, когда доктор Гидеон добрался до внутренней поверхности бедра.       — Интересно, — задумчиво протянул он, водя большим пальцем по старым побелевшим рубцам. — Сколько всего можно узнать о человеке, просто наблюдая. Вы даже не представляете… Теперь я, кажется, понимаю природу ваших острых реакций.       Он заглянул в лицо, не отрывая ладони. Не давая отодвинуться. Леа покачала головой, прикрыв глаза, и её голос прозвучал глухо, даже безжизненно:       — Я не хочу это слушать.       — Не сомневаюсь, что не хотите, — вкрадчиво продолжил он, наклонившись. — Как и вспоминать. Смею предположить, вы никому так и не рассказали. Не захотели или посчитали, что вам не поверят. А может, вас запугали. И в итоге притвориться, что ничего не произошло, оказалось легче всего. Я прав?       В ушах шумело, как в тот вечер, когда она бежала по улице, не оглядываясь, со следами крови на бёдрах. Жгучие слёзы катились по щекам.       — Вы ничего не знаете, — процедила она сквозь зубы.       — Знаю лишь, что вам дорого обошёлся тот опыт. Из-за него вы бросились срочно искать другую работу. Переехали, начав новую жизнь. Предположили, что я ввёл вам афродизиак. Вы избегаете любого физического контакта, потому что боитесь снова потерять контроль. Боитесь, что всё повторится.       Доктор Гидеон выпрямился и отошёл.       Тишина, вязкая и тяжёлая, разлилась между ними. Холод, идущий от стен, пронизывал до костей, но Леа не обращала внимания. Она отрешённо разглядывала трещины в потолке. Тело, лежащее на кровати, ей не принадлежало. Только разум и мысли – их не так легко отнять. Послышался шорох ткани. Руки, что ранее исследовали её, развернули сложенное в ногах одеяло и накрыли сверху, будто в этом был какой-то смысл.         — Оставьте прошлое там, где ему место. Здесь вас никто не тронет, мисс Чейз.       Лязгнула дверь. Стихли шаги. Она не двинулась, позволяя себе раствориться в звенящей тишине и в тепле под колючим одеялом.