Глава 3.
11 апреля 2026 г., 13:26
8 января 2007 года
Драко резко распахнул глаза и громко застонал. Протянув руку в сторону, он схватил с другой половины кровати роскошную перьевую подушку и тут же попытался задушить себя ею.
Уже пятнадцатый день подряд Драко просыпался с яростной утренней эрекцией после того, как будильник имел наглость вырвать его из сна. Из тех самых невероятных, подробных и греховных снов…
Снов, в которых его мозг с пугающей щедростью предоставлял поминутную реконструкцию той ночи с Грейнджер. И уже шестой день подряд Драко наказывал себя ледяным душем, стремясь избавить предательское тело от возбуждения, вызванного мыслями о Грейнджер, вместо того чтобы поддаться желанию и довести дело до конца. Он считал, что лучше мучительно отучать себя от этих снов и чувств ледяной водой, чем подкреплять их мастурбацией и позволять себе и дальше тешить иллюзией, будто у него с Грейнджер когда-либо был хоть какой-то шанс.
Он принял это решение всего через несколько дней после наступления нового года, когда стало совершенно ясно, что она не собирается писать ему совой. При любых других обстоятельствах он бы написал ей сам, потому что так поступил бы настоящий джентльмен. Но после того как после потрясающего секса она оставила его ни с чем (причём у себя же дома), Драко решил, что теперь Грейнджер придётся самой добиваться его прощения. Иными словами, Драко был чертовски зол.
Закончив свой «балтийский» душ, он вытерся и надел форму аврора: белую рубашку на пуговицах, кожаную кобуру для палочки, перекинутую через спину и надёжно удерживающую её под правой рукой, чёрные брюки строгого кроя и чёрный плащ с гербом авроров на застёжке. Затем Драко уложил волосы в свою фирменную причёску, безупречно балансирующую между изысканной элегантностью и небрежной дерзостью, и завершил образ чёрным ремнём из драконьей кожи и такими же сапогами.
Прежде чем отправиться на кухню завтракать, он взял с прикроватной тумбочки почти пустую пачку маггловских сигарет. Драко начал курить в Азкабане, отчасти потому, что это помогало унять тревогу в той проклятой башне, когда заканчивались списки вещей, которыми можно было занять мысли, а отчасти просто потому, что нужно было чем-то себя занять. Сигареты, по иронии судьбы, пользовались немалой популярностью среди чистокровных, и достать их было проще простого. Достаточно было попросить родных или друзей сунуть одному из многочисленных коррумпированных тюремных стражей солидное количество галлеонов.
Однако вскоре после того, как он получил работу в Отделе Магического Правопорядка, Драко бросил курить. Он снова взялся за сигареты совсем недавно из-за неожиданного и стремительного роста стресса, во многом вызванного одной ведьмой с растрёпанными волосами, а также из-за неудачного совпадения на новогодней вечеринке, когда он случайно пересёкся с волшебником, выдыхавшим дым в тот самый момент, когда проходил мимо. Случайно вдохнув этот вторичный дым, Драко на мгновение вспомнил о том приятном облегчении, которое способны приносить эти отвратительные штуки.
Через двадцать минут он уже бродил по улицам маггловского Лондона в поисках магазина, чтобы купить пачку и вернуться с ней на вечеринку, решив просто побаловать себя на одну ночь. Неудивительно, что «только на одну ночь» превратилось сначала в «пока не кончится эта пачка», затем в «до выходных», а потом в «пока я не выясню, какого чёрта происходит с Грейнджер».
— Доброе утро, господин Драко! — радостно воскликнул Кинди, когда эльф как раз заканчивал раскладывать завтрак на большом мраморном островке на кухне. — Господин рад, что сегодня возвращается на работу?
Драко выдвинул высокий табурет и сел у островка, затем вытянул второй рядом с собой, пока Кинди обходил стол. Он наблюдал, как маленький эльф карабкается на стул, чтобы тоже позавтракать.
Когда Драко съехал из Мэнора после окончания колледжа авроров, он попросил взять Кинди с собой в новую квартиру в Лондоне. Его отец, которому как раз дали медицинское освобождение из Азкабана и назначили пожизненный домашний арест, согласился передать ему эльфа, ведь манеры Кинди по-прежнему невыносимо раздражали Люциуса.
Со временем Драко и эльф нашли довольно необычный способ сосуществования, который большинство волшебников сочло бы крайне неподобающим. Сам Драко описал бы их отношения скорее как «любимый дворецкий и доброжелательный работодатель», чем как «слуга и господин», несмотря на то, что Кинди продолжал называть его именно так.
— Знаешь что? — Драко на мгновение остановился, разрезая омлет, и посмотрел на эльфа, который ел рядом, пытаясь управиться со слишком большими столовыми приборами. — Думаю, да, — сказал он, и в его голосе прозвучала неожиданно бодрая нотка.
Дело было не в том, что Драко ненавидел свою работу. Если бы ненавидел, он бы там не работал, ведь деньги ему, в конце концов, не были нужны. Как ни странно, Драко получал настоящее удовольствие от возможности применять свои особые знания о тёмных волшебниках, предметах и артефактах в детективной работе. Просто сейчас ему очень хотелось чем-то себя занять, с головой уйти в дела и забыть о красивой ведьме с загорелой кожей и веснушками, рассыпанными по плечам. Той самой, что занимала пугающе большую часть как его сознательных, так и бессознательных мыслей.
— Кинди очень рад это слышать, господин Драко! Кинди счастлив, что настроение господина сегодня лучше!
Чёрт возьми, даже эльф заметил его внезапную мрачность.
— Да… Что ж, это будет хорошим отвлечением, — сказал Драко. Не желая вдаваться в подробности перед исторически чрезмерно любопытным эльфом, он поспешил продолжить, прежде чем Кинди успеет засыпать его вопросами по поводу столь расплывчатого ответа. — Как дела в Мэноре?
Остаток завтрака Кинди подробно пересказывал свой выходной, проведённый в поместье. Теперь Драко знал о многочисленных претензиях эльфа к тому, как Нарцисса решила переоформить чайную комнату к предстоящему светскому сезону, о ходе (или, скорее, его отсутствии) лечения Люциуса и, конечно же, обо всех новостях и сплетнях о домовых эльфах, которые всё ещё работали в Мэноре.
После завтрака Драко оставил Кинди убирать и аппарировал к общественным каминам Косого переулка, откуда через каминную сеть отправился в Министерство магии.
Атриум сильно изменился со времён войны, чёрных плиток от пола до потолка больше не было. Теперь он был оформлен в куда менее зловещих тонах, с красивым кремовым мраморным полом с замысловатыми узорами из плитки и каменными стенами, напоминавшими ему Хогвартс. Драко задумался: у какого поставщика Министерство заказывало этот пол? Теперь он был куда лучше, чем мраморная столешница кухонного островка, которую он купил у магглов, если уж подумать. Надо будет спросить кого-нибудь из службы обслуживания. Стены Атриума теперь украшали портреты знаменитых ведьм и волшебников разных эпох, а также картины, изображающие важные исторические события.
Жутковатая статуя с лозунгом «Магия — сила» была также заменена. Теперь на её месте возвышался столь же огромный монумент нескольким магическим существам, призванный подчеркнуть их важность для волшебного сообщества. Это было одно из первых изменений Кингсли Бруствера, и, что неудивительно, оно встретило серьёзное неодобрение. Более консервативные волшебники в Визенгамоте даже выдвинули ему вотум недоверия. В итоге он не прошёл. Драко не то чтобы особенно любил Бруствера, но должен был признать, что у этого типа были стальные нервы.
Драко направился к лифтам и нашёл пустой в конце ряда; под потолком плавало лишь несколько служебных записок в форме бумажных самолётиков. Редкая удача для понедельничного утра. Едва Драко устроился у задней стенки лифта, предвкушая спокойную поездку в одиночестве до кабинета авроров, как между почти закрывшимися дверями втиснулась рука в коричневом твидовом рукаве, с бледной, усыпанной веснушками ладонью и длинными костлявыми пальцами. Драко закатил глаза, когда двери снова открылись, пропуская внутрь Уизела и Бессмертного. Он мысленно простился со своими последними мгновениями покоя.
— Утречка, Хорёк, — поприветствовал его Уизли, проходя в середину лифта, разворачиваясь лицом к дверям и хватаясь за одну из ручек, свисающих с потолка.
— Привет, Малфой, — кивнул Поттер, повторяя жест Уизли.
— Привет, — процедил Драко сквозь зубы, уставившись в их затылки и всё ещё оплакивая то, что, вероятно, должно было стать лучшим моментом его дня.
Со стороны можно было бы подумать, что между тремя коллегами по-прежнему мало любви, учитывая их прошлое. Однако когда две трети Золотого трио назначили наставниками Драко на время его испытательного срока, он обнаружил, что они в целом… терпимы. Разумеется, они вовсе не сделали его адаптацию лёгкой. Драко прекрасно понимал, что у них накопились годы претензий, и они заставляли его расплачиваться за это, отправляя на самые мерзкие задания: в основном разбираться с распущенными каргами, продающими зелья магглам, с незаконным разведением акромантул и с волшебниками, которые почему-то решили держать троллей в качестве домашних питомцев.
Если не считать сомнительного распределения миссий, Поттера и Уизли Драко мог описать как вполне дружелюбных и даже поддерживающих его работу в Отделе. Хотя иногда он задавался вопросом, не приложила ли к этому руку Грейнджер? Со временем между ними установилось нечто вроде уважительного товарищества, приправленного подколами, которые нередко балансировали на грани офисного буллинга.
— Есть новости, когда старик Робардс наконец уйдёт на пенсию? — спросил Уизли у Поттера, явно продолжая разговор, начатый ещё до лифта. — Серьёзно, этот старый пердун не может тянуть вечно. Боюсь, однажды у нас будет профессор Биннс 2.0.
Драко вынужден был согласиться с Уизелом, потому что Гавейн Робардс возглавил Аврорат, когда Бруствер стал Министром магии, и, судя по всему, с тех пор все с нетерпением ждали его ухода. Это был старый волшебник, цеплявшийся за времена, когда Отдел больше напоминал Дикий Запад правоохранительных органов, а не современное ведомство, где всё строилось на правилах и процедурах.
— Говорят, к концу месяца, — ответил Поттер. — Правда, я начинаю немного волноваться. Я всё ещё не успел попросить Гермиону помочь мне с заявлением.
У Драко навострились уши.
— Всё ещё ничего от неё?
— Ничего. Даже Джинни ничего не слышала.
— Да, мама начала беспокоиться, когда она не пришла на рождественский ужин.
— Хм… Может, завтра вечером заглянем к ней домой?
— Да, хорошая идея. Лав во вторник работает допоздна, так что, может, она хотя бы приготовит нам ужин.
Поттер тяжело вздохнул, покачал головой и на этом разговор закончился.
Интересный поворот. Значит, Грейнджер игнорирует не только его? Драко едва начал обдумывать эту информацию, как двери лифта открылись на их этаже, и служебные записки рванули наружу в поисках своих адресатов. Желая как можно скорее добраться до своего стола, чтобы всё обдумать и унять тревогу, которая начинала тлеть у него в груди, Драко попытался быстро обойти двух помех перед собой и выйти из лифта первым.
— Эй, Малфой! — окликнул его Поттер, когда Драко уже пересёк порог из приёмной в рабочую зону, вынуждая его остановиться. Он медленно обернулся и стал ждать продолжения, пока Поттер и Уизли входили следом. — Ты ведь танцевал с Гермионой на том вечере, да?
Драко кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он вспомнил ощущение своей руки на её бедре и запах её сладких духов с нотками мёда и ванили.
— Она не говорила, какие у неё планы на Рождество? — продолжил Поттер. — Как ты, наверное, невольно подслушал минуту назад, мы не видели и не слышали её с того самого вечера.
— Во-первых, невозможно не подслушивать ваши разговоры, когда вы оба ведёте себя так же деликатно, как Дромарог в брачный период. Во-вторых, нет, она ничего не упоминала, — ответил Драко.
— Похоже на правду. Сомневаюсь, что вы там много разговаривали, — заговорщически заметил Уизли, за что тут же получил локтем Поттера в ребро.
— Это ещё что должно значить? — резко спросил Драко, переводя взгляд с одного идиота на другого.
— Ничего, приятель. Просто дай знать, если услышишь что-нибудь от неё, — отмахнулся Поттер, уже направляясь дальше по офису.
Игнорируя непроизвольный нервный тик, вызванный словом «приятель», Драко отошёл в сторону. Уизли последовал за ним и, проходя мимо, издал звук, подозрительно похожий на сдерживаемый смех.
Большую часть утра Драко просидел в своей кабинке, мысленно разбирая по кусочкам разговор с Тупым и ещё Тупее. Что имел в виду Уизли, говоря: «Сомневаюсь, что вы там много разговаривали»? Драко понимал, на что тот намекал, но что именно Грейнджер им рассказала? И если она что-то рассказала, то что это вообще значит? Или они просто воспользовались своими аврорскими навыками наблюдения, заметили, как они уходят вместе, и сделали выводы?
Единственную короткую передышку от нарастающей спирали мыслей Драко получил, когда вспомнил, что никто не видел и не слышал Грейнджер с того самого вечера. Ему стало легче от осознания, что он не единственный, кого она внезапно игнорирует. Но облегчение длилось недолго. Спираль закрутилась вдвое быстрее, когда Драко осознал тот же факт с другой стороны, что никто не видел и не слышал Грейнджер с того самого вечера.
Внезапно ему показалось, будто великан наступил ему на грудь. Ладони вспотели, а мысли начали носиться в голове так же быстро, как утренние служебные записки.
Воронье перо, чёрные чернила в стеклянной банке, набитые папки из манильской бумаги, пустая кофейная чашка с маленькими дракончиками, старый кожаный портфель его отца…
Драко позволил взгляду блуждать по столу, мысленно называя предметы, потому что это помогало немного успокоить симптомы. Он специально пропустил фотографию команды по квиддичу Отдела Магического Правопорядка с весеннего карнавала прошлого года, приколотую к перегородке, потому что на ней была Грейнджер, которая тогда вызвалась быть целителем команды.
— Малфой, это вообще не твоя специализация, но больше никого…
— Давайте сюда. — Не задумываясь, Драко протянул руку и принял толстую папку, которую Робардс передал ему через перегородку.
— Вот это молодец! — воскликнул Робардс. — А я уж думал, придётся умолять кого-нибудь взяться за этих надоедливых бродячих вампиров.
Блять.
Это вывело Драко из состояния паники, в которое он стремительно погружался. Подобное случалось как минимум раз в год: какая-нибудь вампирская община начинала слишком активно охотиться на магглов в одном районе, и местные жители вместе с маггловскими властями начинали что-то подозревать. Каждое такое происшествие неизменно вызывало шум со стороны Общества по Защите Прав Вампиров, которое утверждало, что охота — это их естественное право, а Статут о секретности — это дело рук волшебников, а не их. В любом случае работа была грязной, неблагодарной и до краёв наполненной политической чепухой.
Тем не менее, имея перед собой задачу, на которой можно сосредоточиться и строить планы, остаток дня пролетел в тумане. Не успел он оглянуться, как уже аппарировал к своей квартире, швырнул портфель на диван в гостиной, быстрым шагом прошёл в спальню и распахнул двери на балкон, зажав сигарету между губами.
Стоял морозный январский вечер, но Драко уже начал ценить холод на коже и спокойствие, которое он приносил, особенно после утренних ледяных душей, к которым он в последнее время прибегал. Сделав глубокую затяжку и выдыхая дым в порывы ветра, Драко позволил мыслям вновь вернуться к Грейнджер, после того как весь день успешно их подавлял.
Что ему делать? Нужно ли вообще что-то делать?
Они провели вместе всего одну ночь. Это навязчивое желание увидеть её и убедиться, что с ней всё в порядке, казалось явно чрезмерным. Она ему не принадлежала. И он ей тоже. Они просто разошлись в ночи, как два корабля.
В голове Драко нарастало давление, пока он пытался примирить реальность со своими желаниями.
Драко лёг спать без ужина, к большому смущению и беспокойству Кинди. Он лежал без сна, пытаясь придумать план, как увидеться с Грейнджер и при этом не выглядеть отчаявшимся. Он не мог послать ей сову, так как она никому не отвечала, так почему ответила бы ему? И он не мог заявиться к ней на работу или просто вломиться к ней домой. К тому же, несмотря на тревогу, часть его всё ещё злилась и хотела, чтобы именно она сама пришла к нему просить прощения, как бы по-детски это ни было.
Нет. Всё должно выглядеть случайно, легко и ненавязчиво.
И когда Драко уже начал проваливаться в сон, его осенила блестящая идея. Нужно было лишь заставить Спасителя и его Верного Напарника подыграть.
***
На следующий день после обеда Драко подошёл к кабинкам Поттера и Уизли, которые, разумеется, сидели рядом, и небрежно облокотился на перегородку. — Добрый день, придурки, — протянул он скучающим тоном. — Чего надо, Вубди? — Поттер обернулся и посмотрел на него с улыбкой. Драко закатил глаза. «Вубди» стало печальным естественным развитием прозвища, которое Поттер дал ему. WBDE — это сокращение от ещё более нелепой полной версии: World’s Best Death Eater. Обычно Драко никогда не спускал подобной чуши, но именно показания Поттера помогли его матери избежать срока в Азкабане. Поэтому Драко решил, что может терпеть это грубоватое прозвище, пока оно не станет массовым. К счастью, остальные авроры считали, что Поттер рискует жизнью каждый раз, когда произносит его вслух, так что никто больше не подхватил эту шутку. — Вы всё ещё собираетесь сегодня к Грейнджер? — спросил Драко, стараясь звучать как можно более непринуждённо. — А что? — Уизли подозрительно прищурился, подключаясь к разговору. Поттер перевёл взгляд с него на Драко, подняв брови. — Она проводила для меня небольшое исследование о психологическом воздействии новой партии проклятых зеркал, которые недавно появились на рынке, — небрежно соврал Драко, разглядывая свои идеально ухоженные ногти. — Мне нужны её исследования как можно скорее, чтобы я мог начать поиски этих проклятых штуковин, пока они не повлияли на мою острую сообразительность и безграничные источники мудрости. Поттер фыркнул. — Ты же только что взял дело с вампирами? — Да, но это по делу, которое мне дали ещё до праздников. Я ждал её исследования, прежде чем двигаться дальше, и, честно говоря, начинаю терять терпение. — Не знаю, Малфой… — протянул Уизли. — Не думаю, что Гермиона будет рада, если ты начнёшь что-то требовать, учитывая, в каком она может быть состоянии. Состоянии? Грудь Драко слегка сжалась. Поттер продолжил: — И это если она вообще дома. А если нет, сомневаюсь, что ей понравится, если мы позволим тебе копаться в её кабинете. Уизли согласно кивнул. — Да ладно, я быстро. Зайду и выйду. Я не буду стоять над душой, требуя, чтобы она закончила всё прямо сейчас, если работа ещё не готова. А если её нет дома, то она даже не заметит, что я заходил, — попытался убедить их Драко, стараясь звучать как можно меньше похожим на капризного ребёнка. Поттер посмотрел на Уизли; тот пожал плечами. Избранный тяжело вздохнул и снова поднял взгляд на Драко. — Ладно. Будь у неё в семь вечера. — Увидимся. Когда Драко уже направлялся обратно к своему столу, он услышал, как Уизли сказал Поттеру: — А что он вчера говорил? Что-то про так же деликатно, как Дромарог в брачный период? Поттер в ответ рассмеялся. Вернувшись в свою кабинку и продолжив работу над ежегодной вампирской операцией, Драко вдруг понял, что не спросил у них адрес Грейнджер. Он задумался: догадаются ли эти гении, что он знает, куда идти, хотя, по их мнению, он никогда не бывал у неё дома? Зная своё везение, можно было предположить, что догадаются.***
Ровно в семь вечера Драко аппарировал к дому Грейнджер, появившись в слишком знакомом месте чуть выше по улице. Лондон снова встретил его холодным ветреным вечером. Драко плотнее запахнул пальто и магией поджёг сигарету. Он направился к дому и почти сразу увидел, как Поттер и Уизли сворачивают на улицу с другого конца. Драко прошёл через калитку и стал ждать их на крыльце. Если они и заметили, что он без вопросов знал, где находится дом Грейнджер, никто из них ничего не сказал, когда они подошли к двери рядом с ним. — Добрый вечер. — Драко кивнул остальным и без слов уничтожил сигарету заклинанием. — Давайте покончим с этим побыстрее, — ответил Поттер. — Я не хочу, чтобы Гермиона потом устроила мне разнос за то, что я позволил тебе увязаться за нами дольше, чем необходимо. У меня ощущение, что каждая минута твоего присутствия добавит нам по часу нотаций. Драко отступил, пока Гарри накладывал на входную дверь несколько заклинаний, вероятно снимая защитные чары и открывая замок. Он с самыми невинными и вовсе не сталкерскими намерениями старательно запомнил эти заклинания. — Почему вы просто не воспользовались камином или не аппарировали прямо внутрь? — спросил Драко, войдя в дом и оглядываясь так, словно видел всё впервые, чтобы не разрушать легенду. Он предполагал, что Грейнджер должна была освободить своих двух лучших друзей от защитных чар и установить прямое каминное соединение между их домами. — Это дом её родителей, — объяснил Уизли. — Подключённые к сети камины бывают только в домах, которые принадлежат волшебникам. Драко это и так знал, поэтому именно в его квартире не было подключённого камина. — И это ещё если они удосужились восстановить сеть после войны, когда Волдеморт запретил каминные перемещения между всеми домами, кроме тех, что принадлежали высокопоставленным сотрудникам Министерства и Пожирателям Смерти. Только они могли перемещаться камином в Министерство и обратно. Хотя ты, наверное, этого и не заметил, — добавил Уизли. Драко закатил глаза за спиной Уизела, пока они шли дальше по дому. — И она не позволяет никому аппарировать в свой дом или из него, если только не вместе с ней, — продолжил Поттер. — Сразу после войны у неё даже стояло проклятие расщепления на тех, кто пытался аппарировать из дома. И только когда Луна чуть не лишилась руки, Гермиона призналась, что была слишком параноидальна, и сняла его. Хм. Значит, было разумно, что после их ночи Драко отошёл подальше и аппарировал в безопасном месте. — Кабинет там. — Уизли указал в коридор в сторону входа, когда они прошли через первый этаж и оказались на кухне. — Ага, — только и сказал Драко, продолжая высматривать хоть какие-то признаки присутствия Грейнджер и прислушиваться. — Я быстро. Драко вошёл в комнату, где вдоль стен стояли книжные полки. На этот раз он мог получше осмотреться, не следуя за котом из комнаты в комнату. Он заметил большой письменный стол почти посреди комнаты и огромное количество бумаг, разложенных и наваленных сверху. Увидел массивное бордовое кожаное кресло и был почти уверен, что Грейнджер сама себе такое бы не купила. И заметил раскрытую книгу с маленькими пластиковыми закладками, торчащими из разных страниц. Наклонившись к книге, Драко увидел, что Грейнджер действительно изучала что-то, связанное с мозгом, судя по подробным схемам и иллюстрациям. Отлично. Это прекрасно укрепит его легенду, если Чудо-Мальчик и его Крестьянский Друг вдруг решат проверить. — Ты скоро там?! — донёсся из коридора голос Уизли, после чего раздался короткий громкий вскрик. Не глядя на содержание, Драко быстро схватил небольшую стопку случайных бумаг, лежавших сбоку на столе, и поспешил обратно по коридору. Он был уверен, что остальные даже не посмотрят, что именно он взял. Драко вошёл на кухню с бумагами в руках и увидел Поттера и Уизли, стоящих абсолютно неподвижно в оборонительных позах и с ужасом уставившихся на огромную оранжевую тварь, смутно напоминавшую кота. — Вы что делаете? — спросил он у двух идиотов. — Эта штука — настоящее зло, — сказал Поттер, не отрывая взгляда от кота. — Прямиком из адских глубин, — добавил Уизли, и его голос слегка дрогнул. — Реинкарнация Волдеморта, — подхватил Поттер. — Это просто кот, — перебил их Драко, прежде чем они успели продолжить. После чего спокойно подошёл к животному и погладил его по голове. Не обманывайтесь, Драко этот кот совсем не нравился. Но ему очень нравились шокированные вздохи Поттера и Уизли и последующий шквал вопросов вроде: «какого хрена?», «как ты это делаешь?» и «он бы мне лицо сожрал, если бы я хоть на шаг ближе подошёл!». — Повторяю, это просто кот, — невозмутимо сказал Драко, с жалостью глядя на съёжившихся идиотов. — Нет, ты не понимаешь, Малфой. Живоглот ненавидит всех. Он буквально только что пытался на нас напасть. И когда он нападает — это всерьёз. Ты бы видел, что было с лицом Джинни, когда она однажды попыталась его погладить! — объяснил Поттер. Живоглот тем временем начал мурлыкать и тереться мордой о руку Драко, требуя ещё ласки. Драко охотно продолжил гладить его, хотя бы ради выражений лиц Поттера и Уизли. — По-моему, он вполне дружелюбный, — пожал плечами Драко. — Это вообще какой-то абсурд, — пробормотал Уизли, немного расслабляясь. — Значит, Грейнджер вы так и не нашли? — спросил Драко. — Нет… Никаких следов, — ответил Поттер, разочарованно глядя в пол. — Значит, ужина тебе не будет, Уизли, — сказал Драко с притворным сочувствием. — Знаете, кому-то из вас, наверное, стоит забрать его домой, — добавил он, кивнув на кота, который продолжал громко мурлыкать. — Кто знает, когда Грейнджер вернётся. Сказав это, Драко почувствовал лёгкую боль в груди. — Ни за что, — твёрдо заявил Уизли. — Да, я тоже пас, — сказал Поттер. — Не думаю, что Джинни будет рада, если я притащу домой её заклятого врага на каникулы. К тому же Гермиона скоро вернётся. Наверное, просто взяла ещё неделю отпуска после Рождества или что-то вроде того. Иногда она и раньше пропадала на какое-то время, не особо кого-то предупреждая. Просто в этот раз это стало заметно из-за времени года. — Что значит «пропадает на какое-то время»? — подозрительно спросил Драко. — После войны каждый нашёл свой способ справляться, Малфой, — серьёзно сказал Поттер. — У неё просто такой. — И кот сам о себе позаботится, — добавил Уизли. — Я почти уверен, что на третьем курсе Гермиона видела его раз пять за весь год, пока он охотился за Коростой по всему Хогвартсу. — Это правда. Я уверен, что Живоглот в одиночку избавил Хогвартс от всех мышей в тот год, — подтвердил Поттер. Драко недоверчиво посмотрел на них. — Слушай, если ты продолжишь его гладить, я тихо обойду и наполню его миску, — сказал Уизли и начал очень медленно обходить кухонный островок. Когда он открыл кладовую, кот зашипел, обнажив зубы, но с места не сдвинулся. Уизли жалобно пискнул. Драко громко рассмеялся, за что тут же получил убийственный взгляд от рыжего. После того как Живоглоту наполнили миски с едой и водой, все трое вышли из дома. Драко наблюдал, как Поттер снова накладывает защитные чары и обновляет заклинания на двери, мысленно запоминая их по порядку. После этого каждый отправился домой. Позже тем вечером за ужином, пока Кинди рассказывал Драко о новых комнатных растениях, которые он нашёл для квартиры и которые будут готовы к весне, его мысли всё время возвращались к чёртовому коту. Он там совсем один… Нет. Драко это не волнует. Это, как он уже несколько раз повторил за вечер, просто кот. Он изо всех сил пытался слушать Кинди, который с энтузиазмом объяснял, как реорганизовал гардероб Драко, рассортировав одежду не по сезонам, а по типам ткани. Однако довольно скоро сам Драко почувствовал знакомое тревожное жжение в груди. В голову начали лезть мысли о том, как расстроится Грейнджер, если вернётся домой и найдёт голодного кота. Вдруг он резко встал, с громким скрежетом оттолкнув табурет по полу и прервав рассказ Кинди. Маленький эльф поднял на него огромные зелёные глаза и начал нервно дёргать свои длинные уши. — Я скоро вернусь, — только и сказал Драко. Он призвал пальто, надел его и аппарировал обратно на тротуар между двумя домами под кронами деревьев. Теперь шёл дождь, поэтому Драко поспешил к дому Грейнджер. Методично сняв защитные чары, он открыл дверь и включил свет. В прихожей прямо посреди пола сидел кот и пристально смотрел на него. Драко закрыл за собой дверь и спросил: — Ты знал, что я вернусь, да? — Мяу. — Ладно. Сейчас возьму твою еду, и пойдём. Кот ничего не ответил, лишь переместился и сел у входной двери, терпеливо ожидая. Драко пошёл на кухню, размышляя, какого чёрта он вообще делает. Он похищает облезлого рыжего фамильяра Грейнджер, вот что он делает. И при этом ещё разговаривает с ним! Драко покачал головой в недоумении, взял корм с того места, где раньше видел, как его находил Уизли, и вернулся в прихожую. Он открыл дверь и перешагнул через кота, ожидая, что тот последует за ним наружу. Но Живоглот просто продолжал смотреть на него. — Ну же, пошли. — Мяу. — Ты правда заставишь меня взять тебя на руки? Кот по-прежнему не шевелился, не сводя с него взгляда. — Да чтоб тебя… Он наклонился и поднял кота свободной рукой, смирившись с тем, что ближайшее время будет покрыт рыжей шерстью. Засунув большого кота под пальто, чтобы не нести в чистую квартиру насквозь мокрое животное, Драко поспешил к точке аппарации. Едва появившись в прихожей собственного дома, Живоглот начал извиваться и выскользнул из-под пальто. Затем кот рванул куда-то вглубь квартиры, оставляя за собой облачко рыжей шерсти. Драко вздохнул. Ну, по крайней мере у Кинди теперь будет больше работы, подумал он. Драко последовал за котом в свой кабинет. Живоглот уже сидел на его письменном столе и пристально смотрел на хозяина дома. Драко медленно приблизился, всё ещё немного помня, какой ужас этот кот вызвал у Поттера и Уизли. Подойдя ближе, он заметил, что Живоглот устроился прямо на стопке бумаг, которые Драко забрал из дома Грейнджер и бездумно бросил на стол. Когда он подошёл вплотную, кот грациозно спрыгнул на зелёное кожаное кресло за столом, будто это было его законное место. Драко взял бумаги и впервые внимательно посмотрел, что именно он фактически украл. Научная статья об Обливиэйте 1766 года. Скука, подумал Драко. Счёт от ветеринара за кота, где было указано, что он полукнизл неизвестного возраста. — Это многое объясняет, — заметил Драко, обращаясь к коту. Живоглот коротко зашипел в ответ. Последним среди бумаг оказался сложенный лист свежего пергамента. Развернув его и быстро пробежав глазами по тексту, Драко понял, что это личное письмо, и не от кого-нибудь, а от самого Кингсли. В письме Грейнджер приглашали войти в комиссию, которая будет проводить собеседование для выбора нового главы Аврората. Драко усмехнулся, невольно задавшись вопросом, получала ли она такое же письмо, когда её приглашали участвовать в его собственном собеседовании.
